Глава 2386 — Без названия

— …Возможно ли получить от вас еще какую-то помощь? — Спросил дон Бейгон, сидя в самом центре величественной формации, воздвигнутой на краю обрыва. Внизу с грохотом разбивались волны медного цвета, взбрасывая блестящие брызги прямо в медленно вращающееся вокруг его фигуры золотое кольцо энергии. Неподалеку парили и размышляли несколько могущественных сущностей из Решетки Пустоты, добавляя к общему делу малую толику своей значимости. В отдалении свободно общались подчиненные дона и его бывшие должники, призванные примкнуть к Решетке Пустоты.

Все это уже почти напоминало небольшой праздник. Всеобщее возбуждение и мощные образы наполняли воздух тяжестью. Многие задерживались здесь из чистого любопытства, желая поглядеть, как Элхум справится с этим вопиющим нарушением границ. Их интерес лишь подогревался тем, что далекие беспорядки в Нексусе продолжали оттягивать предсказанный сокрушительный удар. Разумеется, держались эти зеваки на приличном расстоянии от эпицентра, чтобы в случае чего успеть спастись от внезапного возмездия.

В ответ на его просьбу представители Решетки Пустоты не торопясь принялись совещаться друг с другом, взвешивая все за и против. Зная, что так и будет, дон закрыл глаза. Время сейчас было для него драгоценным ресурсом, хотя распределять его следовало с предельной точностью.

Его образ заколебался и раздулся, а затем скорректировал форму, вновь сузившись и став более концентрированным. Он ощутил низкую дрожь во всем своем существе, пытаясь довести до совершенства образ, которому предстояло стать Истиной. Как только он достигнет нужного объема – объема Пика для своей образной ноты, – он больше не сможет вносить изменения. Этот процесс нельзя было прерывать.

Его эмоции извивались и корчились; каждая из них накладывала свой отпечаток на финальную ноту. Глубокий колодец его Мести, его методичное Терпение, его жестокий и требовательный интеллект, сложные шестеренки и маховики его внутреннего чувства долга.

Он чувствовал, как в его разуме все отчетливее проступает грандиозный механизм, лишенный каких-либо капризов эфемерной кармы. Нет, Истина, которую он воплотит, будет эмпирической истиной. Связи, касания и прикосновения больше не будут столь ядовитыми. Его истиной станет миг чистого разграничения.

Миг чертовойплаты, которую ему давно задолжали. Расплата, которая возложит вину именно на тех, кто ее заслужил.

— Это возможно, — заговорил человекоподобный ястреб, который до этого лишь мялся и увиливал на переговорах, а теперь вел себя так, словно это соглашение было верхом щедрости. — Однако вы должны понимать, что мы идем на огромный риск. Несмотря на все ваши приготовления, неужели другие не смогли собрать хотя бы такую поддержку? В конце концов, если Элхум вмешается до того, как вы вернете нашу значимость…

Дон склонил голову, делая вид, будто со всей серьезностью обдумывает эту кучу собачьего бреда. На самом же деле он просто следовал за нотами своей личной истины к их неизбежному завершению. Шестеренки его эмоций медленно вставали на свои места. Он вызовет переустройство этого Нексуса. Новый порядок, в котором сила не сможет уйти от правосудия.

— …У меня действительно есть определенные редкие ресурсы, собранные в ходе моих деловых операций за последние несколько веков. Тайные хранилища. Я готов предоставить их координаты в качестве залога в знак подтверждения вашей дальнейшей веры, — наконец произнес он. Дон обвел взглядом своих «союзников», отчетливо видя плохо скрываемую жадность в их глазах.

Представители Решетки Пустоты торжественно закивали. Объем предложенной ими поддержки возрос. Тонкая струйка значимости превратилась в полноводный ручей. Левая рука дона сжала подлокотник с силой лишь на каплю меньшей, чем требовалось, чтобы сломать его. На данный момент этого скудного прироста будет достаточно. Его основа напитала свою форму и структуру, толкая его ввысь.

В груди дона поднялось раздражение, грозившее одновременно и заставить его выйти из «образа», и потерять нить своей истины. В конце концов, все это было лишь отвлекающим фарсом, и он с нетерпением ждал момента, когда сможет оставить его позади.

Он последовал за потоком золотого сияния над собой – туда, куда вели его основа, обретенный миг и возвышающийся образ. Открылся бурлящий портал, прямой Путь к Пику. Однако дон не сделал ни единого движения, чтобы войти в эти двери.

Он оттачивал свой образ. Он укреплял свою основу. По всему Нексусу его агенты активировали вспомогательные ритуалы, чтобы дать ему возможность крепче ухватиться за этот миг.

Портал, ведущий на Путь к Пику, затрепетал и сместился. Точка перехода в эту полосу препятствий, созданную Элхумом в качестве ловушки, подстроилась под его возросшие достижения. Постепенно грандиозная работа, проделанная доном, пробивала себе дорогу вверх, открывая ему доступ к более высокой точке на опасном пути, охраняющем Пик.

«Держись выбранного курса. Их суды еще впереди».

*****

Непреклонная твердость земли вырвала из груди Аланы хриплый вздох. Она закашлялась от пыли и осколков разбитого мрамора, пытаясь подняться на ноги. Судя по грохоту, доносившемуся из-под разрушенного фасада Военного Верховного Командования, остальные бойцы из Отряда Вульпис испытывали схожие трудности.

Личные солдаты Актуса Супрема были сильнее даже Семьи Свак и их Вооружения.

Колонна размером с небольшое здание накренилась и рухнула, когда леди Иелайя медленно вышла из главного входа. Перья на ее руках и шее встали дыбом. — Не то чтобы я не понимала вашего нежелания; я и сама не так представляла развитие своей карьеры, когда связывалась с этим союзом. Но стоит лишь капле силы Актуса Супрема потечь по твоим венам… как трудно не поддаться этому течению, понимаешь? Трудно не задаваться вопросом, в какой ад мы несемся, трудно не предвкушать неизбежную катастрофу. И нет ничего лучше, чем увлечь за собой кого-то еще.

— Как бы заманчиво это ни звучало в твоих устах, мне придется с уважением отклонить предложение Актуса Супрема о личном обучении, — образ Аланы Донал закружился в воздухе вокруг ее тела. Она старалась не дышать слишком глубоко, чтобы не тревожить сломанные ребра. Ее плоть исцелялась так быстро, как только могла за время этой короткой передышки. Алана встала на ступенях и подняла копье.

— Тогда я убью тебя, — сказала леди Иелайя. Ее голос прозвучал почти скучающе.

Алана улыбнулась вопреки всему. К угрозам ей было не привыкать. — Уверена, ты станешь еще одной из тех, кто очень старался.

Обе рванулись навстречу друг другу. Алана направила свой усталый и дрожащий святой свет сквозь копье. За день это сияние померкло, но она чувствовала, что ядро ее веры лишь закалилось и очистилось от постоянных ударов. Напротив нее раскинул свои зловещие крылья огромный шипящий пернатый змей. Набухшие вены говорили о безумии, оживлявшем его яростное тело. Два образа с грохотом столкнулись.

— Четвертое Откровение: Божественность.

При контакте внешняя оболочка ее образа Божественности треснула и осыпалась. Алана скорректировала стойку еще до того, как пришелся удар, но ее все равно отбросило в сторону. От этого столкновения воздух с хрипом вырвался из ее легких. Грудная клетка застонала, находясь в опасной близости от того, чтобы окончательно сломаться. Она пробила груду обломков рухнувшей колонны и покатилась, замерев в очередном облаке пыли и штукатурки.

Какая-то часть ее разума понимала, что после такого не поднимаются. Но ее ладони нащупали землю, кровь все еще текла по дрожащим рукам, и она заставила себя подняться на ноги к тому моменту, когда леди Иелайя неторопливо миновала пролом, пробитый телом Аланы.

«Это Пустота, – осознала Алана, восстанавливая равновесие и понимая, что пострадала меньше, чем подсказывали ей инстинкты. – …Это Пустота Рэндидли течет во мне. Почему-то… сейчас она кажется гораздо более плотной и осязаемой, чем когда-либо прежде».

Пустота казалась прохладной и освежающей; она струилась по ее телу, спиралями расходясь по поврежденным мышцам, сгущаясь возле самого сердца и помогая Алане твердо стоять на ногах.

— Твоя верность удивляет вдвойне, — заметила леди Иелайя, остановившись и разглядывая Алану. — Учитывая, что Гостхаунд просто бросил тебя здесь на произвол судьбы. Твой отряд и так был измотан непрерывными стычками, а он оставил вас один на один с противником, который смял бы вас, даже будь вы во всеоружии. Он бросил вас волкам. Он знал, что вы станете лишь пушечным мясом. Если бы ты вместо этого пошла за Актусом Супремом…

— Он верил, что мы победим, несмотря ни на что. Несмотря на все причины, по которым большинство твердило, будто нам это не под силу, — Алана слегка закашлялась, втянула живот и встала в боевую стойку с копьем. Тонкие струйки золотисто-оранжевого света заструились по ее коже. Она чувствовала, как ее образ, ее вера, просачивается сквозь нее и оседает внутри этого плотного ядра Пустоты в ее груди.

— Каким образом? — Леди Иелайя усмехнулась, окинув Алану взглядом с ног до головы.

Алана лишь пожала плечами, не желая признавать, что и сама этого не понимает. Вместо этого она сосредоточила все свое внимание на следующем шаге – ее нынешних пяти Откровений явно не хватит. После столь долгого перерыва… пришло время открыть свою душу и обрести Шестое Откровение…

То место в груди, где смешивались вера и Пустота, слегка содрогнулось. Алана встревожилась: эта дрожь словно указывала на то, что создание еще одного Откровения было неверным выбором.

Еще одна часть фасада Военного Верховного Командования рухнула, когда оттуда вылетели еще два тела. Следом показалась группа из трех суровых солдат. В этот же миг Хейфал, кашляя и корчась, скатился с Шарлотты Вик, которую он защитил своим телом.

Крупные брызги крови расплылись по тем участкам земли, по которым они катились, прежде чем иссякла инерция падения.

— Хейфал! — Выдохнула Алана. Шарлотта издала нечленораздельный рев, пытаясь прийти в себя. Земля под их ногами заходила ходуном и забурлила, когда ее Первозданная Сила пробудила ее к действию. Волны природной энергии наполнили воздух. Разлился теплый запах свежевспаханной земли.

Это был усиленный, унаследованный образ – тот, что передал ей Гостхаунд.

Трое солдат ухмыльнулись. Они высвободили вспышки своих отточенных образов. Действуя в унисон, троица пробила и уничтожила защиту Шарлотты Вик. Вся призванная ею природная жизненная сила едва ли смогла сдерживать этот натиск хотя бы секунду. И в следующее мгновение на поле боя с ревом ворвался Хейфал.

Из его многочисленных ран сочилась кровь. Алана видела, что достаточно одного легкого толчка, чтобы он сложился пополам, как гнилой ствол дерева. Но перед лицом этих утонченных образов из личных сил Актуса Супрема Хейфал не колебался ни секунды. Его образ был грубым, но он с неистовой силой поднимался из самых глубин его тела. Это был глубоко эгоистичный образ, который наотрез отказывался уступать.

Несмотря на все свои недостатки, он обладал основой, с которой унаследованный образ не мог соперничать. Пустота в теле Аланы начала вращаться.

Его сопротивление дрогнуло, но не угасло окончательно. На секунду он сдержал атаку, давая Шарлотте время перегруппироваться, обхватить Хейфала за талию и утащить их обоих в безопасное место.

Сконцентрированный удар образов этой троицы устремился вперед, пропахивая борозду в мраморном полу. Алана почувствовала, как ее Пустота начинает укладываться в новый узор. Ее грудная клетка продолжала отзываться вспышками боли, но она знала, что должна сделать.

— Как я уже говорила, вас бросили, — леди Иелайя сделала шаг вперед. Хвост ее Пернатого Змея так и хлестал из стороны в сторону. — Если вы сдадитесь сейчас, мы пощадим жизни ваших солдат.

— Нельзя, чтобы все всегда крутилось только вокруг него, — прошептала Алана самой себе. Ее оранжево-золотые крупицы святости начали вспыхивать и пульсировать. — Мы… мы должны начать брать на себя всю полноту ответственности. Пути открыты. И теперь…

— …Теперь мы идем. — Глаза Аланы переместились на Хейфала, кашляющего сквозь испачканные кровью губы. Ее зрачки расширились. Навык кристаллизовался в ее груди. — Первая Притча: Безнадежный Солдат.