Глава 68 — Будущее окончательно изменилось.
Луна прокричала извинение и вспыхнула до корней волос.
Даже со стороны было ясно, насколько непривычно ей произносить такие слова.
Чонсон растерялся, а Милия, напротив, почувствовала облегчение.
«Хорошо, что она всё-таки извинилась как следует».
Из-за неверного вывода Луны по Академии разошлись преувеличенные слухи, и в итоге пострадал Хан Чонсон.
Милию это давно тревожило. Да и Луна, как ни старалась скрыть чувства, явно ощущала вину.
Поэтому все выходные Милия убеждала её поговорить с Чонсоном и принести нормальные извинения.
Она знала подругу лучше остальных. Луна не была злой или испорченной — просто совершенно не умела общаться с людьми.
Сейчас это особенно хорошо было видно. После признания она опустила голову, не знала, куда девать глаза, и нервно шевелила губами. Так не ведёт себя человек, которому на самом деле всё равно.
Милия посмотрела на Чонсона.
— Ты извиняешься за те слухи? — спросил он.
Луна не ответила, только едва заметно кивнула.
Она всё ещё смущённо молчала. Значит, теперь следовало вмешаться Милии.
— Да. Слухи появились из-за ошибочного вывода Луны. Мы понимаем, что прошло уже много времени, но она хотела попросить прощения лично.
— Вот как...
— Её это сильно беспокоило. Особенно после того, как на прошлой неделе инструктор Кали стала холоднее с тобой. Я тоже считала, что эту историю нельзя оставлять незавершённой.
Милия говорила спокойно.
Подобная ситуация возникала не впервые. Иногда Луна ошибалась в людях или принимала поспешное решение, а страдали другие. Тогда Милия обычно вмешивалась и помогала всё уладить.
Чонсон молча разглядывал Луну, словно видел её впервые.
Такая реакция была естественной.
«Всё-таки это Луна».
Красивая, яркая, неотразимая — и при этом настолько резкая, что характер перечёркивал большую часть достоинств.
Луна была самоуверенной и привыкла считать собственные выводы единственно верными. Люди не решались подходить к ней, а тех, кто всё-таки пытался, она встречала колючими словами и холодом. Кроме Милии, близких у неё почти не было.
Извинялась Луна ещё реже.
Милия заранее понимала, что Чонсон будет потрясён.
— Ладно, — наконец сказал он. — Спасибо, что пришла. Я уже почти перестал об этом думать, но после извинения и правда стало легче.
Он принял слова спокойнее, чем Милия ожидала. Она ничего не ответила и посмотрела на подругу.
Сейчас был важный момент.
Чем раньше исправить испорченные отношения, тем проще вернуть их в нормальное русло. Но главные слова нельзя произносить вместо Луны. Иначе они потеряют смысл.
Та всё ещё колебалась. Милия мягко взяла её за руку и встретилась с ней взглядом.
Луна собралась и кивнула.
— Тогда, после нашего поединка... Я сказала всё, что хотела, и не дала тебе ответить. Потом сама придумала то, чего не было, и обвинила тебя. Мне действительно жаль.
Извинение оказалось на удивление ясным.
Милия даже растерялась.
«Неужели Луна взрослеет?»
Возможно, разговоры на выходных подействовали сильнее, чем она думала. Как бы то ни было, подруга не юлила и не пыталась оправдываться.
Она прямо посмотрела на Чонсона.
Лицо всё ещё горело от стыда, и в этот миг Луна выглядела особенно очаровательно.
Милия невольно перевела взгляд на Чонсона.
Он часто моргал и явно не знал, как реагировать. На лице читалось одновременно удивление и растерянность.
И тогда у Милии болезненно сжалось сердце.
Где-то под рёбрами заныло, будто невидимое лезвие медленно царапало изнутри.
Это было нелепо.
Милия сама хотела помочь Чонсону, пострадавшему из-за ошибки её лучшей подруги. Все выходные убеждала Луну исправить ситуацию.
«Я ведь именно этого добивалась...»
Почему же теперь стало так тяжело?
Они избавлялись от недоразумения. Это было правильно. Это было хорошо.
Так почему ей внезапно захотелось, чтобы ничего не получилось?
* * *
Ночь давно опустилась на Академию.
Вернувшись в общежитие, Чонсон прислонился спиной к двери и провёл ладонями по лицу. Потом медленно выдохнул, вдохнул и попытался успокоиться.
— Что вообще происходит?
Никогда прежде он не ощущал такой опасности.
Речь шла не о поединке Жерара с Давидом и не о странной близости с Аделией. Всё это можно было считать неприятными, но случайными событиями. К тому же они завершились без серьёзных последствий.
Извинение Луны было совсем другим.
«Этого не должно было случиться».
Попроси прощения кто-нибудь ещё, Чонсон с облегчением принял бы слова и забыл о ссоре.
Но Луна не имела права измениться сейчас.
В романе она была высокомерной, эгоцентричной и упрямой героиней. Именно такое впечатление произвела при первой встрече на вступительной церемонии.
Поэтому её неприятное отношение даже успокоило Чонсона. Луна вела себя так, как и должна была.
— Почему она вдруг переменилась? Не было ведь ничего, что могло бы так на неё повлиять.
Да, из-за её ошибки разошлись слухи и пострадал он. Но даже это не должно было привести к столь резкому перелому.
Для правильных перемен было слишком рано.
По сюжету изменить Луну должен был Леонхарт. Он помогал ей увидеть собственные недостатки, направлял и постепенно завоёвывал доверие.
Именно после этого их отношения перерастали в любовь.
Леонхарт был главным героем этого мира. Луна — одной из его ключевых героинь.
Сегодня эта линия сломалась.
Чонсон почти не сомневался: важнейшая развилка, на которой Луна должна была сблизиться с Леонхартом, исчезла.
Дело было не в том, приятно ли ему её извинение. Изменение следовало воспринимать всерьёз.
— Что мне теперь делать?
Он выговорил вопрос едва слышно. Перед глазами всё плыло.
В будущем Леонхарту предстояло столкнуться с чудовищной угрозой и получить тяжёлые, почти смертельные ранения.
«Кто тогда его вылечит?»
Чонсон сотни раз напоминал себе, что Леонхарт — главный герой. От него зависело слишком многое.
Вскоре на Академию обрушится первая катастрофа, затем последуют новые бедствия. Выдержать их и провести мир через кризис должен был именно Леонхарт.
Без Луны всё могло рухнуть.
Поколебалась сама основа, на которой держалась уверенность Чонсона: главный герой пройдёт испытания и победит.
Ключевым моментом в линии Луны было осознание.
Она понимала, что больше не может жить по-прежнему. Рядом появлялся человек, способный указать на ошибки и без унижения повести её в верном направлении.
Поскольку Луна была главной героиней романтической линии, роман подробно показывал её внутреннюю борьбу. Как трудно ей было признать вину. Сколько решимости требовалось, чтобы впервые искренне извиниться.
Она отказывалась от высокомерия, пересматривала ценности и делала шаг вперёд.
Сегодня всё это произошло без Леонхарта.
Чонсон резко расстегнул ворот формы. В груди стало тесно.
Давно возникало смутное ощущение, что реальный мир всё дальше уходит от знакомого сюжета. Но только извинение Луны превратило догадку в уверенность.
— Будущее полностью меняется.
Ничто не могло напугать сильнее.
Зная сюжет, Чонсон заранее продумал собственную роль. После поединка с Леонхартом и первого заметного роста он решил поддерживать хорошие отношения с важными персонажами и по возможности помогать им.
Именно они должны были удержать мир от гибели и пережить череду катастроф. От их успеха напрямую зависела его собственная жизнь.
Поэтому Чонсон относился к героям «Гроа» с особым вниманием. Не из-за личных предпочтений и не потому, что считал остальных хуже. Просто без этих людей мир мог погибнуть.
— «Гранд-роял-академия»...
Он произнёс название и невесело усмехнулся.
По заголовку роман можно было принять за обычную историю об Академии и множестве прекрасных девушек. На деле он напоминал тёмное фэнтези, где герои постоянно балансировали на грани гибели.
Некоторые сюжетные решения были настолько нелепыми, что читатели ругались неделями.
И всё же они продолжали читать. Хотели узнать, как Леонхарт выберется из следующей безнадёжной ситуации.
Кризисы почти не оставляли ему передышки.
Чонсон сел на кровать и тяжело вздохнул.
«Всё иначе».
Пора было признать: этот мир уже не совпадает с романом, который он знал.
Луна была главной героиней и одной из опор будущих событий. Но ключевой поворот, который должен был сблизить её с Леонхартом, исчез.
Сегодня Чонсон столкнулся с новой реальностью.
Он больше не мог спокойно доверить судьбу мира одному Леонхарту.