Глава 287 — Причинность (3)
Когда Рейвен ушла из библиотеки, я было подумал проследить за ней и выяснить, где она живёт, но всё же отказался.
Между товарищами так не поступают.
Раз она до сих пор ни словом не обмолвилась о домашних делах, значит, не хотела, чтобы я о них знал. Уж если мне так любопытно, лучше потом вернуться и спросить прямо.
«...И что теперь?»
После её ухода я попытался продолжить разбирать планы, но сосредоточиться не вышло, и я просто ушёл. Поел кое-как, завалился на кровать и валялся без дела, пока не вернулась Амелия, с утра куда-то ушедшая.
— ...Ты весь день так и провалялся?
— А что?
Ты же сама велела сидеть дома.
Я посмотрел на неё именно с таким выражением, и Амелия, покачав головой, бросила мне тяжёлый мешочек.
— Держи.
— ...Деньги?
— Выручка за снаряжение и вещи, которые были у мародёров. Я разделила всё ровно пополам. Завтра выйди в город и сперва подбери себе снаряжение на будущее.
— О, да тут прилично.
— В Ноарке мало кузниц, новое снаряжение достать трудно. Так что не спускай деньги на всякую ерунду, трать только на необходимое.
Ну и ворчунья.
— А твоё дело? Идёт как надо?
— Пока в процессе.
Амелия сказала, что сообщит, когда появятся результаты, и снова куда-то исчезла: мол, у неё есть дела.
Она вообще, похоже, только ради денег и заглянула.
«Завтра схожу мяса пожарю».
С рассветом я вышел пораньше и направился в торговый квартал Коммельби, который называли Свободным рынком. Там, в кузнице, которой я и обычно часто пользовался, заказал несколько предметов снаряжения.
Сказали, уйдёт недели три...
«Даже двадцать лет назад дела у них шли бойко».
Впрочем, это было понятно.
В Коммельби не так уж много мест, где за разумные деньги делают снаряжение высокого уровня.
«Раз уж пришёл, надо и осмотреться».
Заняться мне всё равно было особенно нечем, так что дальше я просто бродил по городу и глазел по сторонам. Заглянул на Центральную биржу, прикинул цены, расспросил окрестных исследователей и нашёл пару заведений, которые считались хорошими ещё двадцать лет назад.
Развлекался с толком почти до последнего рейса, а ночью вернулся в гостиницу, выпил немного и лёг спать.
На следующий день, утром третьего дня.
«Фух. Что-то я нервничаю».
Я отправился в святилище варваров.
Было опасение, что кто-нибудь окликнет меня из-за незнакомого лица...
«Народу тут много, что ли? Атмосфера совсем не такая, как через двадцать лет».
К счастью, ничего подобного не случилось.
Наше поколение знало в лицо и по именам не только ровесников, но и тех, кто был на год старше или младше. Здесь же всё оказалось устроено иначе.
«Ладно. Быстро оставлю письмо и смотаюсь».
Покрутившись возле шатра вождя, я дождался, когда тот уйдёт, сунул внутрь написанное накануне письмо и покинул святилище.
Потом заглянул в орден Реатласа.
По счастливой случайности там висело как раз подходящее поручение.
Нужно было отремонтировать одно из зданий, принадлежащих ордену.
Награда — одни очки заслуг; по сути, почти добровольная работа.
— Заявка принята.
Поручение начиналось через три дня, так что сегодня я лишь подал заявление и вышел на улицу.
На этом дела на день вроде бы закончились...
Но времени ещё оставалось много, и я направился в библиотеку.
Сел, как вчера, тихо приводя мысли в порядок, когда напротив со скрипом отодвинули стул.
Скр-р-р.
Ну да. Снова пришла.
— Рад тебя видеть, Аруа.
— ...
Я даже по имени её назвал, а лицо у Рейвен всё равно было надутое.
— Почему вчера не пришёл?
Да уж, будто мы с ней договаривались.
Сама ведь ушла, даже не оглянувшись, заявив, что ей пора.
— Ладно. Ты ела?
— Угу.
На мой вопрос Рейвен ответила, что съела хлеб, который принесла из дома.
Ну и что это за еда?
— Пойдём. Мяса пожарим.
— ...Мяса?
— Не любишь?
— Не знаю.
— Как это — не знаешь?
— Я его не пробовала.
Фух. Вот умеет же ребёнок выбить из взрослого слезу.
— Значит, сегодня и попробуешь. Чего сидишь? Вставай. Учёба и потом никуда не денется.
— Но...
— Мы вон в ту лавку напротив зайдём, так что не переживай.
— Я и не переживала.
Видимо, её задело, что с ней обращаются как с маленькой: Рейвен захлопнула книгу и слезла со стула. Потом пересела на место дальше от меня.
— Не жалей меня. Мясо я потом и сама себе куплю, на свои деньги.
Похоже, уже сам факт, что я хотел её угостить, сильно задел её гордость.
Ц-ц. Моя ошибка.
К таким, как она, нужен другой подход.
— Понял. Если это так прозвучало — извини.
Стоило мне честно извиниться, как Рейвен снова сползла со стула.
А потом...
— Взрослый впервые передо мной извинился. Так и быть, прощаю.
И вернулась на своё первое место.
Ну точно кошка.
— Теперь я буду читать. Не мешай.
Она произнесла это с такой решительностью, будто выносила приговор, и действительно принялась читать.
Честно говоря, я немного опешил.
Это когда я ей мешал?
— ...
— ...
Так, в удобной для нас обоих дистанции, время и потекло в тишине.
Тук.
Рейвен снова заговорила, когда перевернула последнюю страницу книги.
— ...Ты исследователь?
Если честно, я уже ждал, когда этот вопрос прозвучит.
Дети же на такое падки.
— Да, исследователь.
— А какого ранга?
— Пятого... нет, шестого.
Я быстро поправился.
На всякий случай лучше отвечать обо всём с позиции Нивельза Энче.
— Это высокий?
— Обычный. Исследователи, о которых пишут в здешних книгах, в большинстве своём не ниже четвёртого ранга.
— М-м... понятно.
К моему удивлению, Рейвен не стала цепляться к низкому рангу и не выказывала презрения.
Ей просто было любопытно.
— Расскажешь?
— О Лабиринте?
— Угу.
После этого я, словно развлекая ребёнка, принялся рассказывать ей о том, что случалось в Лабиринте, о занятных историях из жизни исследователей и всяких байках с хорошей долей преувеличения.
Плохие истории я, конечно, по возможности опускал.
Рейвен ведь не Двальки.
Детскую веру в чудеса надо беречь.
— Интересно. Все варвары такие, как ты?
— Не «ты», а Нивельз Энче.
— А, извини. Впредь буду обращаться по имени.
Несмотря на первое впечатление — «что это за сумасшедшая мелкая?» — Рейвен оказалась куда более вменяемой, чем я думал.
В ней была и чуткость; того, что не нравилось ей самой, она старалась не делать другим.
Просто одного ей не хватало.
— Тогда почему ты задираешь взрослых?
— Я не задираю.
— Ты умная девочка. Не может быть, чтобы ты не понимала: прежде чем бить человека током, можно попробовать способ получше.
— ...Не знаю я никаких способов.
По ходу разговора я понял: Рейвен очень хотела, чтобы её признали.
Ну, кто такого не хочет...
Только у неё это желание было в несколько раз сильнее, чем у других детей.
Возможно, поэтому она и била током прохожих, которые загораживали ей дорогу. Ей хотелось показать хоть кому-нибудь, что она маг.
Правда, ожидаемой реакции она, скорее всего, ни разу так и не получила.
По личному опыту знаю: когда тебя ни с того ни с сего шарахает электричеством, в голове возникает только одна мысль.
Эта сумасшедшая мелкая совсем рехнулась?
— Тогда я пойду. Бывай.
Время было чуть более раннее, чем вчера, но Рейвен сбежала из библиотеки так, будто уходила от неудобной темы.
Я тоже вернулся в гостиницу.
Прошло три дня.
***
Прошлое, двадцать лет назад.
Поначалу сама мысль казалась удивительной, и я каждый день носился по улицам, всё разглядывал, но интерес быстро угас.
Ну двадцать лет назад — и что с того?
Люди везде живут примерно одинаково.
Так что последние три дня я почти всё время торчал в гостинице, если не считать разговоров с Рейвен в библиотеке.
«А, точно. Я ведь не сказал ей, что сегодня не приду».
Мы несколько дней встречались каждый день, болтали, и я успел неплохо сблизиться с Рейвен.
Она уже не только слушала истории о Лабиринте, но и сама начала рассказывать о семье.
«...Вот уж не ожидал».
Рейвен росла с одной матерью.
Её отец не умер — просто год назад ушёл из дома к другой женщине.
К слову, отец тоже был магом.
Я всё думал: какой бы смышлёной ни была девчонка, неужели можно выучить магию по одним библиотечным книгам? Оказалось, можно, если все основы ей заложил отец.
«В общем, поэтому мама и не любит, когда я учу магию. Она даже все книги, что были дома, продала. Наверное, они напоминают ей о нём».
История семейных дел вывалилась на меня без всякого предупреждения, я даже растерялся. А Рейвен говорила так, будто ничего особенного.
На мой взгляд, это тоже было частью защиты.
Если делать вид перед другими, что тебе всё равно, может, однажды тебе и правда станет всё равно.
«Эх... прямо сердце рвёт».
Так у меня появилась новая цель.
Цель простая: помочь Рейвен попасть в Башню магов. Конечно, и без меня она когда-нибудь станет её частью...
«Но чем раньше поступит, тем лучше».
Кто знает, возможно, когда я вернусь в будущее, Рейвен уже окажется ещё более выдающимся магом.
Хм. А тогда и наша первая встреча изменится?
«Да ладно, насколько она там изменится».
Скорее всего, бой с вампиром просто станет немного легче, вот и всё. А даже если нет — неважно.
Прошлое уже сдвинуто.
Я оставил письмо в святилище варваров.
И мало того: через три недели мы с Амелией спустимся в Ноарк и спасём жизнь человеку, который должен был погибнуть.
«Раз уж всё равно изменится, лучше направить перемены так, чтобы они хоть немного сыграли нам на руку».
Да. В этом смысле...
Тук.
Добравшись до места, я остановился у входа и глубоко вдохнул.
«Что-то я нервничаю».
Приют ордена Реатласа.
То самое место, где Двальки провёл детство.
— А, вы господин Нивельз Энче?
— Да.
— Подождите здесь немного, пожалуйста. Бригадир объяснит, чем сегодня заниматься. Может, вам принести чего-нибудь выпить?
— Нет, не надо.
Я вошёл в приют, сообщил, что пришёл на добровольные работы, и сел ждать. Вскоре появился сурового вида дядька и повёл меня вместе с ещё несколькими добровольцами к месту работ.
— Как видите, здание старое, и для детей тут немало неудобных, а местами и опасных участков. Мы распределили вас по группам так, чтобы опытные работали вместе с новичками. Постараемся сегодня как следует.
Примерно неделю мне предстояло заниматься здесь ремонтом ветхого здания.
Чувства были странные.
В прошлый раз, когда я приходил сюда, здание не ремонтировали — его вот-вот должны были снести, а я помогал выносить вещи.
— Эй, брат-варвар! Утренние работы закончены, иди отдохни!
В общем, я честно выполнял всё, что велели, а в свободное время отправился на пустырь, где играли дети.
Найти Двальки оказалось нетрудно.
Все носились и шумели, а один ребёнок сидел под деревом и читал книгу.
«...И тогда у тебя друзей не было».
Попивая воду из фляги, я как бы между прочим подошёл к тени и сел рядом. Но заготовленные фразы, с которых можно было бы естественно завязать разговор, в голову не пришли.
Вспоминался только его последний миг.
Если бы мы когда-нибудь встретились снова, мне хотелось сказать ему очень многое.
— Я... я отойду. Отдыхайте...
Похоже, мой пристальный взгляд его смутил: Двальки неловко поднялся.
Тут я наконец пришёл в себя.
Растекаться чувствами буду потом. Сейчас нужно делать то, зачем пришёл.
— Сядь.
— Д-да!
— ...Можешь говорить спокойно. Я тебя не съем.
— ...
После моих слов Двальки снова сел, но выглядел так, будто оказался на иголках, и только украдкой поглядывал на меня.
Ц-ц. Не думал, что он был настолько робким.
— Как тебя зовут?
— Риол.
— А фамилия?
— Не скажу.
— Я Нивельз Энче. Исследователь шестого ранга.
— Да-а...
Фух. Так я будто его мучаю.
Обычно дети радуются, когда видят кого-то похожего на исследователя.
Вот как эти мелкие.
— Вау, варвар!
— Это татуировка? А было больно, когда её делали?
Стоило мне сесть на землю, как игравшие дети с любопытством потянулись ко мне. А когда узнали, что я исследователь, начали просить рассказать про Лабиринт.
Я взглянул на Двальки: тот уже перебрался в сторонку.
«Мог бы совсем уйти, но раз остался, значит, ему тоже любопытно».
Двальки, похоже, тоже хотел послушать о Лабиринте и смотрел на нас издалека. Так что я раскрыл свой мешок с историями.
Разумеется, не тот, что открывал для Рейвен, с мечтами и детской верой в чудеса.
— Гоблин! Вы гоблинов тоже убивали?
— Ещё как. Сначала я вот так пальцами размозжил ему глаза, а потом кулаком ударил сюда. Череп у них довольно крепкий, пришлось бить трижды.
— Вау...
— Ещё помню, как однажды внезапно угодил в ловушку. Тогда я и правда думал, что сдохну. Разорвало не только мышцы, но и сухожилия, так что одной ногой я вообще не мог пользоваться. Я часами полз во тьме, почти не в силах идти, и искал хоть кого-нибудь, кто бы меня спас.
— Э-э...
— Да. Даже сейчас тяжело вспоминать. Кажется, кость в голени торчала наружу; каждый раз, когда она задевала пол, боль была такая, что в глазах темнело. А посреди всего этого ещё подействовал гоблинский паралитический яд — вот тогда я почти свихнулся. В тот момент я не понял, но позже оказалось, что у меня не хватает одного коренного зуба.
— ...А?
Видимо, дети ждали не таких правдивых историй: чем дальше я рассказывал, тем мрачнее становились их лица.
Ну да, кто им такое расскажет.
— А, и ещё кое-что. Обычно думают, что монстр сразу после смерти превращается в магический камень, но это заблуждение. Даже когда из носа и ушей у него течёт мозговая жижа, он ещё секунды три смотрит тебе прямо в глаза. Вот так.
— ...
— Про монстров скучно? Тогда расскажу про людей. Однажды я встретил мародёра, который носил человеческие уши на шее, как ожерелье...
— ...А-а-а-а-а!
Маленькая девочка, дрожавшая прямо передо мной, разрыдалась и убежала.
Я продолжил как ни в чём не бывало.
— Это, похоже, вам не понравилось. Тогда расскажу, как мне впервые оторвало руку.
— ...
— Тоже не то? Тогда... хм. Расскажу, как гильдия обвинила меня в том, чего я не делал, и попыталась убить.
— Простите...
— А?
— У вас... только такие истории?
Я уже собирался продолжить, когда один ребёнок спросил это дрожащим голосом.
Я без малейшего колебания кивнул.
— А чего вы ждали? Не знаю, какие сказки вы слушали раньше, но во время исследования такие кошмары случаются каждый день.
И в этом не было ни капли лжи.
Хотя даже в тот миг ты улыбался и говорил, что рад стать исследователем.
Это всё равно был настоящий кошмар.
— Так что...
Я посмотрел прямо на Двальки.
— Вам таким заниматься не надо. Поняли?