Глава 942 — Без названия

В сгущающейся ночи глаза Рэндидли горели изумрудным огнем. Битва вокруг него разделилась на два основных очага: один бушевал прямо здесь, другой – вокруг Хелен. Возле него самого на мгновение воцарилось относительное затишье, пока силы Доннитона перестраивались и занимали позиции. А вот у Хелен…

Похоже, теперь Хелен сумеет закрепиться, раз уж в воздухе разлито столько крови, – размышлял Рэндидли, наблюдая, как она мчится на Клариссу и ее магов. Позади Хелен стремительно сокращали дистанцию Алана, Дозер и брат и сестра Кортес. И пусть в прямом спринте Хелен, скорее всего, превосходила их в скорости, сейчас против нее играло слишком много факторов.

К счастью, скорость Хелен возросла настолько, что навыков, которыми сыпали ассистенты Клариссы, не хватало, чтобы замедлить ее движение. Лишь вдвое более масштабные и мощные заклинания самой Клариссы заставляли ее медлить. Даже при поддержке ее Домена эти навыки накрывали столь огромную площадь, что Хелен, как бы ни старалась, не могла полностью уклониться от них и не попасться при этом в лапы Алане и ее свите.

Поэтому Хелен упрямо принимала удары на себя и рвалась вперед, стремясь уничтожить пятерку магов прежде, чем ее настигнут преследователи.

Рэндидли внимательно оценивал ситуацию. Судя по их скоростям, Хелен вряд ли удастся провернуть все чисто. Кларисса вполне могла тянуть время до подхода подкрепления. Но, по крайней мере, это означало, что сама Кларисса на какое-то время выбывает из битвы против него.

— И кто знает, — подумал Рэндидли, — вдруг Хелен еще удивит меня и покончит со всеми ними.

Рэндидли перевел взгляд на три десятка бойцов, которые теперь кружили вокруг него, словно стервятники. Он ухмыльнулся. Похоже, время первых робких попыток прошло. Пришла пора сойтись на обнаженных клинках.

Не то чтобы он действительно пытался этому помешать, но теперь силы Доннитона преодолели те шестьдесят метров, что разделяли их, и начали схватку. Из-за остаточного мороза и укрепления почвы Бесконечные Персты Иггдрасиля Рэндидли в этой зоне все еще были ослаблены. Если он хотел проредить их ряды, придется искать другие пути.

— Что ж, тогда следующий этап… — подумал Рэндидли, и его Корона разгорелась ярче. — …Посмотрим, на что вы способны, Доннитон.

Над его головой образ Иггдрасиля стал еще отчетливее. Вокруг исполинского дерева закружился яростный вихрь; его ветви так и дышали злобой к этим нарушителям. «Я лишь изнурял вас навыками, но теперь вам придется по-настоящему столкнуться с мощью двух образов. Вы готовы?»

Словно физическую тяжесть, Рэндидли обрушил на врагов последние крупицы сдерживаемой им ауры Иггдрасиля. Золотая руна вспыхнула, и высвобождаемая ею сила устремилась вверх. Заметив, как побледнели те из противников, кто был послабее, Рэндидли понял: это заставит их поумерить пыл и замедлить стремительный натиск.

Из тех пятидесяти бойцов, что изначально выступили против Рэндидли, шестнадцать уже выбыли из строя. Девять отправились на перехват Хелен, а значит, вокруг самого Рэндидли стягивалось чуть меньше тридцати человек.

Перед лицом величия Иггдрасиля это число казалось ничтожно малым.

ГРА-А-А-А-А-У-У-У-У-Х!

Тихо усмехнувшись, Рэндидли посмотрел на двухголового медведя, который несся прямо на него. «Ну хорошо, тридцать человек и один медведь. Медведь, который не понимает, что лезет в бездну, где ему не выжить. Трагическое создание, позволь мне научить тебя страху».

Но рев зверя послужил сигналом для остальных. Донни рванулся вперед, его доспехи засияли теплым светом. Следом за ним пришло в движение и все войско Доннитона. Большинство просто атаковали Рэндидли дальнобойными навыками, чтобы отвлечь его внимание, но они неуклонно наращивали натиск. Миссис Гамильтон и Сэм заходили с флангов, целясь Рэндидли в спину, пока тот вынужден был встречать несущуюся на него живую лавину.

Действительно, здесь собралась вся элита Доннитона, и действовали они как единая, четко отлаженная баллиста, призванная сбить Рэндидли с небес на землю.

Над его головой Мрачная Химера цокнула языком; подобное отношение она встречала на протяжении всего своего существования. Такая степень отвержения не могла пошатнуть ее суть. Жить в облике Химеры – значит быть гонимым. Было бы куда удивительнее, если бы они не попытались убить его, едва он раскрыл себя.

Оскалив зубы, Рэндидли перенес средоточие сил с Иггдрасиля на Мрачную Химеру. Мировое Древо помогало гасить летящие в него снаряды, но для последующего удара требовался куда более агрессивный образ. «Да, все верно. Боритесь. Истощайте себя. Я больше не ваш герой; само мое существование стало вашим Испытанием. Отчаивайся, Доннитон, ведь мне не нужны клинки, чтобы повергнуть вас».

Когда вражеские атаки почти настигли Рэндидли, он медленно закрыл и открыл глаза. Его сердце вновь забилось в груди тяжелыми, гулкими ударами. Серое тело Химеры задергалось и неестественно изогнулось. Вдоль ее причудливых конечностей с треском ломались и перестраивались кости. Мышцы налились кровью и слизью, когда она начала менять форму, превращаясь во что-то иное. Это был мучительный процесс. Но с самого рождения Химеры каждый ее вдох был настолько болезненным, что вся жизнь казалась бесконечным преодолением серой и унылой агонии. Такова была цена ее силы.

И все же, несмотря на эту страшную цену, Химера платила ее. Ибо ни одно удовольствие не могло сравниться с упоением самой истиной бытия. Просто наслаждаться моментом – уже победа над бесчисленными врагами, которые шли на любые жертвы, лишь бы уничтожить Химеру. Назло им всем Химера продолжала пить сладкий нектар дарованной ей жизни.

В воздухе вокруг него соткались серые клинки злобы и отвержения. Казалось, они поглощали свет, и заметить их можно было лишь по провалам пустоты, выделявшимся на фоне бушующей вокруг битвы.

Едва Рэндидли подумал об этом, как клинки веером устремились к элите Доннитона. Возможно, из-за их призрачной тьмы некоторые бойцы даже не заметили угрозы. В мгновение ока эти серые лезвия распороли лучшие доспехи, что могли выковать мастера Доннитона, заставив жертв застыть на месте.

Секунду никто не мог понять, что произошло. По крайней мере, те, кто попал под удар. Затем Птолемей бросился на помощь, но слишком многие оказались ранены одновременно. Из десятка смертельных ран брызнула кровь, и натиск на Рэндидли захлебнулся.

«Проклинайте свои Судьбы, ведь мне не нужны щиты, чтобы отразить ваши жалкие атаки».

Сердцебиение Рэндидли участилось, а судороги, сотрясавшие тело Химеры, стали еще сильнее. Но вокруг нее начала медленно сгущаться беспросветная тьма. В ней клубились все те ледяные образы пепла, над созданием которых Рэндидли так долго трудился, пытаясь обрести баланс.

Струйки этого тумана с видимой глазу скоростью потянулись во все стороны. К многочисленным навыкам, летевшим в Рэндидли, эти щупальца отнеслись с явным презрением. Они взметнулись вверх и с силой разбили вражеские атаки вдребезги. Лишь сноп ярких искр остался напоминанием о поверженном залпе.

«Умолкните, ибо ваши поборники будут истреблены».

Ужасная пасть Химеры раскрылась, обнажая темный зев, ведущий в вечно пустой желудок. Взгляд Рэндидли намертво приковал к себе двухголового медведя.

Человек Горделив, но Химера Забирает.

Силуэт Рэндидли смазался, и он пулей полетел к призрачному зверю, призванному Гленделом. Когда Рэндидли занес копье, вся ярость, бушевавшая в его груди, устремилась к острию Акри. Эта жуткая тьма сжалась в бесконечно малую, острую точку с такой силой, что воздух вокруг зазвенел, когда он нанес удар.

БА-А-А-Х!

С помутневшим взором двухголовый медведь покачнулся и сделал два шага назад. Плоть на его плече была изуродована, а дыра в боку выглядела так, словно в зверя попали из гаубицы, а не пронзили копьем.

С горящими глазами Рэндидли поудобнее перехватил оружие и быстрым восходящим движением направил Акри прямо в морду медведю. Вокруг него те, кого задели призрачные клинки, еще даже не успели упасть на землю. Их тела только начинали оседать под тяжестью ран. А те, кто атаковал издали, во все глаза смотрели, как их снаряды рассеиваются в воздухе, пока Рэндидли совершает рывок, чтобы разорвать двухголового монстра на части.

Вся арена как один человек затаила дыхание.

Мрачная Химера закинула голову к небу и зашлась безумным хохотом. Лишенным поддержки своих образов бойцам было нечего противопоставить Рэндидли, устроившему среди них настоящую бойню. Стоит ему прикончить этого медведя…

— Эгида! — Выкрикнул кто-то.

Донни, сжимавший в руках золотой щит, который залил ярким светом все вокруг на двадцать метров, вырос прямо между Рэндидли и медведем. Рэндидли мгновенно перенаправил удар и обрушил копье на щит Донни, отбросив того назад.

Но этой секунды промедления Доннитону хватило, чтобы принять решение: они будут драться до конца. Со всех сторон на Рэндидли посыпались удары лучших бойцов Доннитона. Рэндидли не смог сдержать ухмылки. «Если бы вы отступили, я был бы разочарован».

Первым до него добрался Сэм. Его лазурный молот с силой опустился по направлению к спине Рэндидли. Однако куда опаснее самого удара оказалась волна леденящего холода, хлынувшая во все стороны. Рэндидли сразу понял, что это оружие Сэма обладает колоссальной силой. И пусть материалы для него, возможно, уступали новым вещам самого Рэндидли, этот молот был истинным шедевром Сэма. Творением, в которое тот вложил всю свою душу.

И все же…

Химерическое Уклонение.

Там, где бушевала ледяная аура, тело Рэндидли… просто сместилось в пространстве. Словно призрак, он проскользнул сквозь зону поражения, даже не почувствовав сковывающего холода. Ухмылка Рэндидли стала еще шире. «Надо же, значит, этот навык можно использовать и так…»

В ответном выпаде вперед устремился Расплавленный Клык Изгоя, вынудив Сэма спешно выставить круглый щит-баклер, чтобы отразить атаку. Но Сэм оказался не готов к ближнему бою. Прошло слишком много времени с тех пор, как он регулярно тренировался против настоящих противников. С жестокой точностью Рэндидли скорректировал траекторию удара. Острие скользнуло вверх по щиту и распороло предплечье Сэма, причем хлынувший жар мгновенно и мучительно прижег свежую рану.

С проклятием Сэм пошатнулся и едва не выронил молот. Но прежде чем Рэндидли успел развить успех, на него одновременно напали Паоло и Кейл – один целил в голову, другой подсекал ноги.

Фыркнув, Рэндидли активировал Мантию Катастрофы Жнеца. Темно-серая аура взорвалась волной, накрыв Паоло, Кейла и всех, кто пытался подобраться ближе, пользуясь тем, что Рэндидли отвлечен. Вдобавок к этому Рэндидли подкрепил образ своей Волей, стремительно усиливая подавляющий эффект навыка.

Воздух мгновенно остыл, и этот холод был куда более резким и ощутимым, чем мороз от молота Сэма. Но главное преимущество навыка Рэндидли заключалось в том, что этот холод бил не только по духу – он напрямую лишал противников возможности применять свои умения. Вот какую леденящую безысходность обрушил на них Рэндидли.

Он почувствовал, как зарождающиеся образы Паоло и Кейла отчаянно пытаются сопротивляться этому ледяному прикосновению, но вскоре глаза Рэндидли вновь вспыхнули изумрудным пламенем. «Этого слишком мало». Химера Плачет, пока Человек Скорбит.

Десятки быстрых ударов веером разошлись в стороны, оставив глубокие раны на телах Паоло и Кейла. Но ни один из них не отступил; напротив, оба упрямо шли вперед. Коротким взмахом руки Рэндидли заставил Акри описать широкую дугу. Обоих мужчин отбросило прочь.

— Проклатие Слабости! — Выкрикнула миссис Гамильтон.

Правую руку Рэндидли обожгло резкой болью. Посмотрев вниз, он увидел, как по коже медленно расползается темный узор татуировки. И в тот же миг почувствовал, как его Выносливость начала стремительно таять.