Глава 2380 — Без названия
Когда Лиру Сильвер внезапно захлестнула волна сожаления, ее луна едва не смялась, словно выброшенная газета под весенним ливнем. И хотя ей удалось восстановить равновесие, мелкие осколки на краю небесного тела откололись и полетели вниз, оседая на зеркале раскинувшегося внизу озера. Она потеряла позиции, которые теперь невозможно было вернуть.
Слезы багровой луны, тающие и превращающиеся в пепел, едва воображаемая вода озера пропитала их насквозь, оставив брошенными и лишенными магии. При таких темпах она вскоре будет обескровлена досуха.
Ведь больше всего на свете Лира действительно чувствовала сожаление о том, как прожила свою жизнь. Это было искажение, сидевшее в самом сердце ее образа, правда, с которой она неизбежно сталкивалась каждый раз, когда собиралась с силами. Она подалась вперед, почти полностью оглохнув к вихрям энергии вокруг, пока ритуал Общества Верхней Сонары продолжался. Ее собственная боль казалась оглушительной.
И все же она знала: как только эта песня смолкнет, смолкнет и она сама.
Она не могла точно вспомнить, когда именно зародилось это сожаление. Когда оно извратило самую сокровенную обитель ее сердца. Но здесь, где из нее медленно изливались все те драгоценные элементы, что делали ее исключительной, всему этому придет конец. В конце этого пути лежало забвение.
Она не жалела о том, что стала свидетельницей того, как Рэндидли манипулирует маной, и позволила изумлению захлестнуть себя и преобразить все ее существо, переориентировав ее мир от обыденного к магическому. С того самого момента она обрела направление. Но она ДЕЙСТВИТЕЛЬНО жалела о том, что не знала иного способа привлечь внимание Рэндидли, кроме как сталкиваться с ним в противостоянии, и о том, что позволила мелочной ревности портить ее характер, заставляя его терпеть ее причуды, пока сама она изо всех сил пыталась игнорировать свои чувства и учиться на его достижениях.
Она не жалела, что расходилась с ним во мнениях; Рэндидли Гостхаунд вовсе не был безупречен. В лучшие времена он был безрассудным авантюристом, в худшие – упрямился и полностью посвящал себя самому опасному варианту. Особенно на начальном этапе обустройства Зон он совершил так много ошибок просто потому, что устранялся от роли того, кто принимает решения.
О чем Лира действительно жалела, так это о том, что действовала у него за спиной, пытаясь достичь своих целей. О том, что работала с существом, которое тогда было его злейшим врагом, даже не подумав, как это будет выглядеть со стороны. О том, что пыталась подорвать его усилия, когда считала его неправым, так и не удосужившись до конца понять его точку зрения.
Она не жалела о своих нынешних усилиях. О том, что оставила Экспиру и отправилась в Нексус, по сути, разорвав свою связь с Альфа-Космосом в попытке стать лучше. Она искренне верила, что, изучив паттерны Системы, сможет предложить перспективу, которая окажется полезной для Рэндидли.
И все же она жалела, что выбрала именно этот путь. Ее заманило в эту жизнь обещание магии. Теперь же она изучала безликие винтики и шестеренки, на которых держался Нексус, и недоумевала, где совершила ошибку и почему на душе у нее так пусто.
Ее образ содрогнулся, когда тяга возобновилась с новой силой.
Еще несколько осколков ее багровой луны отслоились и упали в воду. То, что когда-то было полнолунием, висевшим над озером, за две недели небесного времени превратилось почти в полумесяц. По мере того как боль и агония заставляли Лиру пристально вглядываться в себя, свет луны становился невероятно чистым.
Но, возможно, это просто неумолимо сужалась диафрагма. То же качество выдавливалось через меньшее пространство.
«Я ненавижу тебя, совсем чуть-чуть», – мысленно обратилась Лира к Рэндидли, зная, что он никогда не услышит ее слов. Она могла бы отправить ему сообщение, но слишком боялась. Наполовину боялась, что он проигнорирует ее, наполовину – что он явится, спасет ее и позволит ей воочию увидеть совершенно иную грань магии. «А вторая половина – это то самое изумление, которое я испытала, когда впервые увидела, как ты двигаешься».
Она страдала в тишине, ожидая конца.
Своего конца.
****
Рэндидли Гостхаунд вглядывался в плотную сеть энергии, явленную зеркалом в его груди, и видел узлы, скрепляющие атаку. Он видел яростный взмах когтистого кулака, несущийся на него, всю мощь Фиеро, обнаженную теперь, когда тот сбросил маску. Он видел внутреннюю работу этой энергии, раскрытую Асимптотой Пэнгу. Он также видел могучие оболочки, бредущие вперед, и свой Отряд Вульпис, который строился и готовился столкнуться с ними.
Из-за нынешних обстоятельств он был ограничен в действиях, которые мог предпринять.
Рэндидли стиснул зубы, изучая кулак Безумия. «Тяжелая мощь все еще при нем, но ядро этого образа гораздо сильнее связано с самим Фиеро, чем с чем-то, заимствованным у Элхума. Похоже, последние из Восьми Кулаков больше полагаются на силу вульпинов, чем на Элхума».
Его взгляд метнулся в сторону, затем снова вперед. Он хотел вмешаться и помочь Отряду Вульпис, но не мог отвлечь от Элхума ни малейшей крупицы внимания. В Шестом Кулаке, зовущемся Безумием, Рэндидли видел все свои собственные неудачи, которые привели его к этой точке. Он почувствовал то же ноющее чувство, что и во время встречи с Соломоном, намекавшее на то, что он ступил на путь, ведущий к гибели.
Эмоции, витавшие вокруг, сделались горькими и пепельными.
И все же Рэндидли Гостхаунд не отступил перед этой новой атакой. Как и всегда, он будет идти вперед. И он влил всю тьму своего подсознания в следующий удар копья, чтобы противостоять Безумию Фиеро.
«Губительная Кара Дракона. Голодные Очи, Пустое Сердце, Каденция Трагедии. Сумрак Иссушает Горизонт, и Ожидающая Падаль Оскалилась».
Поздравляем! Ваш навык Губительная Кара Дракона (GD) поднялся до 1101-го уровня!
…
Поздравляем! Ваш навык Сумрак Иссушает Горизонт, и Ожидающая Падаль Оскалилась (T) поднялся до 1271-го уровня!
За ударом Рэндидли не стояло такого же груза времени, как у Элхума, но его Ядро Пустоты уже смещалось и перекручивалось, задействуя Асимптоту Пэнгу такими способами, которые он сам не до конца понимал. Если Ядро Пустоты было бьющимся сердцем, то в его работу добавлялись новые камеры. И теперь он принял историю павшего народа Пустоты. Боли в нем было с избытком.
Окутанное тьмой копье, окаймленное злобным когтем дракона, встретилось со старым кулаком Фиеро.
Чувства Рэндидли закружились и завыли. Первыми пришли удары – тысяча мелких капель помех, которые застучали по его венам Пустоты, угрожая разорвать связи его Ядра Пустоты. Даже со своей мощной плотностью Пустоты он все еще чувствовал напряжение. Если бы не эволюционировавшие связи, проходящие через его недавно созданный Сувенир, который также функционировал как навык, его внутренняя Пустота пострадала бы весьма существенно.
При первом же контакте его образы вспыхнули силой, но Рэндидли все равно содрогнулся, когда Акри врезался в кулак. В этот долгий миг яростного столкновения между ними открылся эмоциональный канал. Безумие хлынуло через эту связь и обрушилось на эмоциональное море Рэндидли – словно струя промышленных отходов, бьющая прямо в очищенные воды.
Поздравляем! Ваш навык Предательское Касание Отступнической Мойры (GD) поднялся до 1314-го уровня!
…
Поздравляем! Ваш навык Рэндидли Гостхаунд, Управитель Возрожденной Пустоты (GD)(U) поднялся до 1579-го уровня!
Поздравляем! Ваш навык Предательское Касание Отступнической Мойры (GD) поднялся до 1329-го уровня!
Ядовитая эмоция излилась в небольшую часть его окружающего эмоционального моря, но его Пустота уже пришла в движение и окутала чужеродное вещество. Его Привилегия Полушаллы не упустила ни единой капли хлынувшей жидкости. Тело приняло удар, а душу окатило волнами удручающих эмоций, но Рэндидли Гостхаунд стиснул зубы и еще сильнее прижал Акри к Фиеро.
В маленьких глазках Фиеро не было удивления, лишь все та же горечь.
— Все еще так уверен? — Спросил он. — Это ненадолго…
— Почему ты ведешь себя так, будто я никогда не терпел неудач? — Возразил Рэндидли, подаваясь вперед и наваливаясь всем весом на ненавистный Шестой Кулак Фиеро. Всего несколько ударов, а у Рэндидли уже заныли суставы. И все же он выжал еще больше усилия из своих мышц, чтобы заставить противника отступить. Образ древнего вора не дрогнул, но в зрачках Рэндидли расцвела Певица Пустоты. Он принимал все больше и больше темных эмоций, низвергая их в бездну.
— Твои мелкие ухабы на дороге…
— – …всегда приводили к чьей-то смерти, — прошипел в ответ Рэндидли. Его плечи задрожали, волокна мышц начали рваться. Негативное влияние было благополучно вырезано из его эмоционального моря, но теперь он чувствовал, как его собственная ярость, вина и ошибки тлеют в глубинах этого моря, превращая все его эмоции в раскаленную плазму, которая грозила стать столь же разрушительной.
Рэндидли выплевывал слова, его грудь тяжело вздымалась.
— Вот чего ты не понимаешь. Ты говоришь мне, что я не осознаю, что эта битва не касается нас двоих, но ты благополучно забыл, что не мы несем последствия за свои поступки. За мной тянется шлейф опустошения. По мере того как я расту, само мое существование искажает возможности для людей, которые идут за мной. И я, блядь, даже не знаю, что это значит.
Их образы трещали и скрежетали друг о друга еще несколько секунд, а затем разошлись. И Рэндидли, и Фиеро сделали шаг назад. Под ними брошенные тела-носители Фиеро высвободили грубые, полусформированные образы, которые отбросили назад даже относительно более сильных Шарлотту Вик и Реймунда Балласта.
Если он не покончит с этой битвой быстро…
«Проклятье», – вены на руках Рэндидли вздулись, когда он сжал древко Акри. Он знал, что не должен чувствовать себя так, наконец достигнув этого плато, но ничего не мог с собой поделать; каждый шаг вперед лишь показывал ему, какую огромную дистанцию еще предстоит преодолеть. Отвратительное чувство бессилия закружилось в его груди. «Проклятье…! Мне нужно действовать лучше. Чтобы защитить…»
«Ты не можешь защитить нас всех», – Нивея скользнула в сознание Рэндидли и слегка подтолкнула его. «Ты не Атлант, Рэндидли, несущий мир на своих плечах. Ты и есть этот мир. Понимаешь разницу? Потому что бороться с каждой угрозой в одиночку – вот это действительно было бы Безумием».
«Существуя, мы все сражаемся. Мы – пример иного Пути».
Фиеро оттолкнулся от воздуха и поднялся выше в этой центральной зале, пока не коснулся потолка. Мгновенно кристаллический Эфир забурлил и закипел, ограничивающие путы потянулись наружу, пытаясь поглотить и запереть Фиеро. Однако гораздо сильнее, чем эта окаменевшая энергия била по нему, яростные когти Фиеро подхватили всю эту первозданную энергию и потянули на себя. Чистый Эфир хлынул в его конечности, растерянный и хаотичный от того, что его так разграбили.
Кулаки Фиеро ярко вспыхнули. Воздух задрожал, свет преломлялся и становился жидким, образуя ореол вокруг его тела.
Весь этот лишний Эфир не добавил бы точности ударам, которые наносил Фиеро, но Рэндидли сжал губы, зная, насколько тяжелее станет вся эта энергия.
С горящими глазами Фиеро скользнул вниз. Змеи концентрированного Эфира обвивали его пальцы.
— Ты считаешь ошибкой уничтожение жалких жизней бессильных глупцов, — сказал он. — Смехотворное заблуждение. Ведь какие уроки ты извлекаешь из таких «ошибок»… кроме того, что эти глупцы просто не должны были быть слабыми?
Рэндидли почувствовал еще один укол в сердце. Какая-то его часть признавала, что, возможно, он упустил некий эмоциональный оттенок в Безумии Фиеро, потому что раздражение и нетерпение в его теле продолжали нарастать. Он хотел покончить с этой изнурительной битвой. Он хотел победить прямо сейчас. Он хотел кульминационного столкновения, а не продираться сквозь бесконечную рутину.
Он будет идти вперед, но он устал. У него все еще оставались все его Власти, но Рэндидли не знал, как они впишутся в эту борьбу. Даже после небольшого числа столкновений с Фиеро его мощное тело было на пределе. И если он не продолжит заставлять себя идти до конца, в одиночку…
Когда Фиеро принял боевую стойку и приготовился нанести удар, по всему кристаллическому горному хребту прокатился гул. Долей секунды позже раздался оглушительный треск. Небольшая трещина расколола твердый Эфир.
Фиеро застыл. Его взгляд метнулся влево, туда, где было запечатано тело Элхума.
Рэндидли почувствовал, как странное облегчение наполняет его, когда часть давившего на него напряжения спала; Соломон Рекс наконец-то сделал свой ход.