Глава 194 — Злодейка голодает — 1

Вспомнив прошлое, я тихо вздохнул.

Наши нынешние отношения с Михаилом давно превратились в тугой узел. Между нами лежало слишком много невысказанного, поэтому мы оба держались на расстоянии. Возможно, всё сложилось бы иначе, сохрани он свои воспоминания, но сам мир не позволял их вернуть. Тут я ничего не мог поделать.

После той встречи с Юном я отправился в трущобы, едва смог встать на ноги. Мне хотелось убедиться, что Михаил не пострадал, и сказать ему, что я жив. Я слишком хорошо знал, каково ждать человека, не понимая, вернётся он или нет.

Но под мостом было пусто.

— И сегодня не пришёл.

Я приходил снова через час, через неделю, через месяц. Михаила всё не было.

— Ты чего здесь сидишь? Мы же собирались играть в мяч!

— Жду друга.

— У тебя есть друг?

— Был.

— А у меня нет!

— Значит, плохо искала.

— Вот ещё! Я тоже себе найду!

Вскоре в трущобах не осталось никого, кто помнил бы меня. Дети, ходившие за мной хвостом, разошлись кто куда. Михаил исчез.

От знакомого осведомителя я узнал, что его забрали в монастырский приют. Монахиня, приехавшая из далёкой провинции с паломниками, увела его за руку. Я слишком долго пролежал без сознания и не успел попрощаться, но хотя бы знал: с Михаилом всё было в порядке.

Под мостом меня ждала небольшая земляная насыпь. Над ней стоял кривой крест из двух связанных палок, а на дощечке было выведено:

[Здесь покоится мой любимый герой. — Ли Минхёк]

Нечасто человеку доводится увидеть собственную могилу. Ничего приятного в этом не было.

Дальше жизнь пошла своим чередом. Я последовал за госпожой и начал учиться на дворецкого.

— Эй.

— Не тыкай!

— Почему?

— Я тебе деньги плачу!

— И правда. Ладно, госпожа.

— Угу.

Мы постоянно спорили, но именно так я окончательно выбрал сторону. Поначалу мне казалось, что союз со злодейкой погубит меня. Однако она спасла мне жизнь, и продолжать метаться после этого было бы неблагодарностью. Я решил связать своё будущее с Оливией и сделать всё, чтобы оно не развалилось.

Её успех означал моё выживание. Её спокойствие — моё спокойствие.

Я следил за её питанием, внешностью и особенно за характером.

— Не морите меня голодом!...

— Иначе нельзя, госпожа. Ваш вес уже выходит за пределы моих представлений о возможном. Ещё немного — и ось мира перекосится.

— Мне-то что?

— Тоже верно.

Мирно этот процесс не шёл, но скучно нам не было. Я вспоминаю те годы с улыбкой.

Со временем злодейка стала гораздо добрее.

— Блядь!

— Что случилось?

— Воробей орёт.

— Сейчас поймаю.

— Угу. И приготовь вкусно.

Окружающие перемен почти не замечали, зато я хорошо помнил холодную Оливию из романа и радовался каждому шагу, который уводил её от прежней судьбы.

Она не только дала мне хорошее место, но и настояла, чтобы я учился вместе с ней. Заявила, что глупый дворецкий ей не нужен, хотя сама терпеть не могла уроки.

— Итак, сегодня мы... Простите, госпожа Оливия, а кто этот молодой человек?

— Мой дворецкий.

— Понимаю. Но почему он присутствует на занятии?

— Потому что он мой дворецкий.

— Это индивидуальный курс, а не общий урок этикета.

— Да начинайте уже! Я спать хочу!

— Госпожа, говорите вежливо.

— Не хочу!

— Тогда сегодня останетесь без ужина.

— У-у... Начинайте.

— Вежливее.

— Пожалуйста, начните урок.

Домашняя учительница меня обожала. Она слыла выдающимся педагогом, но за последние годы успела усомниться в собственном даре. Однажды она обняла меня и разрыдалась.

— Вы столько вынесли, — сочувственно сказал я и погладил её по спине.

— Я уже думала, что ни на что не способна...

— Не говорите так. Ведь вы воспитали такого ученика, как я.

— Уа-а-а!...

Её доверие дало мне хорошее образование. Я изучал историю, этикет и даже способы расположить к себе высшую знать. В итоге больше всех от этой затеи выиграл я.

Конечно, в доме не все сразу приняли найденыша из трущоб. Когда Оливия впервые привела меня к Дарбаву, тот смерил меня, грязного и оборванного, тяжёлым взглядом.

— Оливия, кто это?

— Мой дворецкий. С сегодняшнего дня.

— А куда делся предыдущий?

— Выбросила. Он мне больше не нужен.

— Я уже решил, что ты из доброты подобрала раненого ребёнка.

— Нет. Я не добрая.

— Допустим. Но он тебе не подходит. Слишком хилый.

— Хочу этого!

До сих пор смешно вспоминать, как госпожа стояла перед главой рода, ковыряла в носу и требовала оставить меня. Переспорить её не мог никто, поэтому в доме Десмонд меня приняли без особых испытаний.

За тринадцать лет произошло столько смешного и горького, что одной ночи не хватило бы всё перебрать. Я решил оставить эти воспоминания до другого раза и улыбнулся.

— Я тогда не ошибся.

Когда годы спустя мы встретились с Михаилом в академии, он уже был взрослым юношей. Он вырос, окреп и научился держать меч. Я заметил, что плюшевого медведя при нём больше нет, и невольно усмехнулся.

Но перед глазами всплыло предупреждение.

[(!) Если Михаил узнает о вашем существовании, будущее может существенно измениться.]

Из-за системы я не мог подойти. Впрочем, особенно и не стремился.

За тринадцать лет Оливия стала для меня главным человеком. Всё, что я делал, было направлено на то, чтобы уберечь её будущее. К тому времени попаданец уже выбрал сторону злодейки.

Я всё же пытался сохранить с Михаилом нормальные отношения, но ничего не вышло. Он невзлюбил меня с первого дня, а госпожа как раз начала устраивать свои знаменитые выходки. Подружиться в таких условиях было невозможно.

В конце концов я тоже возненавидел Михаила.

Мне неловко это признавать, но тогда я злился на него за то, как холодно он обращался с Оливией. Я не учил его бессердечию. Михаил забыл всё тепло, которое получил от меня, а с Оливией обращался особенно холодно. Это бесило.

Так и возникла наша нынешняя вражда.

Но я ни о чём не жалел: ни о том, что выбрал Оливию, ни о том, что отдалился от Михаила. Я был счастлив здесь и сейчас.

Я закрыл воображаемую книгу прошлого. Бесконечные сожаления всё равно ничего не изменят. Куда полезнее подумать, что подадут завтра на обед.

Я уже собирался уснуть, когда в дверь постучали.

*Тук-тук.*

— Не спишь? — раздался голос Дарбава. — Решил выпить, а компании нет.

Я усмехнулся и открыл.

* * *

Дарбав налил нам по стакану виски и молча улыбнулся.

— Давно мы не сидели вдвоём.

— Верно. В последний раз мы пили после моего совершеннолетия. Больше трёх лет назад.

— Как же Оливия тогда требовала налить и ей.

Дарбав потёр лоб и покачал головой.

— Еле успокоил.

— Мне тоже досталось. Она обиделась и заявила, что больше никогда со мной не заговорит.

— Оливия так сказала?

— Да. Несколько дней меня не замечала.

— Искренне тебе сочувствую.

Я решил немного похвастаться.

— Кстати, недавно мы с госпожой выпивали вместе.

— Оливия пила алкоголь?

Дарбав сразу насторожился. Подперев подбородок, он пробормотал:

— Серьёзное дело.

Он прекрасно понимал, на что способна его дочь.

— На удивление, держалась хорошо, — успокоил я его. — Мы пили фруктовое вино.

— Значит, выросла. Уже и выпить умеет.

— Получается, так.

— А как она ведёт себя пьяной? Не дерётся?

— К счастью, нет.

— Уже легче.

Разговаривать с Дарбавом о прошлом было приятно. Он признался, что при первой встрече подумал: «Зачем она притащила в дом этого оборванца?» Потом вспомнил, как Оливия собрала вещи и решила уйти вместе со мной, когда отец отказался меня принять. Остановить её оказалось труднее, чем он показывал тогда.

Особенно меня удивило, что сначала Дарбав собирался вырастить из меня личного рыцаря Оливии.

— Хорошо, что всё-таки сделал тебя дворецким, — сказал он. — Почти всему ты научился сам.

— Благодаря вашей поддержке, господин.

— Язык у тебя подвешен.

Когда-то Дарбав казался мне страшным человеком. В романе он был злодеем, прикрывавшим дочь от любых последствий. Но семья Десмонд вообще была удивительной. С посторонними они оставались неприступными, зато своих принимали без оговорок. И мне это нравилось.

Недооценивать их было нельзя. Десмонды принадлежали к старейшим родам империи и по влиянию превосходили даже Хистанию. Из-за истории с Оливией их положение пошатнулось, однако само имя Десмонд по-прежнему заставляло считаться с ними.

По силе Дарбав был настоящим чудовищем, сравнимым с главой Хистании. Империя не решалась тронуть род Десмонд именно из-за него. Даже нарушение запрета на тёмную магию не лишило их титула: никто не хотел идти против такого архимага.

После нескольких глотков он вдруг стал серьёзным.

— Рикардо.

— Да, господин.

Дарбав долго вертел стакан в пальцах, словно собирался обратиться с трудной просьбой.

— Нет, ничего.

— Вы только что совершили самое подлое преступление на свете.

— Как догадался?

— Вы серьёзно?

— Нет.

Дразнить людей он умел мастерски.

Дарбав вздохнул и всё-таки произнёс:

— Оливия не ест.

Да, семья у них и правда была удивительная.