Глава 196 — Бой без подмоги — 1

После поединка Михаил остался один в темноте и снова прокручивал в голове каждую свою ошибку.

— Хватит уже.

Эти слова до сих пор стояли у него в ушах. Он стиснул кулаки, думая лишь об одном: если бы тогда клинок пошёл чуть быстрее, всё могло закончиться иначе.

Вообще-то этот бой многое ему дал. За короткое время Михаил вырос так, как прежде не рос за долгие месяцы, и встретил лучшего наставника по фехтованию во всей империи. Он ничем не рисковал и ничего не потерял. Пожалуй, именно ему, а не Ханне, поединок принёс больше всего пользы.

Но Михаил не видел в случившемся ничего хорошего. Он сам загнал себя во тьму и безжалостно терзал себя.

— Какого чёрта я так облажался?.. Почему?!

— Если бы я сразу собрался, то победил бы. Надо было уклоняться даже от мелких атак, не дёргаться, не терять голову... Я ведь мог не проиграть.

— Почему?.. Ну почему?..

Его мучило не то, что он уступил младшей. Такая обида была бы слишком мелкой. Михаил злился потому, что не смог до конца заглянуть в прошлое и так и не узнал, жив ли тот человек. Он проиграл из-за собственной слабости — вот что не давало ему дышать.

Ради Ли Минхёка он был готов на всё. Михаил встал перед Рикардо на колени и просил лишь об одном: пусть с ним самим случится что угодно, только бы ему позволили победить и узнать правду о друге.

Но Рикардо, будто не замечая его отчаяния, ответил холодно:

— Вы и сами понимаете, что в таком состоянии победить не сможете.

Михаил лучше других знал, насколько велик разрыв между ним и Ханной. Она была сильнее. От этого становилось ещё больнее: он тоже тренировался до изнеможения, тоже менялся, тоже шёл вперёд.

Если бы он ни на миг не отвлёкся и не отмахнулся от мелких ран, исход, возможно, был бы другим. Михаил ненавидел себя за то, что в решающий момент оказался недостаточно хорош.

— Пожалуйста...

Он не знал, к кому обращается, но продолжал просить.

— Дайте мне ещё одну попытку. Всего одну.

Он просил лишь о том, чтобы невыполненное задание дали снова. За второй шанс Михаил заплатил бы любую цену.

Однако никакого окна не появилось. Перед глазами стояла беспросветная тьма, и Михаил бил себя кулаком в грудь, словно мог выбить оттуда боль.

— Пожалуйста...

Для Михаила эта ночь тянулась бесконечно.

* * *

Глубокой ночью на тренировочной площадке факультета магии Руин в одиночестве стоял перед мишенью.

— Да чтоб тебя!...

Учебное чучело после его заклинания даже не качнулось. На соломе осталось лишь небольшое подпалённое пятно. Руин снова собрал в ладони сгусток маны и швырнул его вперёд, но ничего не изменилось.

— Какого хрена?..

— Почему не выходит?!

— Да почему, мать твою?! Раньше же получалось!

С тех пор как Ханс отнял его дар, Руина медленно затягивало в темноту. То, что позволяло ему блистать и казалось неотъемлемой частью его самого, исчезло. Теперь на него смотрели как на бесполезное пустое место.

Если так пойдёт и дальше, на ближайшем рейтинговом турнире он окажется среди последних. И тогда все слова, которыми Руин прежде унижал слабых, вернутся к нему. Он сам говорил, что без таланта нечего даже пытаться, смеялся над слабыми и топтал тех, кто не мог за ним угнаться.

— Блядь!

Он со всей силы швырнул на землю бутылку. Та с грохотом покатилась по камню, треснула, и вода растеклась по площадке.

Всё пошло по пизде. Отношения с Юрией, способности, дружба — ничего не осталось прежним. Слишком многое рухнуло разом, и Руин не знал, как выдержать такой вес.

Хайнри обещал найти выход, но Руин понимал, что быстро ничего не изменится. Надеяться на скорое чудо было бессмысленно.

До сих пор Руин считал себя выдающимся человеком. Ему казалось, что даже без врождённого дара он обойдёт остальных благодаря уму и мастерству.

— Гений конца века, да?.. Сейчас я даже сраный огненный шар нормально выпустить не могу.

Лишь одного человека Руин всегда считал сильнее себя.

Руин опустил голову и вспомнил давний разговор.

— Сегодня я тебя разнесу.

— Ты мешаешь. Замолчи.

— Вот увидишь, сегодня я наконец тебя обойду и стану первым...

— Я сказала: заткнись.

Черноволосая волшебница с отвратительным характером смотрела на всех сверху вниз. Она стала первой, кого Руин по-настоящему признал недосягаемой.

Владыку Башни Руин хотя бы надеялся когда-нибудь догнать, а эта девчонка была его ровесницей.

Руин до сих пор помнил, как её призывное существо сбило его с ног. Оно даже не появилось целиком — хватило одной руки, чтобы он ничего не смог сделать. В тот день Руин не мог заставить себя посмотреть ей в лицо.

Её превосходство было абсолютным. Происхождение, запас маны, магический талант — всё находилось за пределами того, что он мог представить.

Он поклялся больше никогда не испытывать такой беспомощности. Теперь же Руин понимал, что скоро снова переживёт это унижение — уже перед людьми, которых столько лет презирал. От одной мысли его выворачивало от злости.

— Почему все доёбываются именно до меня?

Ночной ветер холодил разгорячённое лицо.

— Мне тоже всё доставалось тяжело. Почему меня, блядь, нельзя просто оставить в покое?

Руин выплёскивал обиду вместе с заклинаниями. Он снова и снова заставлял себя поднимать руки, будто мог вернуть прежнюю славу одной только яростью.

Прошёл час, потом второй. Мана иссякла, тело задрожало от усталости. Лишь тогда чучело наконец рухнуло.

Руин посмотрел на него и хрипло рассмеялся.

— Пиздец. Безнадёжно.

Темнота уже добралась до него и с каждым днём отъедала всё больше, не оставляя ни сил, ни выхода.

* * *

В то же время я сидел в гостиной особняка госпожи, куда мы наконец вернулись, и с довольной улыбкой наливал чай мужчине напротив.

— Пейте.

— Неужели это святая вода?

— Заткнитесь и пейте.

Ханс с благоговением уставился в чашку и сложил ладони.

— Благодарю за хлеб наш насущный.

От его серьёзного вида мне стало неловко, однако мы давно не виделись, и я всё-таки поблагодарил его за помощь. Пока нас не было, именно Ханс присматривал за домом.

— Вы хорошо потрудились, господин Ханс.

— Защищать святилище — долг верующего.

— Вы окончательно решили изображать фанатика?

— Я не фанатик. Обычные боги лишь наблюдают со стороны, а мой приносит мне вполне ощутимую пользу.

Я вздохнул и покачал головой. Продолжать этот разговор было опасно для рассудка, поэтому я поставил чашку на стол и перешёл к делу.

— Комтана кормили как следует?

— Разумеется.

— Кто-нибудь приходил, пока меня не было?

— Никто.

— Отлично.

Значит, ничего неприятного не случилось. Я опасался, что в пустой дом полезут воры, но особняк злодейки по-прежнему не пользовался спросом. Имя госпожи отпугивало людей надёжнее любого караула. Мир явно был ещё не готов иметь с ней дело.

Мы немного поговорили о пустяках, а потом я как бы между прочим спросил:

— Как там продвигается промывание мозгов в академии?

— Простите?

— Я не о вас. В академии ведь остались другие еретики.

Ханс сразу замолчал. Говорить о грязном прошлом всегда неприятно, однако сведения о еретиках были одной из причин, по которым я оставил его рядом с собой.

— Разве я ошибаюсь?

— Ха-ха... Вы и правда знаете слишком много. Кто же вы такой?..

— Тише. Просто ответьте.

— Хорошо.

Ханс провёл пальцем по краю чашки и заговорил осторожно:

— Пока я находился там, вербовка почти не продвигалась. Охрану усилили, а студенты оказались на удивление бдительными и охотно доносили о любой подозрительной мелочи.

— Это на них похоже. Но попытки всё равно продолжаются?

— Да. Правда, завербовать пока не удалось никого.

— Вот как...

Я и без него знал, чем всё кончится. В романе еретикам тоже не удавалось склонить студентов на свою сторону. Я спросил не ради результата, а просто из любопытства.

Именно поэтому вскоре должен был произойти другой случай. Один из архиепископов, скрывавшихся в академии, попадётся студентам. Он узнает чужую слабость, попытается заманить жертву сладкими речами и в итоге сам нарвётся на неприятности.

Всё случится во время рейтингового турнира. Погибших не будет, хотя раненых окажется немало.

На этот раз я собирался оставить еретика главным героям. Им хотя бы однажды следовало разобраться без моей помощи. Жестоко, конечно, но полезная встряска иногда действует лучше доброго совета.

Михаил стал сильнее. Юрия тоже заметно выросла. Они смогут продержаться достаточно долго, хотя сами архиепископа не одолеют. В книге всё закончилось вмешательством Хайнри, и сейчас, скорее всего, будет так же. Заодно и Руин получит необходимый толчок.

Я спокойно отпил чай. Ханс некоторое время мялся, а затем всё-таки спросил:

— Могу я задать один вопрос?

— Даже два.

— Вас не тревожит, что Руин может взяться за чёрную магию? В его руках она станет серьёзной угрозой.

Я усмехнулся.

— Не станет.

— Что?

— Руин не способен пользоваться чёрной магией.

— Но в прошлый раз вы говорили, что ему не позволит гордость.

Я поставил пустую чашку на блюдце.

— Тогда я сказал первое, что пришло в голову. Сейчас речь о куда более веской причине.

Я положил в чай Ханса кусок сахара и улыбнулся.

— Его тело в принципе не принимает чёрную магию.

— Почему?

— Потому что я заранее об этом позаботился.

Отнимая у человека нечто ценное, лучше сразу исключить возможность мести.

Впрочем, если Руин всё-таки попробует, это будет великолепный удар по самолюбию. Он решит опуститься до чёрной магии, а она его не примет...

Нет, пожалуй, на этом стоит остановиться.