Глава 2201 — Без названия
Серая Тварь родилась в тот миг, когда Мрачная Химера призналась самой себе, что она – чудовище. Когда она взглянула на собственное отражение и больше не ощутила страха перед тем, что в нем не осталось ничего человеческого.
Теперь же Серая Тварь всматривалась еще глубже в свои очертания, пытаясь нащупать путь вперед.
В кромешной тьме Пространства Души Рэндидли Гостхаунда, где потоки Пустоты образовывали пульсирующее сердце возможности вокруг сгущающихся первородных стихий, Серая Тварь изучала свой облик. Сквозь призрачное существование пробивалось непоколебимое изумрудное пламя, а прямо за гранью видимости шептали кованые чешуйки очищенной тьмы и порочной злобы. Исполинские порывы и желания, лежащие в основе Серой Твари, проплывали мимо друг друга, точно айсберги в безлунную ночь – лишь смутные силуэты, намекающие на скрытую в них бездонную глубину и тяжесть.
Редкие искры во тьме указывали на когти и клыки, которым еще только предстояло сформироваться, но которые неизменно таились в любом воплощении свирепой Мрачной Химеры Рэндидли Гостхаунда.
Сознание Серой Твари медленно вращалось, взвешивая задачу. Ей хотелось исполнить желание основного тела и совершить быструю трансформацию, однако никак не получалось собрать воедино все разрозненные элементы. Тогда она погрузилась в медитативный транс, взывая к методам, почерпнутым через Частицу Судьбы Лик Одержимости. Посторонние мысли постепенно отсеивались, пока образ сужал восприятие, оставляя лишь грядущее преображение.
«Рождение», – прошептала тьма.
И Серая Тварь начала со своего собственного истока. С начала, сотканного из пепла и насилия, заложенного в Семи Ката Пепельного Копья. Редкий, неограненный идеал сокрушительного могущества, оставляющий за собой лишь выжженную землю. Чтобы завершить это варево, судьба добавила ужасающее желание выжить, рожденное между жестокими тренировками Шаля… и коварными кознями Истрикс, ведь оба они выковывали того, кем станет Рэндидли Гостхаунд.
Пепел и отчаяние, призванные выковать сурового выжившего в самом сердце испуганного человека.
«Даже тогда была Алхимия», – заметила тьма. Тонкие притоки значимости потянулись вперед, проникая в пульсирующее сердце потенциала. — «Сдвиг за пределы эквивалентности».
Серая Тварь почувствовала, как погружается все глубже, укореняясь в тех определяющих моментах, что направляли ее эволюцию. Пропитанное потом отчаяние битв против Шаля, когда Рэндидли уже не мог поднять рук. Когда его мышцы были разорваны, а кожа покрывалась волдырями от кислотных ванн, закалявших разум. Времена, когда его подгоняли копьем, заставляя игнорировать и истощение, и сломанные конечности. То, как его изнуряли и притесняли, пока все детали его жизни до Системы почти полностью не стерлись.
Все его прежние проблемы и неуверенность казались ничтожными перед возможностью того, что копье вот-вот разорвет ему горло.
Когда его дух закалился, а внимание все сильнее сосредотачивалось на копье в руках ужасающих призраков, сама Истрикс ступила на акварельное полотно жизни Рэндидли. Окутанная едва скрываемым горем и страхом, она протянула свои длинные пальцы и принялась вмешиваться. И теми способами, что шли ему на пользу – например, подталкивая его к началу пути в Подземелье и подкидывая немного Эфира, – и попытками создать некое подобие изолированной временной зоны в Рейдовом Подземелье, чтобы навсегда сбежать от Элхума.
«Существо за гранью понимания. Со временем очеловеченное знанием… но ведь не это впечатление о ней создало нас? Нет, именно неумолимое, извращенное, чуждое начало осквернило нас».
Серая Тварь почувствовала, как ее тело начинает бурлить и уплотняться. Пусть она и не обладала столь же острым восприятием, как основное тело, вся ее структура пульсировала непредвиденными последствиями вмешательства Истрикс. Ее конечности хранили в себе ее тьму, ее яростное отчаяние, слившееся с желанием Рэндидли выжить. Слияние этих двух аспектов оказалось неожиданно ошеломляющим. Опираясь на них, Мрачная Химера явилась на свет, обладая острыми гранями и молниеносной реакцией, позволяющими процветать даже в отрыве от основного тела, когда приходится сражаться со Зверями Пустоты на передовой.
«Еще одна невозможность, пусть и необходимая лишь на время». — Кованые чешуйки тьмы сорвались с невидимого обрыва, точно водопад, затрепетали в воздухе и с глухим шумом обрушились вниз. В накапливающихся потоках Пустоты наметились очертания направления. — «Возможно… попытка проработать все детали – неверный метод».
Из разума Серой Твари отсеялось еще больше лишнего. В глубинах ее сознания все отчетливее проступала отточенная, сияющая цель эволюции. Рожденная из множества форм хаотического насилия, которые Серой Твари пришлось пережить на пути сюда, но порожденная одним-единственным словом.
«Вперед». — Темный смог возможности поднялся над местом падения водопада чешуи. Рябь заставила эту рассеянную завесу затрепетать. — «Что значит идти вперед?»
Серая Тварь помнила, как менялась и развивалась, превращаясь в монстра с лицом Рэндидли, в зверя, созданного для выживания вопреки любым угрозам вокруг. Чистый ужас, который просто выживает посреди кошмара, в каком бы обличье ему ни приходилось существовать. Когда окутанная серой и пеплом Мрачная Химера наконец приняла ту роль, которую Истрикс сыграла в ее жизни и становлении, она смогла сделать еще один шаг. С этим признанием пришла сила. Один из способов продвижения заключался в том, чтобы пристально вглядеться в себя, не отводя глаз. Способность увидеть и принять свою правду, даже если она причиняет дискомфорт.
«И все же проливать свет в каждую темную расщелину – не тот метод, что привел нас сюда. Потому что фокус сместился с восприятия на четкую форму», – пропела тьма. — «Образы сильны своими деталями, это верно. Серая Тварь – форма великого могущества. И все же…»
«Она больше не несет в себе намека на невозможность. Чуждый ужас исчез, уступив место жестокой матери».
Пустота закружилась вокруг Серой Твари еще быстрее. Густые вены значимости ответвлялись и уходили в глубину, соединяясь с изумрудными глазами, которыми Рэндидли обладал с самого рождения. Обостренными и ставшими почти волшебными благодаря Системе, но чей насыщенный цвет достался ему от родителей.
Якорь, способный удержать мощный каркас. С пространством, достаточным для детального фундамента, и глубинами, достаточно таинственными, чтобы внушать трепет и страх.
Перед Серой Тварью предстали видения родителей Рэндидли. Отец с его непреодолимым стремлением продвигаться по службе, с приходом Системы превратившийся в зверя с бесконечным голодом. Который встретил своего сына, увидел, как много тот достиг, и был настолько потрясен, напуган и горд, что скрылся с глаз. В одиночестве он боролся со своим голодом, пока тихо не угас. Человек, чьим единственным ответом на собственную слабость стала смерть с несломленной гордостью.
Мать, которая была не готова к ребенку. Которая делала все, что могла, когда получалось, но которой требовалось больше личного пространства, чем способен дать ребенок. Мать, оставлявшая Рэндидли одного в комнате, пока сама предавалась своим желаниям.
«Базовые элементы в сочетании дают результат, который можно хоть как-то понять. Гуманоид… и все же. Чем глубже копаешь, тем больше вопросов возникает».
Горький пепел, витающий вокруг зарождающейся формы Серой Твари, пришел в движение и закружился вместе с потоком Пустоты. Ядро Пустоты начало вращаться с такой плавной скоростью, что наружу стало просачиваться тепло, рожденное трением значимости о значимость. Свет изумрудных глаз начал угасать, позволяя теням резвиться подобно драконам, смешиваясь и пожирая друг друга.
В самом средоточии трансформации Серая Тварь глубоко вдохнула собственную суть. Она ощутила вкус боли и Борьбы. Вкус тысячи ран, как физических, так и душевных. Ее тело содрогнулось под тяжестью шрамов. Тысяча путей, великий лабиринт ее существования, высеченный на ее костях.
Образ обнаружил себя лежащим на детской кровати Рэндидли и смотрящим в потолок. Темные тучи и пульсирующие облака энергии формировали его тело. Плащ из кованой тьмы и ухищрений раскинулся над головой, колыхаясь шелковистым темным полотном. Серая Тварь села, и при ее движении плащ с тихим шорохом скользнул по постели.
«Прямо сейчас идти вперед… значит вырваться из этого места». — Серая Тварь подняла руку, пальцы замерцали и начали множиться, все еще не в силах принять окончательную форму. Но стоило желанию вырваться из этого воспоминания вспыхнуть внутри, как обжигающая сила хлынула по его груди и конечностям. — «Вырваться из самого себя. Разбить собственное понимание. Ведь что еще я делал, развивая свое мастерство владения Эфиром и Пустотой, как не укреплял границы собственного восприятия?»
«А это может быть чем угодно, но только не Алхимией».
Серая Тварь вспомнила тело Альты Баунти ближе к концу ее саморазрушительного похода, когда металл и горнило заменили ей плоть и сердце. Власть, которую она жаждала, обретенная в палящем зное и жертвенности. Сила, обретенная ценой всего остального. Путь, выбранный без уверенности в успехе и пройденный без сожалений.
«Покаяние… еще один инструмент баланса. По мере продвижения Пустота становится все более структурированной. А значит, мне придется все больше полагаться на Эфир… чтобы сохранить то чувство ужаса, которого я привык ожидать от Системы».
«Ужас от того, что никогда не знаешь, к какой следующей пропасти ты идешь».
Стены воспоминания задрожали. Помимо этого первого воспоминания, Серая Тварь также вспомнила недавнее замешательство Рэндидли Гостхаунда в Сонаре, когда его спросили, чего бы он хотел, когда все закончится. Ведь, по правде говоря, он так мало думал о том, кем станет после того, как с последней угрозой будет покончено. Или даже когда Рэндидли Гостхаунд станет самым пугающим существом во всем мироздании.
«Обычный человек в Системе, который делал шаги чуть быстрее своих сверстников. Который учился, выживал и рос, пока не обрел способность пожирать планеты».
«Это… похоже на продвижение вперед».
«Это похоже на существо, перед которым все остальные начнут испытывать Ужас, едва завидев его длинную тень».
Жжение в груди Серой Твари усилилось. Маленькие пепельные хлопья, похожие на окурки, взмывали вверх от его торса, вспыхивая и рассыпаясь. Частично еще тлея, они кружились вокруг подобно светлякам. Было больно, но Серая Тварь знала боль слишком хорошо. И если это был Путь к совершенствованию, он пойдет по нему напролом.
Несмотря на то, что все лишнее было изгнано, один важный момент все же всплыл на поверхность. Его недавняя встреча с Пророком, когда покрытый глазами-ртами кошмарный облик этого существа плотоядно взирал на него. «Человек не может быть вселенной».
Серая Тварь рассмеялась. Тонкая кожа его нынешней формы начала трескаться и шелушиться, не в силах выдержать палящую уверенность, которой он обладал. — «Возможно. Возможно, цена выше, чем мне хотелось бы признать. Но ведь именно мне суждено нести это бремя, не так ли? Я не одинок. Яйцо Депрессии никогда не перестанет искать способ преодолеть невозможность. Иггдрасиль будет пульсировать жизнью и ростом, исцеляя даже нанесенные самому себе раны. А я…»
Воспоминания рушились перед пульсирующим жаром, который излучала Серая Тварь. Стены детской спальни Рэндидли трескались и рассыпались. Пульсация Пустоты вокруг Серой Твари становилась все мощнее. Там, во тьме подсознательной бездны, ждали мимолетные образы.
Шаль, его глаза широко распахнуты от растерянности, когда он противостоит Копейщику, чтобы провести Теллус через Второе Бедствие.
Истрикс, ее лицо искажено злобной усмешкой, требующей от Рэндидли подчинения.
Шаль, его дух сломлен, а глаза пусты, несущий на себе Орудие Семьи Свак.
Жар внутри тела Серой Твари превратился в столпы белой агонии. Его губы растянулись в оскале. Все больше и больше призрачных возможностей его формы осыпались раскаленными искрами, весь жир сгорал с костей в костре его решимости. Он будет двигаться вперед, чего бы это ни стоило.
Он не боялся голодной пасти энтропии, готовой утащить его в небытие.
В его сознании пронеслись новые воспоминания. Истрикс, мирно покоящаяся на своей гробнице. Тихая трагедия ее существования – она просто желала сбежать от всепоглощающей одержимости своего мужа. Отказавшаяся от ребенка, которого родила от Короля Пустоты, чувствуя себя бессильной и сломленной.
Элхум, пристыженный и отчаявшийся, умоляющий Короля Пустоты Алчущее Око помочь спасти Пайна. Уродливое выражение шока на его лице, когда Рэндидли ответил отказом.
Ярость Серой Твари распространялась по подсознанию подобно чуме. Где-то вдали, даже отсеченное сосредоточением Лика Одержимости, эмоциональное море Рэндидли начало резонировать с его желаниями. Огромные волны негодования и ярости разбивались о тщательно выстроенные границы очищенного сознания одержимости.
Серая Тварь почувствовала, как немеет ее тело, как нервные окончания рук, спины и груди сгорают и осыпаются пеплом. На просторах подсознания его тело превратилось в живой улей с тысячами тлеющих углей, кружащих вокруг в непрерывном движении. Пустота бурлила и сжималась, создавая уплотненное ядро, из которого происходило все остальное.
Когда физическая плоть не смогла противостоять жару его желания двигаться вперед, он мог лишь создать тело из чистой значимости.
«Однако… одного этого мало». — Серая Тварь полыхала все ярче, ее сила росла, длинный плащ из чешуйчатого шепота расходился все шире, обладая достаточной плотностью и объемом, чтобы заглушить даже собственный жар, но она не была удовлетворена. Она зашевелилась, вытягивая размытые когтистые руки и разрывая подсознание.
Несколькими ловкими движениями портал был открыт. Серая Тварь не сомневалась ни секунды – она просто доверилась инстинктам и шагнула внутрь. — «Чтобы оказаться здесь, я продолжал двигаться и выживать. Однако… угрозы, с которыми я сталкиваюсь теперь, не исчезнут сами по себе, если я сбегу. Опасности не рассеются и не дадут мне вырасти».
«И… честно говоря, предел возможного роста уже почти достигнут».
Переход в эту новую тьму по ощущениям напоминал погружение в безмятежное озеро безлунной ночью. Несколько секунд тьма казалась прохладной и всепоглощающей, прежде чем тело Серой Твари продолжило испускать тлеющие крупицы пепла, чтобы хоть немного осветить пространство вокруг. Губы Серой Твари снова изогнулись в улыбке, когда она встала посреди Альфа-Космоса и посмотрела на темную сторону луны.
— Если это здесь, тогда… — Серая Тварь подняла взгляд и ухмыльнулась. Наверху ждало колышущееся Море Снов. Наполовину акварельное полярное сияние, наполовину плотное энергетическое поле, украденное с Горы Мастера – яркие зеленые и резкие багровые тона в капризных глубинах казались приглашением.
Серая Тварь шагнула вперед, и Ядро Пустоты Рэндидли Гостхаунда начало извергать яростный прилив Пустоты. — Сотканная тьма, выкованные сны, расплавленное желание, алхимия и отчаяние… Мои грани будут безжалостны, а шаги эфемерны. Ни один Путь не преградит мне дорогу. Если враги обратят против меня весь мир, я нанесу удар по самому равновесию этого бытия. Внемли моим шагам и трепещи, вселенная. Я вступаю в свое грозное наследие.
Перерасчет…
Ваше Ядро Пустоты продвигается! Вращение достигло идеального равновесия, начинает накапливаться значимость. Вторая Власть вашего Ядра Пустоты скоро уплотнится!
Существо, бывшее некогда Серой Тварью, сделало три шага вперед, увлекая за собой длинный плащ шепчущей тьмы. Оно улыбнулось, погружаясь в волны плотной эмоциональной энергии, и кружащаяся темная субстанция его тела закипела.
С вашей Властью –
Перерасчет…
Со всеми вашими Властями ваше Ядро Пустоты приближается к своей следующей эволюции! Как только вы выберете Покаяние, редкость вашего Ядра Пустоты может повыситься до Пика!