Глава 2371 — Без названия

Лира крепко зажмурила глаза и опустилась на колени, пытаясь представить четкую картину кроваво-красной луны, которая защищала ее до сих пор. Она видела все призрачные контуры ее очертаний, все тайные изгибы и широкие просторы. Небесное тело парило над чистым озером, и его отражение казалось почти более близким и осязаемым, чем истинный облик в вышине.

«Сила отражений и противоположностей, – Лира потерла глаза, все еще сжимая челюсти, –заключается не в том, что они заимствуют у объекта своего зеркального отображения, а в тех тонких деталях, которыми среда безвозвратно меняет показанное. Они трансформируют, маскируясь под подражание».

По озеру пошла рябь. Поверхность красной луны пришла в смятение, превратившись в бурлящий котел с кровью. Первозданный источник, из которого выбралась вся жизнь. Сила ее образа возросла; она почти чувствовала, как свет бьет по коже. И все же…

Натаз Элоиз извивался рядом с ней, нервно подергивая хвостом:

— Лира, ты в порядке?

— Да, — солгала она. Сразу после этого она закрыла рот, не желая, чтобы просочилась кровь.

Словно чудовище на другом конце тех крюков, что вонзились в ее душу, могло слышать ее слова, по ржавым цепям к Лире передалась дрожь веселья. Но это также было возможностью. На мгновение воцарившаяся тишина дала ей шанс перевести дух. Лира открыла рот и судорожно глотнула воздух. Ее образ бурлил и кипел, собирая весь свой потенциал. Она открыла глаза и мельком увидела ответный удар, задуманный Обществом Верхней Сонары, – растущее массовое уведомление, которое выведет людей из обычных потоков Эфира в Нексусе и превратит всех желающих мира в Покровителей.

В следующее мгновение Актус Супрем потянул за цепи. Веселье в дребезжащих звеньях исчезло, сменившись мрачной решимостью. Луна Лиры вздрогнула и едва заметно сместилась.

Низшие существа были повержены, и гибельное внимание этой женщины переключилось. Лира оказалась в поле ее зрения. Сантиметр за сантиметром луна уходила с небосвода.

Вновь зажмурив налитые кровью глаза, Лира беззвучно взмолилась: «Поспеши, Рэндидли».

*****

Шаль сделал глубокий вдох. Все нынешние угрозы, весь его стресс и тревоги, все давление, которое Вооружение оказывало на его тело, – все это исчезло, когда в нем произошла перемена. На него снизошло иное осознание, так же быстро и полностью, как засыпает ребенок. В одно мгновение он сражался, чтобы что-то доказать своей глупой ученице, а в следующее – уже представлял, как емуне нужноничего доказывать.

Если бы Рэндидли Гостхаунд никогда не нашел его в том Подземелье…

Его сознание закружилось и ускорилось. Постепенно он смог разглядеть нити вероятностей.

Шаль находился в Подземелье, уровень которого превышал его собственный, но на него также была наложена печать апатии Лукрецией, его родной матерью, Ведьмой Кармы. Она желала, чтобы он оставался скрытым до надлежащего времени. Присутствие Рэндидли, сам процесс тренировок вывели его из этого оцепенения. Совпадение, возможно, трагическое. Та неожиданная встреча была, как верил тогда Шаль, именно тем потрясением, которое требовалось, чтобы пробудить его и позволить вернуться на Теллус.

Но что, если их встреча была проклятием?

Шаль увидел себя, остающегося в Подземелье еще на несколько месяцев. Рэндидли так и не появился. Он яростно тренировался в Стиле своего отца, все больше превращаясь в Призрака Копья, хотя и не развивал свои навыки в значительной степени. Его намерение то угасало, то вновь обретало твердость. В какой-то момент он потерял бы терпение; он понимал, что не может долго оставаться в Подземелье, не рискуя подхватить Эфирную болезнь после выхода. Он решил бы ускорить события.

Он недооценил бы своих врагов и оказался бы под ударом слишком многих противников одновременно. Он едва не погиб бы. Проклятия въелись бы в его плоть со всех сторон.

Его тело, находясь на грани гибели, отреагировало бы инстинктивно – он наткнулся бы на новый Стиль… тот самый, который со временем перерастет в его могучую Призрачную Гадюку. Его тело двигалось, ведомое вдохновением и необходимостью. Копье стало бы яростным, ядовитым, извилистым, сокрушительным. Слияние идей его брата и отца.

По мере освоения новых инструментов Подземелье перестало бы представлять для него серьезную угрозу.

Воображение Шаля начало ускоряться. Из-за разницы во времени он вернулся бы на Теллус примерно в то же время, что и в реальности, где встретил Рэндидли в Подземелье. Но вместо того чтобы по-прежнему цепляться за бесполезную и уязвленную гордость, связанную с отцом, Шаль основал бы новый Стиль. Чтобы сохранить индиговый цвет своего знамени, Шаль назначил бы демонстрацию на шесть месяцев позже.

Достаточно времени, чтобы отточить свое Боевое намерение и завоевать эти почести совершенно самостоятельно.

Эти шесть месяцев были бы изнурительными. Не из-за обучения ученика, а из-за попыток преодолеть Эфирную болезнь и одновременно поднять Призрачную Гадюку на новые высоты. Он бросился бы на передовую раньше, сражаясь против Вайтов, чтобы закалить себя.

Именно здесь он столкнулся бы с настоящей опасностью. Один из могущественных Вайтов попытался бы завладеть его телом… и закаленная воля Шаля вырвалась бы на свободу, позволив его Призрачной Гадюке возвыситься и стать Призрачной гидрой с копьевидными зубами. Невероятно мощный образ.

С новым образом Шаль пробился бы сквозь войны с Вайтами. В конце концов он встретился бы и стал соперником великих Мастеров различных Школ Теллуса. Он вырос бы настолько могущественным, что возглавил бы атаку на Копейщика и положил конец безумному плану этого безумца по снабжению Эфиром мира его бывшей возлюбленной.

Как и прежде, Шаль заслужил бы билет, открывающий Путь на Пик. Но на этот раз он не ковылял бы туда, едва справляясь во время подъема. Он заслужил бы свой проход копьем.

Очевидно, Путь на Пик все еще оставался ловушкой-воронкой для обладателей Высокого Потенциала, но Шаль процветал там, где раньше боролся. Он пробивался все выше и выше, сталкиваясь с тенями тех, кто шел перед ним, и оттачивая свой образ. В конце концов он упал бы, как падали все на Пути к Пику. К нему все так же обратилась бы высокомерная Семья Свак, демонстрируя силу своих Вооружений, чтобы завербовать его.

Шаль все равно согласился бы. Но с сердцем, уверенным в собственной силе, и достаточно терпеливым, чтобы выжидать время, пока не отпадет необходимость обращать внимание на их скрытые угрозы.

По ночам он тренировал бы свой образ, используя мощные Вооружения как ориентиры для собственного совершенствования. Работа была изнурительной, но Шаль не создал ни одной из отвлекающих связей другой временной шкалы. У него не было ученика, о котором нужно беспокоиться. Угрозы в его мире были вырваны с корнем. Он мог позволить себе сосредоточиться исключительно на себе. Его Призрачная гидра с копьевидными зубами действительно стала бы чудовищной.

Град ударов от Вооружений никогда не смог бы сокрушить этот образ. Он возвращался бы более сильным каждый раз, без изъянов и трещин.

Шаль, все еще увлеченный воображаемым образом самого себя, впервые почувствовал легкую дрожь – неужели действительно возможно иметь образ, который не получит никаких повреждений или изменений в этой битве? Очевидно, он еще не был идеален…

Шаль ощутил странный толчок. Он внезапно вернулся на поле боя. Он почувствовал сражение двух армий позади себя, увидел Алану Донал, направляющую против него свое копье и выпускающую волны оранжевого света, и, наконец, смог разглядеть Элхума, сражающегося наверху против…

«Просто человека», – взгляд Шаля дрогнул, разрываясь между ужасным чувством горя и мрачным удовлетворением. Слезы на его щеках высохли. Он ощутил смутное чувство утраты. «Рэндидли Гостхаунд. Чужак и угроза для Нексуса».

Еще одно содрогание отозвалось в сердце Шаля. Вся тяжесть неудач и горечи исчезла. Он почувствовал, как его дух воспаряет. Все, что он потерял, было компенсировано чувством вознесения. Он все еще держал Вооружение, чувствовал тяжелый образ насилия в своих руках, но еще более могущественный образ рыскал в глубине его груди. Улыбка тронула уголок рта Шаля.

Сейчас казалось самое подходящее время явить свой истинный образ Нексусу.

Быстрым движением Шаль перебросил тяжелое оружие в руках, перехватывая его как дротик. Алана Донал прищурилась, но Шаль уже бросил оружие. Тяжелая ярость рассекла воздух. Изменив хват на копье, Алана произнесла:

— Третье Откровение: Мука.

Сила замерцала вокруг ее тела, а затем взорвалась вовне. Натиск образа надавил на снаряд, лишь слегка изменив его траекторию. Глаза Шаля блеснули – он видел цель Аланы. Хотя это был не самый эффективный метод предотвращения урона в данный момент, она смотрела вперед. Потому что Мука бурлила вовне, стремясь поразить Шаля. Если бы он был прежним собой, тем, кто был проклят присутствием определенной связи, Шаль застыл бы. Его страх стал бы критической уязвимостью.

Оружие насилия оставило глубокую рану на руке Аланы. Одновременно с этим Шаль шагнул вперед сквозь волну Муки. Его сердце сжалось… но он восстановился за долю секунды и извлек старое копье из своего пространственного кольца. Он больше не упивался своими страданиями. Теперь он приготовился совершить прыжок и раскрыть свой полный потенциал.

Шаль принял стойку и направил оружие вперед:

— Длинные клыки гидры.

Его копье расплылось в тысяче быстрых уколов. Раненая и удивленная его быстрыми движениями, Алана отшатнулась назад. Несколько ее признанно искусных ударов свели на нет довольно много его атак, но этот навык брал числом. По меньшей мере два десятка новых ран покрыли ее тело.

Кровь стекала по ее конечностям, когда Алана восстанавливала равновесие. Призрак Азриэль Бланш появился рядом с ней, ее глаза с грустью осматривали Шаля:

— Ты чувствуешь разницу в том, как он двигается? Опасная перемена, но ты справишься.

Алана напряженно кивнула. Шаль закатил глаза. Азриэль могла лгать Алане сколько угодно. Шаль теперь стал тем человеком, которым всегда хотел быть. Он отбросил свои страхи и отшвырнул свое Вооружение. Он раскрутил копье, и его образ проявился в воздухе позади него. Его тяжесть искажала воздух, даже несмотря на мощные силы, бушевавшие между Элхумом и Гостхаундом.

Трехглавая призрачная гидра оскалилась, демонстрируя свои тонкие, как иглы, копьевидные зубы.

И тут образы наверху дрогнули. Широко раскрытыми глазами Шаль посмотрел вверх и увидел, как мощное свечение – образ, доминировавший в небе вокруг Элхума, – начало угасать. Пик Нексуса… начал слабеть.