Глава 277 — Стоит изучения

Камаэль предложил решение для дальнобойного оружия большой мощности. На взгляд Гавейна, этот план, возможно, и не мог полностью решить проблему «артилерии», но по крайней мере до некоторой степени он заполнял самую большую брешь в нынешней сесильской армии.

Сесильский боевой солдат уже обладал весьма мощным личным вооружением и на традиционных полях битв этой эпохи, где исход решался боем насмерть, занял позицию абсолютного превосходства. Но для Гавейна, что носил в себе память Земли, без тяжёлого оружия, способного совершенно превзойти человеческую силу и влиять на баланс поля боя в целом, современная армия была ещё далека от завершённого вида.

Перед лицом чудовищ Магического прилива сила «людских волн» в конце концов ненадёжна. Лишь более мощный артилерийский огонь может дать человечеству надежду на выживание.

Однако, даже если план Камаэля и был осуществим, Гавейн в душе не оставил мысль создать оружие с материальным снарядом. В этом мире было чересчур много магических материалов с самыми диковинными свойствами, и в Гондорской Пустоши тоже таилось чересчур много непредсказуемых угроз. Однотипное оружие с трудом справится с бесконечно меняющимся полем боя. Для осторожного по природе Гавейна кинетическое оружие всё же внушало ему больше спокойствия.

Обобщив всевозможные проблемы, вскрывшиеся в ходе этой оборонительной битвы, и утвердив детали послевоенного перестроения войск, обучения, а также пропаганды и наставления, Гавейн перевёл дух и обернулся к Хетти:

— Как состояние Ребекки?

— Ничего серьёзного. Только истощение душевных сил — проспит полдня, — лицо Хетти несло немного странное выражение, и непонятно было, плакать ей или смеяться. — С детства у неё редко бывало такое истощение. У этого ребёнка и душевные силы, и магический резерв далеко превосходят обычных людей. Бывало, по сотне огненных шаров за день бросала — и не уставала. В этот раз она и впрямь чересчур набедокурила.

В этом мире душевные силы и магический резерв были двумя из важных показателей для оценки заклинательного дара человека, и их роли различались. Если объяснять самым простым и прямым языком: душевные силы — это способность управлять магией и ощущать её, они определяют технику заклинателя и стабильность при непрерывном творении заклинаний. А магический резерв — это сила, что расходуется при конкретном высвобождении заклинания, он определяет общий расход энергии на все заклинания, что человек может выпустить за определённое время. Как правило, эти два показателя идут рука об руку. Редко бывает, чтобы у человека душевные силы далеко превосходили магический резерв или наоборот.

Конечно, исключения бывают. Как тот господин Сантис, второуровневый арканист, что ныне служит учителем во владениях, — он как раз пример того, у кого магический резерв далеко уступает душевным силам.

Ребекка, хоть и была девушкой со странностями, в «развитии» этих двух показателей была вполне нормальна и даже превосходила многих обычных магов. Просто у неё от рождения было слишком мало «заклинательных гнёзд», отчего и возник дефект сотворения. Что-то вроде редкой тупости в мире магов.

Потому-то, когда Ребекка опрометчиво превратила магическую сеть в свой резерв, она и столкнулась с тем, что душевные силы не выдержали нагрузки. Причём не выдержали тяжко. Но и винить её нельзя: в конце концов, сама магическая сеть — вещь новая. У обычного-то мага откуда взяться возможности управлять столь гигантским источником? Подержать в руке магический кристалл и несколько раз выпустить заклинание за пределом — это уже поступок богача. А городская магическая сеть во владениях могла бы разнести вдребезги невесть сколько таких кристаллов…

Счастье ещё, что у дурочки и впрямь был твёрдый череп, да и у людей есть самозащитный механизм «не выдержал — упал в обморок», а не то случилась бы большая беда…

— В этот раз она немного набедокурила. Но когда она не бедокурит, — с некоторой беспомощностью проговорил Гавейн. — И к тому же, на наше счастье, именно её баловство дало нам ход мысли для создания оружия нового типа.

— Кстати о госпоже Ребекке, — вдруг заговорил Камаэль. — Меня всё время занимает один вопрос. Она ведь владеет только одним заклинанием — Огненным Шаром?

Хетти кивнула:

— Да. Только им одним. И другие выучить не может.

— Но её Огненный Шар имеет самые разнообразные формы и… уровни, — в голосе Камаэля слышалось замешательство и раздумье. — Я видел, как она создаёт обычные малые огненные шары, большие огненные шары, шары, подобные Огненному Взрыву, и вот этот, больше городских ворот. А ещё я видел, как она творит два шара размером с воробьиное яйцо и перекатывает их в ладонях, словно орехи для пальцев… Её кто-то этому учил?

— Она дошла до того, что перекатывает шары как антистресс?! — Гавейн изумился, а затем прокашлялся. — Кхм-кхм. Никто её не учил. Да и какой нормальный маг стал бы изыскивать столько сумасбродных приёмов скатывания шаров? Всё это она сама наизобретала от безделья.

В конце концов, дурочке, кроме как катать шары, и заняться-то нечем. Если не измышлять это, что же ещё?

Камаэль, казалось, был заинтригован ещё больше прежнего:

— Это тоже способность, что была у неё с детства?

Получив подтверждение от Гавейна и Хетти, этот древний магистр наконец высказал то, что его озадачивало:

— А как вы думаете, может ли у Огненного Шара быть столько разновидностей?

— …На самом деле, меня этот вопрос занимал уже очень давно, — помолчав, заговорила Хетти. — Я даже водила её к одному известному великому магу в южных областях, чтобы спросить совета. Но и тот мэтр не смог объяснить, в чём именно заключается изъян её магического дара. Она только и может, что скатывать шары, но при этом скатывает их со всевозможными невероятными приёмами…

Гавейн молча глянул на Хетти и подумал про себя, что под его началом каждый во владениях уже привык говорить о шаре как о «скатанном». А ведь совсем недавно все исправно называли это «выпусканием» Огненного Шара…

— В Огненном Шаре госпожи Ребекки я ощутил изначальную и чистую магическую пульсацию. Я сильно подозреваю, что то, что выглядит как заклинание Огненного Шара, на деле — всего лишь эффект сверхвысокой температуры, который она грубой силой огромной магии заставляет возникнуть. И только потому, что сфера — это самая легко самоподдерживающаяся магическая структура, этот высокотемпературный сгусток энергии принимает форму огненного шара…

Голос Хетти стал чуть тороплив:

— Мэтр Камаэль, вы разве разгадали, в чём изъян магического дара Ребекки?

Хотя обычно она и била Ребекку по голове, было совершенно очевидно, что она всё равно чрезвычайно печётся о племяннице, которую вырастила с младенчества.

— Нет. Я не вижу, в чём корень причудливости её заклинательного дара. Но я подозреваю… что она даже и Огненный Шар-то не знает, — неторопливо проговорил Камаэль. — Однако я вовсе не считаю это каким-то «дефектом сотворения». Если её Огненный Шар — это высвобождение магии в более сущностной форме, то это означает, что она прорвала ограничения «уровня заклинаний» и «навыков», которые сковывают традиционных магов. Для неё Огненный Шар — это не заклинание первого уровня, не второго и не третьего. Если бы нам удалось понять принцип её магии, мы, возможно, смогли бы ещё на шаг продвинуться в постижении сути магии.

Гавейн наконец понял, отчего Камаэль так ухватился за этот вопрос. Именно та череда «почему», что он обрушил на него после успешной разработки Магического Обелиска, пробудила в этом древнем магистре жар исследования сути магии. Теперь он дошёл до того, что при виде любого аномального магического явления тут же желал его изучить.

Впрочем, если вдуматься… странный дар Ребекки к Огненному Шару… и впрямь стоит того, чтобы его изучить.

— Всё же подождём, пока госпожа Ребекка не восстановится, — Камаэль быстро остыл от состояния исследователя. — К тому же неясного слишком много. Мне нужно по-новому распланировать свою работу.

Когда совещание завершилось, Гавейн и остальные один за другим покинули Управу, и в зале быстро стало пусто.

Камаэль задержался последним. Он воспарил со своего места, но прежде чем уйти, услышал лёгкий шум из-под стола. Затем на край стола сначала взобрался длинный хвост, качнулся туда-сюда дважды, и лишь после этого Тиль, потирая глаза, выбралась наверх.

— Фу-у-ух… — Дева моря, казалось, во второй половине совещания опять задремала и сейчас ещё не совсем понимала обстановку. — Уже все ушли?

Затем она изо всех сил потянулась верхней половиной тела, и хвост её разом выпрямился, едва не ударившись о стену. Зевнув, она удовлетворённо встряхнула волосами:

— Иду спать, спать…

Камаэль, видя, что эта морская дева, кажется, вовсе его не замечает, не сдержался и нарушил молчание:

— Госпожа Тиль, прошу, задержитесь на миг.

— А? Ещё один не ушёл? — Тиль опешила и неторопливо оглянулась. — О, Светящийся… Ты тоже заснул?

— Я задержался последним, — Камаэль был не из тех, кто умел шутить, и отвечал сухо. — Госпожа Тиль, я хотел бы с вами поговорить.

— О чём? — Тиль лениво подняла веки. — Если хочешь изучить магию или технологию нас, морских дев, то оставь. Наши и заклинания, и техника совершенно отличны от ваших, неэлементальных существ. Разница ещё больше, чем между людской и эльфийской магическими системами.

— Нет. О тех… мутантах.

Тиль думала только о том, как бы поскорее вернуться спать:

— О мутантах? Так иди к Гавейну. Он по ним спец. Он в прошлой жизни умер в этой области.

— О том, что вы сказали сегодня на стене, — арканные искры в глазах Камаэля мерцали. — Вы упомянули, что мутанты — это «неудачные продукты», что в Магическом приливе не смогли завершить мутацию. Они не рождены Магическим приливом, а лишь изменены им… Это так?

— Я не утверждала столь определённо, но смысл примерно таков, — Тиль перестала зевать и, приподнявшись на змеином хвосте, верхней половиной тела чуть возвысилась, почти глядя сверху вниз на парящего Камаэля. — Неудивительно, что тогда я почувствовала в тебе чрезвычайно бурную энергетическую реакцию… Ты говорил, что тебя испугало одно заклинание Ребекки. Но такого древнего магистра, как ты, не так-то легко испугать одним заклинанием.

Камаэль ничего не сказал, молча подтверждая её слова.

— Я слышала от Гавейна историю о твердыне «Дерзания» и о вашем плане тех лет. Было очень трогательно… Так что я, наверное, могу догадаться, какой ответ ты надеешься от меня получить, — Тиль медленно опустилась, а затем вдруг протянула руку к своему животу. Камаэль (в душе) в ужасе смотрел на эту картину. Он увидел, как эта морская дева прямиком погрузила руку в собственное тело. Её торс, рука и часть одежды в этом процессе стали подобны воде. Тиль пошарила у себя в животе и извлекла из тела обломок кости, отливающий зловещим тёмно-алым. Она протянула его Камаэлю:

— Ответ лучше поищи сам. Этот обломок кости я нашла на стене. Он из одного мутанта. Его хаотическая магическая энергия уже очищена мной. Можешь спокойно изучать его. Но поторопись. Он каждое мгновение самораспадается.

(Конец главы)