Глава 271 — Силы обороны

Сольдеррин смотрел на полтора десятка тифонских бойцов в камере. Эти бойцы ещё недавно были его подчинёнными. Как наёмник, он не имел постоянной военной должности в анзуской армии, но, будучи высокоранговым следопытом, в большинстве случаев имел в распоряжении определённую группу солдат. Те, что сейчас перед ним, были как раз теми, кто дольше других следовал за ним и с кем он был лучше знаком. В такой обстановке и в такой миг снова встречаться с подчинёнными ему было до некоторой степени неловко.

В голове высокорангового следопыта всплыл разговор, что состоялся у него с Гавейном перед приходом сюда.

Тогда Гавейн сказал так: «Иди и возьми тех тифонцев. Я хочу, чтобы они помогли оборонять южную стену».

Сольдеррин, услышав это, разумеется, был потрясён: «Ты хочешь, чтобы эти тифонские бойцы помогли тебе, анзускому герцогу, защищать стену? Ты разве не знаешь, какая сейчас обстановка между Анзу и Тифоном?»

«Я знаю, что эти люди точно не захотят продавать жизнь за Анзу. Но я хочу, чтобы они своими глазами увидели, какова сейчас обстановка между цивилизованным миром и Гондорской Пустошью».

«Просто дать им подняться на стену и увидеть правду… Это уже ход мысли. Но ты не опасаешься, что, когда их выпустят, они воспользуются случаем и сбегут? Или того хуже — воспользуются суматохой и натворят бед? Это ведь огромный риск».

«Поэтому я и посылаю тебя. Я верю, что ты сможешь держать их под контролем. А если и не сможешь, то уж не дашь им прямо у тебя под носом устроить хаос».

Тогда Сольдеррин не сдержал смешка: «А вдруг я и впрямь не смогу проконтролировать?»

Гавейн тоже хмыкнул: «Тогда я при всех сорву с тебя парик».

И вот Сольдеррин пришёл сюда. И уставился со своими полутора десятками старых подчинённых друг на друга.

— Господин, — наконец заговорил один из тифонских рыцарей, и лицо его выражало крайнюю неловкость. — Вы живы и невредимы…

— Мне ещё лучше вашего живётся, — вздохнул Сольдеррин. Парик на голове, казалось, стал ещё на несколько футов тяжелее. — Сейчас есть случай снова взять в руки клинки и посохи. Но не для того, чтобы биться с анзусцами. Не поймите превратно, я не посылаю вас помогать Анзу бить Тифон. Я хочу, чтобы вы увидели, в чём истинная угроза.

.....

Некоторое время спустя, в тот же день, Эмбер, что углублялась в Тёмные горы на разведку, вернулась к Гавейну. Она принесла новейшие сведения о мутантах.

Осушив залпом чай со стола Гавейна, эта полуэльфийская воровка принялась описывать всё, что видела и слышала:

— Их число и впрямь всё растёт. Когда они достигнут границы владений, боюсь, будет не меньше трёх тысяч! Даже все четыре тысячи возможны! Там, где прошлась порча Магического прилива, не осталось ни травинки. Чудовища пропахали за собой тропу разложения куда большего размаха, чем в прошлое «вторжение». И маршрут их в этот раз не совсем такой, как в прошлый. Я изучила рельеф по пути — боюсь, не получится, как тогда, обрушить горный обрыв и задавить врага.

Было видно, что, вернувшись из разведки, Эмбер преисполнена тревоги.

— Обрушить гору и задавить врага — это хоть и действенно, но, в конце концов, лишь необычная хитрость. Удалось раз — и то хорошо, — Гавейн на это не особо сожалел. — По крайней мере, фугасы ещё годятся. Байрон как раз ведёт солдат и рабочих прокладывать минное поле. Если с толком применить, будет не хуже горного обвала.

Затем Эмбер доложила новейшие данные о передвижении и скорости этих чудовищ. Договорив, она глянула на невозмутимое лицо Гавейна и наконец не сдержалась:

— Слушай, а у тебя что, совсем нет чувства напряжения?

— Чего напрягаться? — слегка улыбнулся Гавейн. — Ты думаешь, мы не выстоим?

— Ты же сам не видел! Там целое полчище! Там, где они прошли, даже горный камень превратился в чёрный песок!

— Когда они напали в первый раз, у нас была только ограда из деревянных кольев и плетней. Сотня солдат с клинками против нескольких сотен чудищ. А теперь у нас на юге высятся стены и башни из цемента и гигантских камней. Считая с новобранцами, у нас под тысячу солдат. И каждый вооружён Стрелковым Лучом Теплового Излучения, гранатами и Плавильным мечом. Чудовища по-прежнему втрое превосходят нас числом, но я не чувствую в них ничего страшного.

Слыша слова Гавейна, Эмбер, казалось, немного успокоилась, но всё же не унимала толики страха:

— Главное — те необычайно огромные твари… С виду с ними тяжко. Уж больно громадны. Если они, невзирая на урон, полезут на стену, наша новая стена, боюсь, долго не продержится.

— Там будем я и Сольдеррин. Проблем не будет, — спокойно усмехнулся Гавейн. — И ещё Камаэль. Хотя он исследователь, но ты как думаешь, его сила хуже?

Эмбер ошарашенно кивнула, и ей, казалось, уже и впрямь стало нечего бояться этих чудищ. Но Гавейн вдруг сказал:

— Ладно, по правде, кое-какие опасения у меня всё же есть.

— А?

— Семьсот лет назад я не видел таких «мутировавших особей», чьё тело вдвое-втрое больше обычного мутанта. Неизвестный тип мутанта, конечно, внушает тревогу, — Гавейн посмотрел Эмбер в глаза и с крайней прямотой сказал: — Но я сижу здесь и обязан выглядеть невозмутимее всех. Понимаешь?

— Потому что ты господин?

— Верно. Я господин. Я веду людей строить здесь владения, устраиваю возведение стен. Я обучаю армию, расставляю оборону. Я здесь призываю — и мне откликаются сотни. Естественно, я должен нести и ответственность за это. Потому я обязан излучать полную уверенность. И не только я. Ты тоже должна излучать полную уверенность.

— Я? Почему? — Эмбер ошалела. — Я ж всего лишь на побегушках…

— Ты мой телохранитель, а теперь ещё и управляешь разведывательной службой. Со стороны люди видят, что ты знаешь все приказы господина, знаешь все тайны владений. И на деле это почти так. Поэтому ты, как и я, — из тех, кому ни в коем случае нельзя паниковать. Стоит тебе запаниковать — и те, кто следит за тобой, тут же свяжут это с тем, что господин тоже в панике. Затем заключат, что кризис перед владениями, верно, уже столь огромен, что ни господин, ни его телохранитель сами не могут спастись. И тогда поднимется паника. Кто-то даст слабину. Кто-то побежит. Кто-то воспользуется смутой. И всё это, очень вероятно, начнётся с того самого мгновения, когда ты в панике ворвёшься в господский дом.

— Я, когда вхожу, лезу через окно, никто не видит! — машинально выпалила Эмбер, но тут же нахмурилась и заворчала: — Скажешь тоже… Я вот вдруг чувствую, что, выбившись в «сливки», ничего-то хорошего и не получила…

— Потому что у меня права и обязанности всегда уравновешены. И ты, и я — не исключение, — улыбнулся Гавейн. Ему вдруг показалось, что смотреть, как эта полуэльфийка, что обычно почти вовсе не пользуется мозгом, изо всех сил пытается мыслить, — тоже весьма приятное занятие. — Эмбер, ты уже не мелкая воровка. Понимаешь?

— Фу! Ты говоришь прямо как старикан! — Эмбер тут же покрылась мурашками с ног до головы. Но мгновение спустя всё же честно кивнула: — Ладно… я поняла…

И тут же уставилась на Гавейна. Смотрела долго и лишь потом заговорила:

— Терпеть не могу, когда читают проповеди. Но когда ты, такой-сякой, читаешь проповеди, слушается даже будто разумно… Первый раз в жизни я смирно слушаю чужие нравоучения!

— Это оттого, что многие читают проповеди, но не делают, а я сперва делаю, потом говорю, — усмехнулся Гавейн и встал. — Ладно, раз уж ты вернулась, пойдём со мной на южную стену.

С тех пор как случилось первое нападение мутантов, оборона на южном направлении владений неизменно была самой главной среди всех оборонительных работ. Хотя Тёмные горы и были гигантским естественным барьером, но факты уже доказали, что для чудовищ этот естественный барьер не является непреодолимым. По крайней мере, на том участке, где лежали владения Сесил, в Тёмных горах имелась одна уже разведанная крупная брешь и несколько маршрутов, по которым можно было перевалить через хребет. И чтобы перед лицом Гондорской Пустоши, где в любой момент могла случиться беда, защитить безопасность владений, Гавейн, едва производительные силы чуть поднялись, начал целую череду работ по «возведению стен и строительству башен».

По совести, Гавейн не очень-то привык к тому, что любой город, большой и малый, в эту эпоху обнесён одним, а то и несколькими кольцами стен. Открытая планировка города без стен была бы куда выгоднее для долгосрочного развития. Но он должен был исходить из реальности. При нынешней степени безопасности этого мира и формах ведения войны стены всё ещё были непременной мерой обороны. Поэтому и у отстроенного нового Сесила тоже были стены.

А южная стена владений была самым крепким, самым приспособленным и для атаки, и для обороны пунктом среди всех фортификаций.

Поскольку фундамент владений был ещё неглубок, да и производство «Ребеккиного цемента» имело предел, эта стена пока что не могла быть целиком выстроена из армированного бетона. И она пока что не могла осуществить той совершенной конструкции, что рисовалась Гавейну: «тройной корпус стен с внутренним ходом для войск, на несколько саженей вглубь под землю, с подземным прямым соединением с Оружейным заводом». Но даже так она была довольно мощным барьером для большинства южных дворянских владений. Стена, построенная из цемента, смешанного с землёй и камнем, высилась более чем на десять метров, а наверху достигала четырёх метров в ширину. По стене были устроены многочисленные стрелковые укрытия для солдат. В любой момент имелся изрядный запас снадобий и боевых кристаллов. Городская магическая сеть была проложена до самого подножия стены, чтобы в любой миг пополнять расход магических кристаллов у защитников. А после появления Магического Обелиска Камаэль ещё и установил у подножия стены две хрустальные башни. Так что теперь и на самой стене было непрерывное покрытие магии. Это позволяло обороняющимся солдатам вести непрерывный огонь, пока их оружие не перегреется и не выйдет из строя или не случится перегрузка отработанной энергией.

А помимо основного тела стены, Гавейн ещё приказал возвести снаружи перед стеной череду треугольных выступов — внешних стен. На «вершине» каждой внешней стены стояла малая башня, а на ней — небольшой камнемёт.

Эта череда треугольных внешних стен была построена по образцу бастионной крепости. Они обеспечивали, чтобы враг, дорвавшись до стены, тотчас попадал под перекрёстный огонь с двух боковых защитных стен. Одновременно сама треугольная форма внешней стены увеличивала прочность укреплений. Башни же на вершинах треугольников служили сторожевыми вышками. Что до камнемётов на башнях…

По чести, Гавейн и сам знал, что эта вещь слегка выбивается из общей картины магоиндустриального пути, по которому шли владения. Однако, пока не решён вопрос с метательным зарядом для материальных снарядов, у него под рукой не было никакого применимого «артилерийского орудия». Поэтому он мог лишь отступить на шаг и сочетать исконные технологии этого мира с новой технологией магоиндустрии, с помощью малых камнемётов худо-бедно добиваясь того же эффекта, что и от установки пушек на стене.

Только камнемёты метали хрустальные бомбы размером с человеческую голову.

(Конец главы)