Глава 280 — Согревающее душу

Идея построить такое профессиональное исследовательское учреждение, как Научно-исследовательский институт маготехники, отличающееся от традиционных магических лабораторий, не была внезапной прихотью Гавейна. На самом деле этот план уже давно зрел у него в душе, просто сегодня наконец представился случай высказать его.

С момента основания владений и поныне базовая инфраструктура постепенно достигла зрелости. Поддержание жизни поселенцев и обеспечение безопасности владений уже перестало быть вопросом жизни и смерти в каждый миг. Промышленная основа владений также шаг за шагом создавалась с нуля в ходе этого строительства. Но пока всё это стремительно развивалось, одно дело постепенно стало вызывать у Гавейна самую большую тревогу: научные разработки.

Не то чтобы во владениях не было разработчиков. Дженни, Ребекка, Камаэль, команда маготехников, переквалифицировавшихся из рунных мастеров, и даже Хетти, что в последнее время всё больше переключала своё внимание на внутренние дела, и сам Гавейн как господин — все они могли считаться «техническими специалистами». Однако одной лишь кучки людей недостаточно. Требовалось ещё и создать сопутствующую систему разработок. И эта система непременно должна была отвечать особенностям такого нового явления, как «магоиндустрия».

Традиционные магические лаборатории и модель мастер-подмастерье в виде мастерских явно не соответствовали этому требованию.

Созданный прежде Институт рун был одним из шагов Гавейна по выстраиванию системы разработок, но не всей системой. Основываясь на своих оценках перспектив рунной логики и личных способностей Дженни, он полагал, что будущее направление развития Института рун должно склоняться больше к теории. Хотя нынешние проекты по упрощению формаций напрямую состыкованы с этапом «разработки и производства рунных подложек» во владениях, по мере углубления исследований Дженни в этой области, по мере того как изыскания Камаэля о сути магии сольются с её исследованиями, рунная логика рано или поздно вступит в более чистую область, где истину будут искать, опираясь на математический инструментарий и логические выводы.

А Научно-исследовательский институт маготехники был вторым шагом Гавейна: это более практически ориентированное учреждение, способное ввести в норму нарождающуюся во владениях профессию «маготехника».

«Маготехник» в Сесиле был небывалой прежде профессией. В большинстве своём они происходили из рунных мастеров, часть — из обнищавших учёных и завербованных магических подмастерьев, что прошли переобучение. Можно сказать, сейчас это была самая элитная группа технических специалистов во владениях, не считая нескольких ведущих техников. Но даже для самой элиты в традиционной магической лаборатории не находилось места. Они не могли участвовать в разработках, что, на взгляд Гавейна, было огромным расточительством.

Поэтому он и хотел создать такой «новый порядок», который позволил бы этим людям, не обладающим магическим даром, но обладающим магическими знаниями, участвовать в разработках.

Лишь когда звено «разработки» как исток будет открыто и для обычных людей без магического дара, план Гавейна по «распространению магии» сможет считаться по-настоящему удавшимся. Иначе просто позволить обычным людям пользоваться магическими устройствами — это вовсе не будет считаться снятием оков «магического дара».

Конечно, грубо разделить академические области на теорию и приложение и учредить для них два разных учреждения — не самый лучший выбор. Но это и не было конечной формой системы разработок в задуманную Гавейном «эпоху магоиндустрии». Сейчас он лишь, сообразуясь с реальным положением владений, возводил простой и быстрый каркас. Когда уровень развития поднимется, этот каркас, разумеется, будет скорректирован.

Он воспользовался этим случаем и медленно изложил свои мысли. Хетти и Ребекка внимательно слушали рядом. Это опять была совершенно новая концепция, но для них двоих, которым прародитель то и дело вливал новые понятия, если слушать внимательно, понять было можно.

Выслушав описание Гавейна, Хетти была глубоко потрясена перспективой, при которой одна или несколько команд в упорядоченном и целенаправленном режиме штурмуют технические твердыни, и любой человек, обладая достаточными знаниями, может участвовать в изысканиях по любому магическому проекту. Как маг, что вырос на традиционном обучении, она никогда не думала, что «лаборатория» может работать таким образом. Но, будучи потрясённой, она всё же испытывала и толику страха:

— Прародитель, эта ваша мысль воистину… заманчива. Но вы уверены, что Ребекка может…

— Я смогу! — не успела Хетти договорить, как Ребекка уже торопливо вскинула руку. — Я точно смогу!

— Побольше веры в Ребекку, — Гавейн с улыбкой погладил Ребекку по волосам и опять улыбнулся Хетти. — Я знаю, что у неё много такого, от чего у тебя голова болит. Но ты должна видеть и её талант. А кроме того… Отпрыск семьи Сесил, главная начальница Департамента магических технологий — и как это у неё нет собственной лаборатории?! Это же просто смех.

Глаза Ребекки засияли:

— Господин Прародитель…

Гавейн, не дав ей до конца растрогаться, тут же прибавил:

— Но и дурное слово надо сказать наперёд. Если ты и впрямь взорвёшь маготехническую лабораторию, то и восстанавливать, и ликвидировать последствия будешь сама.

Ребекка: «…Поняла».

Поговорив о создании Научно-исследовательского института маготехники, Гавейн и Хетти ещё осведомились о текущем телесном состоянии Ребекки и удостоверились, что эта девушка, проспавшись, полностью пришла в норму. Это заставило Гавейна невольно вздохнуть про себя. Ну что за ребёнок: ещё до совершеннолетия бегала в лес драться с волками. Организм и впрямь могучий. Перенапряжение душевных сил — а отоспалась, и всё прошло. У Ребекки череп не только физическую защиту имеет, он, не иначе, ещё и магию отражает…

Удостоверившись, что сегодня ей не влетит, да ещё и получив собственную лабораторию, Ребекка перевернулась и села на кровати:

— Я встаю. Столько пролежала — всё тело ломит.

Её энергия всегда была через край.

Гавейн с улыбкой поднялся с края кровати. Краем глаза он опять скользнул по тем листкам и расчётам, что Ребекка налепила на туалетное зеркало, и содержание их вдруг привлекло его интерес:

— Кстати… это то, что ты в последнее время изучаешь? Разве ты в эти дни не должна была быть занята проектированием детекторной вспомогательной формации для тактического шлема?

— Ах, та часть уже почти готова. Я хочу нанести эффект заклинания обнаружения искажений на линзы из белого хрусталя. Остались мелкие вопросы по технологии обработки, — махнула рукой Ребекка и тут же указала на черновики на зеркале. — А это то, что в последнее время изучает Дженни. Я увидела — показалось очень интересно. Переписала себе и сама считаю. Только вот… это оказалось неожиданно трудно.

Гавейн нахмурился, глядя на эти бумаги. Он видел странные кривые, видел целые столбцы данных. Это, кажется, не были лишь вычислительные процессы, но включали и множество реально замеренных параметров. Только вот параметры эти были столь сложны и многочисленны, что далеко превосходили всё то, что он видел в материалах Дженни по рунной логике, где описывались интерференционные узлы и рунные узлы.

Он не выдержал и спросил:

— Это что такое?

— Говорят, это мэтр Камаэль принёс в Институт рун, — Ребекка почесала слегка встрёпанные после сна волосы (за этот неблагородный жест её прожгла взглядом Хетти). — Данные о частоте пульсации и затухании окружающего магического поля после запуска Магического Обелиска, и о частоте магии в обычной природной среде, и ещё куча параметров по зонам наложения двух магических полей. Дженни хочет вывести из этого закономерность, найти способ, который при установленных известных параметрах мог бы точно описать силу, затухание, частоту и прочие данные магического поля в любой точке… и ещё мог бы точно высчитать картину искажённого распределения при взаимном наложении магических полей… Ах, ещё же надо найти модель распределения магического поля в трёхмерном пространстве… По чести, у нас с ней сейчас совсем нет идей.

Гавейн слушал, и чем дальше, тем больше поражался, а под конец невольно пробормотал про себя:

— Она уже дошла до этого…

— Господин Прародитель, это вопрос сверхтрудный! — Ребекка, однако, не расслышала его бормотания и сама вздохнула. — В отличие от фиксированных данных по интерференционным и рунным узлам, магическое поле — штука постоянно меняющаяся. Частота может меняться, сила затухает с расстоянием, оно взаимодействует с первозданной магией в природе. А когда два поля накладываются, всё становится ещё в несколько раз сложнее. Просто не обсчитать… Но Дженни говорит, что всё это непременно нужно выяснить. Иначе, когда эта технология в будущем упрётся в бутылочное горлышко, мы даже не будем знать, в чём дело…

Гавейн невольно потёр переносицу. Он заметил среди рукописных копий один особый расчётный лист. На нём было изображено несколько кривых и связанные с ними выражения. Это его слегка ошеломило:

— Это вы с Дженни…

— Ах, это нет. Этому нас мэтр Камаэль научил, — поспешно пояснила Ребекка. — Мэтр Камаэль сказал, что это метод расчёта, который магистры древней Империи Гондор использовали, когда считали похожий «эффект арканного искажения» магических полей. Можно с помощью чисел описать изменения. Мэтр Камаэль говорит, это поможет разрешить проблему магического поля. Только мы с Дженни ещё не очень…

Гавейн изумлённо глядел на содержание этого листа. Он не слышал второй половины фразы Ребекки, а сам пробормотал про себя:

— Так, значит, магистры эпохи Гондора… уже использовали функции?

— Фун… что? — Ребекка опешила. Очевидно, Камаэль сказал ей не это слово. — Мэтр Камаэль говорит, это называется «Переменная Формула Зависимости»…

— А, нет, ничего. Переменная Формула — так Переменная Формула, — Гавейн тихо выдохнул и медленно унял удивление в душе.

Не стоило так удивляться, и не нужно было так удивляться. Это было в порядке вещей. Хотя маги этого мира в поисках тайн магии и сбились на ложный путь, начав слепо гнаться за личной мощью и совершенствованием магических техник, это не значило, что они только и умели, что грубо пускать заклинания. На деле даже для самых традиционных классических магов математический инструментарий был вещью необходимой. Им требовалась помощь математики, чтобы чертить формации и подстраивать свои заклинательные модели, или составлять магические снадобья и изготовлять магические предметы. «Вычисление» всегда было обязательным предметом для магов. Так обстоит и сейчас, а в эпоху древней Империи Гондор было тем более так.

Вот только «вычисление» никогда не становилось общедоступным и не развилось до более высокого уровня. Для нынешних магов текущего математического инструментария было вполне довольно.

У Империи Гондор когда-то была возможность возвести здание математики. Но эта могучая империя так и не смогла пробить оковы «сверхъестественное принадлежит сверхъестественным». Устаревшая система одарённых на позднем этапе сковала развитие многих дисциплин и привела к тому, что эти драгоценные знания сгинули вместе с единовременной гибелью имперской элиты. Это воистину вызывало скорбный вздох.

Но ничего. Что не развилось — не страшно. Иметь такую основу — уже куда лучше, чем предполагал Гавейн.

У этой ду… умной козульки Ребекки голова, кажется, работает весьма недурно.

Гавейн посмотрел на свою пра-пра… -правнучку и вдруг изобразил согревающую душу улыбку. Перед лицом такой жаждущей знаний девы он решил стать щедрым добрым дедом:

— Ребекка, а слыхала ли ты о такой штуке, что спустилась с небес… а, нет — о такой замечательной вещи, как дифференциальное исчисление?

(Конец главы)