Глава 270 — Вновь накатывает

По изначальному плану Гавейна, Сольдеррин должен был на короткое время остаться во владениях, чтобы снабжать его разведданными о Тифонской империи, а попутно выудить ещё немного сведений о делах Гавейна Сесила тех лет. Но план не поспевал за переменами. Нестабильность барьера Великой Стены заставила всех ощутить кризис. Чтобы скорее уяснить, что же творится у эльфов, Гавейн был вынужден позволить Сольдеррину прежде времени покинуть владения и изыскать способ связаться с той древней империей на юге континента.

Перед уходом Сольдеррина Гавейн разыскал его и спросил о планах эльфийского следопыта:

— Каким путём намерен идти?

Сольдеррин не стал скрывать:

— Пунктов наблюдения за барьером, что Серебряная Империя установила на севере континента, немного. Два ближайших — на западной границе Анзу и близ границы Тифонской империи. По чести, тот, что на западе Анзу, всё же слишком далеко. Я намерен идти в сторону Тифона.

Гавейн глянул на Сольдеррина:

— В твоём нынешнем положении, не прибьют ли тебя, если вернёшься в Тифон?

— Если высокоранговый следопыт не желает быть пойманным, у него найдётся десять тысяч способов вилять влево-вправо под носом у обычных пограничных войск, — с выражением полной само собой разумеющейся и предельной уверенности ответил Сольдеррин. — Да и если даже тот юный Волчий Генерал меня и поймает — я у тебя лишь пробыл какое-то время в плену. Я же не переметнулся. Что она мне сделает? К тому же я всего лишь наёмник, а не тифонец.

Сейчас вокруг никого не было, и перед человеком, что знал тайну его истинной силы, Сольдеррин не особо крепился. Но его столь откровенные речи заставили Гавейна невольно дрогнуть веком:

— Ты уверен, что, прожив у меня с таким удобством, ты всё ещё можешь считаться не переметнувшимся?

— Конечно. Я же пока что официально не вернулся в Легион Сесила, так что, естественно, перемётом это не считается, — выражение лица Сольдеррина было исключительно серьёзным. Видно было, что он ни капли не шутит. — Так у того юного Волчьего Генерала не будет повода осудить меня. Я могу подождать, вернуться из Тифона и тогда уж переметнуться.

Гавейн: «…»

Слова Сольдеррина звучали как чистый софизм, но на деле это вовсе не было шуткой. Всё потому, что эльфийская логика именно такова. В некоторых непостижимых местах ход мыслей эльфов весьма своеобразен.

Однако Легион Зимних Волков Тифона вряд ли признал бы этот прямодушный ход мыслей Сольдеррина. Сольдеррин и сам это знал. Поэтому, высказав своё мнение, он принял серьёзный вид:

— Я постараюсь, насколько возможно, обходить глаза тифонцев. Это нетрудно. Помимо людей из Легиона Зимних Волков, меня там мало кто знает. У меня есть путь, чтобы пересечь границу. Как только доберусь до того опорного пункта серебряных эльфов, что стоит посреди буферной полосы между Тифонской империей и Гондорской Пустошью, буду считаться вступившим на земли Серебряной Империи. Там будет безопасно.

— Хорошо. Раз у тебя есть план, я больше ничего не говорю, — Гавейн глубоко посмотрел на Сольдеррина. — Желаю тебе гладкого пути.

Сольдеррин величаво прижал одну руку к груди и склонился:

— Клянусь именем праотцов эльфов: завершив дело, я непременно вернусь.

Затем он выпрямился и повернулся к двери кабинета. Но в тот самый миг, когда он уже готов был толкнуть дверь, он вдруг остановился. Гавейн же одновременно ощутил, что за дверью возникла аура рыцаря Филиппа.

В следующий миг раздался стук и серьёзный, слегка торопливый голос рыцаря Филиппа:

— Господин, срочное военное донесение.

— Войди, — громко произнёс Гавейн и, едва Филипп вошёл, тут же спросил: — В чём дело?

— Донесение с Наблюдательной башни в Тёмных горах. Это мутанты, — Филипп глянул на стоявшего у двери Сольдеррина и скороговоркой доложил: — Числом около двух тысяч, всё ещё множатся, и среди них появились гигантские особи, каких прежде не видели.

Лицо Гавейна мгновенно омрачилось:

— Гигантские особи? Приблизительное описание? И какова скорость движения врага?

— Предельно раздутые человекоподобные формы, размером от пяти до семи метров. Числом, впрочем, немного — всего четыре-пять. Но мутанты вокруг них явно более резвые и подвижные. Предположительно, это особи вроде командиров. Однако пока что признаков разума не наблюдалось. Что до общей скорости движения — примерно как у прошлых мутантов. До границ владений они доберутся, наверное, за три-четыре дня. Пока что дозорные с первого сторожевого поста отведены — чтобы мутанты, почуяв людской запах, вдруг не ускорили движение. Оставлены только второй и третий посты для наблюдения в подзорные трубы за передвижением врага.

— Похоже, тебе пока что не уйти, — Гавейн глубоко посмотрел на Сольдеррина. — У меня тут неприятности.

— Я понимаю. Ты говорил, что эти твари снова явились в мир, — Сольдеррин, едва услышав от Филиппа слово «мутанты», беззвучно вернулся в центр комнаты, и на лице его теперь проступала лёгкая улыбка. — Наши старые противники, не так ли?

Гавейн тоже чуть улыбнулся:

— Семьсот лет их не били. Не отвыкли руки?

Сольдеррин вскинул руку и проделал в воздухе несколько движений, будто натягивая тетиву:

— Помню ещё чувство семисотлетней давности. Я один уложу по меньшей мере сто штук. Оставшихся тысячу девятьсот оставлю тебе.

— Число уже перевалило за порог. Оно будет только расти. Когда они достигнут линии обороны, их будет далеко не две тысячи, — с улыбкой покачал головой Гавейн. — Но и главной силой в бою будем не ты и не я. Настало время тебе увидеть мощь Сесильского боевого корпуса. Филипп, согласно плану, объявляй тревогу. Выводи загородные части на позиции, отзывай южные строительные команды. Готовь оборону!

Когда рыцарь Филипп удалился, Гавейн обернулся к окну:

— Эмбер!

Тень Эмбер тотчас впрыгнула из окна:

— Здесь, здесь! Всё слышала!

— Иди зови всех, кого следует. Опять работы невпроворот!

.....

Короткое время спустя над городом разнёсся гулкий и непрерывный колокольный звон.

Имеющий особое значение набат отдавался в небе над всем городом. Солдаты — будь то в увольнении или на посту — немедля, следуя ритму колокола и тому, чему их учили на повседневных тренировках, бежали к своим позициям. А на стройках повсюду надзиратели первым делом успокоили рабочих и приказали старшим групп досрочно завершить работу и возвращаться по домам ожидать указаний. Сами же они направились в ближайшие пункты экстренного сбора ждать дальнейших распоряжений.

Так все в одно и то же время мгновенно пришли в движение: кто-то возвращался домой ждать, кто-то направлялся в назначенные места сбора, кто-то прямиком мчался на южную стену. А отряды за отрядами блюстителей порядка выбегали из опорных пунктов в каждом квартале и, перемещаясь по большим и малым улицам, громко зачитывали простые и понятные «Правила на случай чрезвычайного положения». Всё было в точности как на отработанных заранее учениях.

Конечно, при ударе набата некоторые поддались панике. В основном это были последние группы новых жителей, что влились во владения Сесил перед самой зимой. Хотя они и прошли начальное обучение основам, но ещё не застали учений на случай нападения мутантов. Однако их быстро успокоили. Вездесущие отряды блюстителей порядка и намеренно рассредоточенные «старые жители» объясняли этим новым соседям, что происходит. Те, кто пережил битву за новые владения Сесил, в этот миг были самыми спокойными. Они не только не поддавались панике, но и, пользуясь заранее затверждёнными на учениях знаниями, могли по колокольному звону определить текущую обстановку: интервал — два коротких, два длинных. Это означает, что враг ещё далеко и прибудет лишь через несколько дней. Сейчас город будет проводить планомерную подготовку к бою.

Это считается ещё довольно «спокойной» обстановкой.

Определившие по звону обстановку опытные жители начинали объяснять новым соседям, что делать дальше: хранить порядок, ждать приказа господина дома, в любой момент быть готовыми в пределах своих сил помогать оборонным силам владений. Это долг и обязанность, что должен нести каждый сын и дочь Сесила.

С тех самых пор как поставили лагерь на этой пустынной земле, что лежала почти у самой границы человеческой цивилизации, Сесил был неизменно готов к встрече с вызовом. Первая оборонительная битва за Сесил была лишь началом. После неё Гавейн не ослаблял для жителей владений учений по подготовке к войне. В отличие от мирных лет или мирных царств, этот пограничный край должен был быть постоянно готов к всенародной встрече врага. А когда война и впрямь разразится, то, прошли ли жители полную подготовку к обороне, может решить саму жизнь и смерть этих владений. Уж в чём в чём, а в этом он не смел ослаблять бдительности.

Но не все понимали, что происходит во владениях Сесил.

В лагере военнопленных к северу от Рыцарской улицы более десятка тифонских солдат, рыцарей и магов всё ещё сидели в камерах.

Их держали здесь уже несколько дней. Однако, помимо повседневных допросов, этим людям не чинили никаких истязаний. К тому же так называемые камеры были лишь перестроены из крепких старых казарм, и внутри и снаружи к ним добавили лишь магические устройства для сигнала тревоги. Условия жилья ничуть не уступали обычным казармам.

Эти пленённые тифонские солдаты полагали, что, попав в руки легендарного анзуского герцога, они непременно столкнутся с жесточайшими испытаниями. Никак не ожидали, что здесь их не приговорят к виселице, не подвергнут жестоким побоям. Кроме ограничения свободы, они получили обращение, которое можно было почти назвать «великодушным». Поразмыслив так и эдак, они решили, что это, скорее всего, тоже было выхлопотано для них Сольдеррином. Этот эльфийский следопыт явно был старым знакомцем героя-основателя Анзу. Его личные связи и добыли для этих военнопленных, которых следовало бы казнить, невероятно доброе обращение. Перед лицом такого обращения чувства тифонских солдат были исключительно сложны.

Чувства сложны, а заняться нечем. Пленённым тифонским солдатам в обычные дни оставалось лишь размышлять о жизни и обсуждать, долго ли ещё их будут держать взаперти.

За миг до того, как ударил набат, они как раз вели такое обсуждение. Но с ударом набата они немедля умолкли.

Один из тифонских рыцарей резко вскочил и, наклонив голову, вслушался в колокольный звон снаружи. На лице его было удивление:

— Что там снаружи?

— Похоже на тревогу, — один из магов тоже встал и, силясь прижать лицо к умышленно приподнятому окну, забранному частой стальной решёткой, проговорил: — Очень хотелось бы вызвать Око Мага и поглядеть, что снаружи, но в этой камере повсюду руны и ловушки специально для слежки за магами. Просто пошевелить магией — накликать на себя беду. — Я вижу, множество солдат выбегает из казарм!

— Тревога? Солдат поднимают? — опешил первый рыцарь, и на лице его вдруг отразилась радость. — Неужто наши люди прорвались? Война началась раньше срока?!

— Невозможно. Даже если война начнётся, то с линии обороны Восточной Волчьей Крепости. Как армия может за короткое время дойти от границы досюда? — немедленно возразил другой рыцарь. — Может, подавляют рабов… В конце концов, это только что основанное осваиваемое владение.

Третий рыцарь тоже встал и тихо произнёс:

— Это… может быть, наш шанс?

В камере мгновенно воцарилась тишина. Пары глаз беспокойно забегали по сторонам, словно боялись, что даже этот шёпот может донестись до ушей анзуских солдат, что несли стражу снаружи.

— …Шансы на успешный побег невелики, — молчавший до сих пор последний маг наконец прервал молчание. — Здесь повсюду анзусцы. Вы обратили внимание на дисциплину тех солдат снаружи? Даже если обстановка смешается, они не оставят нам ни единого шанса.

Только что говоривший рыцарь не мог смириться:

— Но если сейчас не бежать…

Слова этого рыцаря ещё не были договорены, как их вдруг оборвал голос, донёсшийся от двери:

— Если вы сейчас побежите, вот тогда я и впрямь не смогу вас спасти!

Тифонские солдаты изумлённо вздрогнули. Только теперь они заметили, что Сольдеррин неведомо когда уже стоял у двери. Этот высокоранговый эльфийский следопыт смотрел на своих прежних «подчинённых» и спустя долгое время вздохнул:

— Вообще-то, я не хотел приходить.

(Конец главы)