Глава 872 — Превращение... завершено

Морские девы, гостьи из бездны, владычицы тех невообразимых чёрных океанских глубин, — сейчас они застыли в водах близ острова, тихие и исполненные терпения.

В громадном древнем Главном Святилище царило безмолвие. От прежних толп жрецов, что некогда кишмя кишели здесь, не осталось почти и следа. Последние превращающиеся укрывались по разным кельям, ожидая прихода рокового дня.

В самой дальней комнате Святилища старик в Тройной Короне Владыки Шторма застыл перед ложем, украшенным изображениями волн, облаков и молний, и низко склонив голову, взирал на лежащего на постели.

То был последний Верховный Служитель Шторма, оставшийся в храме помимо его самого, Папы, — человек великой силы и неколебимой воли, одарённый.

Однако ныне этот могучий человек лишь в помрачении лежал на ложе, в пучине гнетущего страха и тревоги мало-помалу угасая. Кожа его уже обрела различимый невооружённым глазом серовато-синий оттенок. Вся шея и конечности покрылись чешуёй, подобной чешуе морских рыб. По правде сказать, ноги этого Верховного Служителя Шторма даже «оплыли» и деформировались: прежние человеческие конечности понемногу сливались воедино, принимая облик, средний меж рыбой и змеем. Из-за этого он уже не мог носить человеческую одежду и лишь обёртывал всё тело тонким покрывалом.

— Ваше Святейшество... — вдруг зашевелились губы лежащего Верховного Служителя, и из горла его вырвался низкий шёпот. — Вы ещё здесь?..

— Я здесь, — Папа Шторма Соль Шторм склонился и негромко, мягко заговорил. — Ты ещё слышишь мой голос?

— Слышу... хоть и очень издалека, — низко проговорил Верховный Служитель. Чешуя у его шеи при каждом слове вздымалась и опадала. — Мы сейчас у моря?

Папа Шторма покачал головой:

— Ты запамятовал: мы в Святилище, в центре острова. До моря отсюда очень далеко...

— Вот как... не припомню. Я слышал шум волн, он был так близко, вот и думал, что мы уже у моря, — медленно проговорил Верховный Служитель. — И ещё морской ветер овевал лицо. Мне было... так покойно.

Лицо старого Папы помрачнело, и речь его замедлилась:

— ...Сюда морской ветер не задувает.

— Должно быть, оттого, что мой срок почти истёк... — помолчав, с долей облегчения вымолвил Верховный Служитель. Он медленно приподнял свою страшно изменившуюся правую руку — меж тонких, зеленовато-бледных пальцев человеческие члены соединяли твёрдые перепонки. — Я уже всё явственней слышу их зов, и зов самой морской стихии... Это нежный голос. Мне сдаётся, в нём... нет злобы.

На этот глухой шёпот Папа некоторое время не отвечал, и тяжкое молчание сгустилось меж ними.

Несколько мгновений спустя лежащий на ложе Верховный Служитель сам нарушил это молчание:

— Мы уж слишком долго упрямились на этом пути... Быть может, и впрямь пришло время сдаться.

Старый Папа покачал головой:

— Это не похоже на то, что ты говаривал обычно.

— Но сейчас и время не «обычное», — глухо произнёс Верховный Служитель. — Мы с упрямой настойчивостью уходили в пучину, искали ответа в её глубинах... Но падшее божество не в силах дать нам никакого ответа. Та наша изначальная убеждённость за семьсот лет переродилась и извратилась. И ты, и я, и многие Верховные Служители — все мы поначалу ради стремления к истине непреклонно шли вперёд, а под конец «поиск истины» сделался лишь оправданием всякого рода фанатичных деяний... То, что ныне творится с нами, и есть, верно, плата за всё. Фанатизм... породил ещё более фанатичные, уродливые метаморфозы...

Старый Папа помолчал и вдруг усмехнулся:

— ...Тебя называли «философом», вот ты и в этот миг всё размышляешь о подобном.

— Размышление — человеческий инстинкт, человеческий дар и неотъемлемое, прирождённое право... — низко и медленно проговорил наречённый «философом» Верховный Служитель Шторма. — Я лишь надеюсь... что, когда до конца обращусь в одного из «них», я всё ещё смогу мыслить, как сейчас, всё ещё буду...

Речь его внезапно оборвалась. Вместо человеческих слов из самой глотки заклокотал некий тревожный шум. В нём словно бы мешался невнятный рокот прибоя, и чудилось, будто незримые потоки воды текут по покою. В воздухе разлился влажный, подобный аромату морских трав дух. Водные элементали сгустились, и на постели, на полу, на стенах проступили видимые глазом влажные разводы. Посреди этого ужасающего видения человек на ложе начал стремительно обращаться к последней стадии метаморфозы —

его последняя яркая человеческая черта, светло-голубые глаза, стала быстро заволакиваться бледно-золотистым мутным оттенком, и зрачки исподволь превратились в пару вертикальных щёлок. Сквозь резко участившееся, хриплое дыханье Папа Соль Шторм услышал, как из горла собеседника снова исходят с трудом различимые человеческие слова:

— А... я слышу... тот голос в волнах... Ваше Святейшество, я слышу зов чёрной пучины. Есть голос... множество голосов, что наслаиваются друг на друга...

Папа сжал ладонь Верховного Служителя и ощутил, как душа этого человека входит в резонанс с некими более далёкими, более высокими волями. Этот человек всё больше подпадал под воздействие сознания, исходящего из бескрайних глубин. Губы Верховного Служителя шевелились, взор его всё больше затуманивался. Последние слова его были рваными, бессвязными:

— Те голоса зовут... те голоса призывают... те голоса говорят...

И тут его оторопь точно разом спала. В преобразившихся глазах Верховного Служителя проступила небывалая прежде ясность. Губы того, кто ещё несколько секунд назад был человеком, а теперь стал нагом, сильно задрожали, — то, казалось, сама последняя искра мускульной памяти ещё борется, но в конце концов борьба его потерпела крах.

Задрожавшие губы наконец расплылись в сияющей улыбке. Уголки рта вздёрнулись вверх, и он с величайшим восторгом провозгласил:

— Идём бить гигантского кальмара!!

Соль Шторм выпустил ладонь Верховного Служителя и обессиленно вздохнул.

Этот человек уже принадлежал пучине.

Все люди на этом острове уже принадлежали пучине.

Обратившийся в нага Верховный Служитель всё ещё возлежал на постели, пребывая во власти оцепенения первого «возвышения». Папа же в Тройной Короне Владыки Шторма поднялся, оправил одеяние, взял стоявший подле стены посох и развернулся к дверям. Он покинул дальние покои храма, прошёл сквозь глубокие, бесконечно длинные переходы, миновал одни за другими наглухо затворённые двери. За теми дверьми слышался то нечеловеческий низкий шёпот, то неведомо откуда бравшийся шум прибоя, то леденящий душу склизкий шорох, словно бы по полу ползли морские змеи.

С безучастным лицом он проходил посреди всего этого. Папское облачение на нём мало-помалу истлевало и расползалось под натиском стихий. С каждым шагом вперёд на лице его проступала чешуя, меж пальцев нарастали перепонки. Влажная, скользкая толстая кожа облекала тело, на ней медленно проступали чешуя и плавники. Он, пошатываясь, рухнул наземь, посох выпал из рук. Мгновением позже он снова медленно приподнялся, подобрал посох и продолжил путь, извиваясь змеёй.

Соль Шторм пересёк пустые, безмолвные улицы городка и вышел к самому берегу. Множество наг вынырнуло из окрестных домов и безмолвно последовало за ним. Они проползли по портовому пандусу, который несколько столетий тому назад люди возвели своими руками, таская и ворочая тяжёлые глыбы, и достигли конца причального мола, протянувшегося в море.

Морская вода всколыхнулась, и из глубины медленно вздыбился великолепный трон, сложенный из водных стихий. Перед троном стояла женщина царственного, изысканно-благородного облика, с длинными серебристо-белыми волосами и поразительной красоты лицом. Рядом с ней были облачённые в роскошные платья фрейлины, а по сторонам от трона — Королевские Гвардейцы Морского Прилива с импульсными лучевыми ружьями и боевыми клинками трезубцами световых волн.

— Соль Шторм, — королева морских дев Пе'тия слегка кивнула, и на лице её проступила лёгкая улыбка. — Мы ждали очень долго.

— Последний из нас продержался дольше, чем мы могли вообразить, — склонил голову Соль Шторм. — Мы хотели достойно дождаться, пока всё это мирно завершится.

— Ничего страшного, мы с самого начала обещали это, — ласково проговорила Пе'тия. — Пусть я и не человек, но я понимаю душу народа, который желает до самого последнего мига сохранить свой изначальный облик... Если бы тот, кто продержался до самого конца, узнал, что уже полмесяца назад на всём острове все до единого — включая тебя, Папу, — обратились в нагов, он бы, скорее всего, покончил с собой. Это было бы величайшей трагедией.

— ...Столь резкая перемена формы жизни оказывает огромное влияние на тело и дух человека, и, прежде чем превращение завершится, человеческий разум не способен ни вообразить, ни понять его, — покачал головой Соль Шторм в обличье нага. — Всякий, кто ещё не прошёл обращение до конца, в ходе мутации погружается в непроглядный ужас. Уже слишком многие из-за этого без толку калечили себя.

— К счастью, мы разрешили проблему потери рассудка на начальном этапе обращения в нага, иначе хаос стал бы куда страшнее, — кивнула Пе'тия. Её взгляд обратился вдаль: там всколыхнулась вода, и на поверхность медленно поднялось источавшее под солнцем мягкий, влажный глянец устройство, формой подобное башне и состоявшее из множества труб и антенных приспособлений. — Я оставлю Ментальный Стабилизатор здесь на некоторое время. Когда мышление и личности последней партии нагов на острове полностью стабилизируются, мы переправим их на континент Эо.

Эта башнеобразная установка была создана морскими девами после некоторого времени изучения нагов. Для владеющих передовыми технологиями морских дев это был довольно простой прибор, и функция его была крайне незамысловата: с помощью непрерывного испускания «псалмопевческих волн духа», которые неспособно уловить человеческое ухо, но которые различают морские девы и наги, она успокаивала тех нагов, что пребывают в оцепенении сразу после завершения обращения. Те, кому прежде требовался примерно месяц, чтобы восстановить память и личность, теперь приходили в сознание всего через несколько часов после окончания метаморфозы.

Открытие того факта, что излюбленная морскими девами «псалмопевческая песнь духа» ускоряет пробуждение нагов, явилось для них совершенной неожиданностью. Всё началось с небольшого казуса несколько месяцев тому назад, когда морские девы проводили на Солнечном Пляже «Приветственный сбор для новых горожан-нагов». Тогда глубоководная ведьма Хесерви приняла чрезмерное количество «экстракта гигантского кальмара», и впавшая из-за этого в состояние тяжелейшего экстаза высшая ведьма прорвала оцепление королевских гвардейцев и вместе с несколькими другими столь же экстатическими ведьмами совместно исполнила композицию в стиле смертельного тяжёлого металла. Морские девы обожают музыку, они искусны во всех стилях, — но, как очевидно, только что припавшие к пучине наги ещё не успели приобщиться к местным нравам. В ходе того инцидента более половины нагов впали в глубокую кому…

Три дня спустя протрезвевшая от чудовищного похмелья глубоководная ведьма пораскинула умом и решила, что на нагов подействовали не тогдашние музыкальные инструменты, а сама могучая «псалмопевческая песнь духа» морских дев. Впоследствии она провела ряд экспериментов и утвердилась в своей догадке.

После череды сложных тестов и регулировок морские девы изготовили «Ментальный Стабилизатор», способный помочь нагам после первого обращения быстро вновь обрести ясность мысли. Сие передовое устройство состояло из двух главных частей: музыкального проигрывателя, чей «звук» могли слышать только морские девы и наги, — а также из груды труб и антенн, которые придавали этому проигрывателю весьма внушительный вид.

Пе'тия отвела взгляд от Ментального Стабилизатора и в душе тихо вздохнула.

Пока что морские девы могли вести лишь такого рода «научные изыскания и разработки».

Но хорошо уже то, что положение понемногу улучшалось. По мере того как всё больше морских дев овладевало секретами арканной магии и начинало обретать способность осмысливать и постигать естественные законы этого мира, древо технологий морских дев, пребывавшее во льдах миллион лет… наконец подало слабые признаки скорого пробуждения.

Бывший Папа Шторма, а ныне вождь нагов Соль Шторм не ведал, о чём сейчас размышляет королева, которой он лишь недавно присягнул на верность. Его помыслы занимало лишь будущее Детей Шторма. Получив от королевы ещё одно твёрдое обещание, он заметно расслабился:

— У нас с вами были долгие годы раздоров… К счастью, всё это наконец завершилось.

— Морские девы изначально вовсе не желали ни с кем воевать. Жаль только, всё это время мы не могли свободно общаться друг с другом, — Пе'тия отвлеклась от раздумий, улыбнулась и легко кивнула стоящему перед ней вождю нагов. — Теперь вы ощутили благоволение морских дев через резонанс духа. Тогда в знак примирения двух сторон… мы откроем и вам тайны океанских глубин.

Добро пожаловать в ряды Океана. Да станет он вам новым домом.

(Конец главы)