Глава 946 — Без названия

Истощенная Воля Рэндидли на время отпустила образ Мрачной Химеры. Это принесло мгновенное и давно назревшее облегчение. Поддерживать оба образа на уровне, позволяющем влиять на ход битвы, было непосильной задачей. Какое облегчение – сосредоточиться теперь только на одном образе: Иггдрасиле.

Энни выпустила несколько стрел вверх во время его подъема, но Рэндидли двигался слишком быстро. Большинство элитных бойцов Доннитона внизу могли лишь беспомощно смотреть вверх, пока он взмывал ввысь. В небе никто не мог до него дотянуться.

Когда Рэндидли взлетел к облакам, многочисленные ветви Иггдрасиля забурлили и устремились внутрь, заполняя воздух вокруг него, словно прилив пригнал в сторону Доннитона бескрайнее море листвы. Ветвей становилось все больше, шелест листьев нарастал. И хотя вокруг было довольно темно, золотые письмена, спиралью покрывавшие каждую ветвь и лист, сливались в ровную волну света, которая простиралась вперед, принимая Рэндидли, словно давно потерянное дитя.

Этот свет резко контрастировал с темными тучами, собравшимися над Клариссой. Вой ветра уже становился отчетливым. Скоро она создаст еще одно ветряное существо.

«Не хочется это затягивать…», – Рэндидли перевел дыхание. — Божественный Облик Иггдрасиля.

Этот бушующий золотой свет резко изменил свой тон. Хотя базовый цвет остался прежним, все тепло из него мгновенно испарилось. Золотое сияние стало холодным и суровым. Под этими лучами толпа побледнела, люди начали невольно перешептываться друг с другом. Этот свет был не тем, что большинство могло вынести со стоическим спокойствием.

Божественный Облик Иггдрасиля как Навык был довольно странным. Это была аура, но она не обладала реальными атакующими или защитными возможностями. Она заставляла других относиться к нему с большим почтением, придавала его словам больший вес, но это не был навык очарования; он работал скорее на уважении. Он не пытался принудить кого-то к действию, он лишь заставлял людей признать его величие.

Очень долгое время Рэндидли не понимал, как применять такой Навык. Но теперь, проведя столько времени за развитием собственных образов, Рэндидли осознал истинное назначение подобной ауры: ее можно использовать для того, чтобы насильно усилить значимость образа в глазах окружающих.

По мере того как Рэндидли расходовал остатки своих ментальных сил, этот свет, заставляющий других признать его образ, становился все более ярким и требовательным. И в этот момент Рэндидли поднял правую руку, согнув пальцы подобно когтю.

Вновь его разум раздвоился. В правой руке собиралось все то яростное негодование, которое он испытывал из-за того, что его вынудили дойти до этой точки. Его глаза были широко раскрыты, пока он втискивал все больше Жестокого Негодования Иггдрасиля в тесное пространство своей ладони. Все страдания, которые он желал обрушить на Стэна, превратились в бомбу замедленного действия в его побелевшем кулаке.

Внизу корни снова и снова бились о барьер, окружавший переполненную Маной Клариссу. Даже со смертоносными шипами Рэндидли не мог оставить на нем ни царапины. Он чувствовал, как огромный поток Маны выкачивается из худощавого юноши для поддержания барьера, но не похоже было, что тот быстро падет. Юноша продолжал глушить зелья Маны.

Рэндидли мог бы атаковать его, но не мог не заметить, насколько плотно миссис Гамильтон опутала парня своими нитями. Из всех присутствующих сейчас атаковать этого мага барьера было опаснее всего. К тому же у Рэндидли была идея.

Пока воздух вокруг правой руки Рэндидли продолжал искажаться и идти рябью под воздействием искажающей реальность агонии Жестокого Негодования Иггдрасиля, Рэндидли указал левой рукой в сторону Клариссы. «Пора расчистить путь».

Второе из Трех Желаний. Охват Нефритового Шлака.

Никакие укрепления в мире не могли остановить двадцатиметровый нефритовый коготь, который вырвался из земли позади Клариссы. Золотые жилы пролегали толстыми, пульсирующими линиями по всему когтю. Волна мощи пронеслась во всех направлениях, сопровождаемая волной жара. Как только он появился, Рэндидли почувствовал, как миссис Гамильтон быстро передает зелья Маны стоящему рядом с ней человеку.

Изумрудные глаза Рэндидли оценили обстановку. Затем коготь обрушился на барьер.

Земля по всей арене мгновенно содрогнулась. Сила удара когтя о землю вокруг Клариссы расколола почву на крупные, дрожащие пласты. Эти трещины быстро поползли в стороны, когда удар соскользнул с барьера и пришелся по земле.

Рэндидли полагал, что это его вина. Эти трещины быстро расходились. Бесконечные Персты Иггдрасиля и без того испещрили землю дырами. Карьер больше не мог выдерживать постоянные структурные повреждения, которые он наносил. Если не проявить осторожность, все это сооружение могло просто рухнуть в окружающую воду.

Арена в центре затопленного карьера была огромной, но теперь Рэндидли чувствовал, как по всей ее площади разбегаются волосяные трещины.

Но больше всего Рэндидли удивило то, что Кларисса сумела выдержать эту атаку. Хотя черные тучи сжались до половины своего прежнего размера, барьер продержался достаточно долго, чтобы она могла призвать ветряное существо прямо на свою позицию. Ветер хлынул от нее во все стороны, сдерживая огромный нефритовый коготь, который пытался раздавить ее. Кольца ветра вращались с такой скоростью, что рассеивали даже жар.

Но барьер был сломан. Все, что у нее теперь оставалось – это ветер.

Рэндидли достиг пика своего прыжка и вытянул вперед руку, в которой было зажато Жестокое Негодование Иггдрасиля. Головная боль в висках нарастала. Одно дело – использовать Божественный Облик Иггдрасиля для усиления своего образа, и совсем другое – сконцентрировать в руке все Жестокое Негодование Иггдрасиля, на какое он был способен. Хуже того, Рэндидли вливал в это свою волю, превозмогая боль и заставляя энергию двигаться по прямой линии.

Его Воля стала стволом орудия, его Негодование – пулей.

Когда из его носа потекла струйка крови, Рэндидли высвободил этот заряд. Преграды не существовало. Прежде чем кто-либо успел среагировать, поток преодолел расстояние до Клариссы и ударил ее в висок. В то же мгновение ее взгляд остекленел. Ветер вокруг нее замедлился, а затем и вовсе утих.

Лишившись поддержки ветра, Кларисса рухнула на землю. Вслед за ней упал и тяжелый нефритовый коготь, потерявший силу и превратившийся в обычный камень.

Но на этом атака не закончилась. От Клариссы волна сгущенного Жестокого Негодования Иггдрасиля хлынула во все стороны. Поскольку группа Аланы вклинилась между Хелен и Клариссой, им досталось больше всех. Брата и сестру Кортес отбросило прочь, словно тряпичных кукол, они были без сознания. И хотя Хелен использовала их массивные тела как щит, Алана и Дозер оба получили внезапный ментальный удар, который парализовал их на долю секунды.

В эту брешь Хелен нанесла глубокую рану на груди Дозера, а затем атаковала Алану. К счастью, Алана вовремя пришла в себя и заблокировала удар. А затем Алана обрушила яростную контратаку, заставившую Хелен поспешно отступить.

Но когда Рэндидли начал падать вниз, он был удовлетворен и этим. Вся причина, по которой он пошел на такое значительное ментальное перенапряжение, заключалась в том, чтобы нанести внезапный удар по группе Аланы. Даже сам Рэндидли был удивлен тем, как трудно контролировать столько требующих концентрации образов одновременно, но если это освободило Хелен, оно того стоило.

Рэндидли вновь посмотрел на силы Доннитона. После последних нескольких атак число врагов, с которыми ему приходилось иметь дело, сократилось до десяти.

Миссис Гамильтон, Энни, Донни, Сэм, Паоло, Кейл и Глендел свирепо смотрели на него снизу вверх. Птолемей тоже все еще был активен, исцеляя худощавого юношу рядом с миссис Гамильтон. Деклана нигде не было видно, но Рэндидли не сомневался, что тот все еще дееспособен и зализывает раны.

Рэндидли неожиданно усмехнулся. «Надеюсь, твоя собственная кровь не такая горькая, как моя, а, Деклан?»

С учетом Аланы и Дозера оставалось всего двенадцать человек, способных противостоять Рэндидли. И те, кто остался, были не в лучшем состоянии. Все были изранены и обливались потом. Впрочем, как и сам Рэндидли.

Рэндидли собрал остатки сил во время спуска. Пора заканчивать.

*****

Миссис Гамильтон посмотрела на Берила. — Это слишком долго. Мы не сможем удерживать его на месте целую секунду.

Берил оторвался от быстрого поглощения зелий Маны и сердито посмотрел на миссис Гамильтон. По его дрожащим рукам она видела, насколько далеко Берил вышел за пределы своей зоны комфорта. — Ну, тогда я ничего не могу поделать. На это уйдёт целая секунда. Такова реальность моего Уровня Навыка.

За последние шесть месяцев Берил поднялся по служебной лестнице и стал ее правой рукой. Как и в случае с братом и сестрой Кортес, миссис Гамильтон готовила его к роли лидера нового поколения в Доннитоне. Однако, в отличие от Кортесов, миссис Гамильтон посвятила Берила во весь спектр деятельности, которую она вела от имени Доннитона.

Это был расчетливый шаг – показать ему жестокость реальности, потому что Берил, несмотря на свою дерзкую манеру говорить, был относительно робким человеком. Хотелось верить, он сумеет понять, когда нужно действовать мягко, а когда – просто засучить рукава и устранить опасную угрозу.

Но это было делом будущего. Сейчас же способность Берила создавать различные барьеры и формации была одним из их главных козырей. Миссис Гамильтон оглядела собравшихся людей. — Сколько у нас еще осталось сил?

— Полно, — бодро отозвалась Энни. Но все остальные были слишком грязными и усталыми, чтобы отвечать.

Миссис Гамильтон резко кивнула. — Глендел, нам нужны тела. Донни? Выбора нет. Ты можешь сказать ей, чтобы она приготовилась?

Глендел с измученным видом кивнул и призвал двух призрачных оборотней. Они были 62-го уровня и достигали почти трех метров в высоту. Донни покачал головой, но миссис Гамильтон знала, что он сделает то, что ему велено. Он понимал, почему это так важно.

— Он ранен, — легкомысленно заметил Кейл, глядя вверх на стремительно приближающуюся фигуру Рэндидли. — Он слабее, чем раньше. Свет в конце тоннеля близок.

— Мои удары сломали ему ребра, — беззастенчиво похвастался Паоло. — Поворот туловища сейчас должен причинять ему адскую боль. Но, полагаю, ты послужил неплохой приманкой.

— Сколько раз ты бы погиб, если бы я не принимал на себя основной удар? — Сухо спросил Кейл.

— Насколько блеклым ты бы казался без моего сравнительного блеска? — Легко парировал Паоло.

Кейл закатил глаза, вероятно, понимая, что спорить бессмысленно – ведь соседство с чем-то ярким и впрямь заставит его казаться блеклым. Кроме того, Кейл знал, что Паоло это понимает и просто пытается вызвать у него реакцию. Эти двоё быстро вернулись к своей старой привычке, словно они не находились в самой опасной битве, в которой когда-либо оказывался Доннитон.

Миссис Гамильтон предпочла бы, чтобы они перевели дух и потратили эти несколько секунд на восстановление, а не на препирательства, но знала, что это бесполезно. К тому же их легкая пикировка вернула решимость в глаза каждого присутствующего.

— Меня кто-нибудь слышал? У меня полно сил, — недовольно буркнула Энни. А затем развела руками:

— Дозер бы посмеялся.

В этот момент Рэндидли кометой врезался в землю, и все бросились в атаку.