Глава 284 — Дрейф (4)

Это вообще реально?

Не розыгрыш какой-нибудь, не скрытая камера?

Я долго стоял без движения, охваченный чувством, для которого слова «растерянность» было мало. Кончики пальцев едва заметно дрожали, дыхание становилось всё тяжелее.

И всё же принял я это быстро.

«Временной перенос».

Этим одним объяснялись все противоречия, с которыми я столкнулся после пробуждения на острове.

Отрицать было бессмысленно.

В самом деле: если я, сидя за компьютером, мог очнуться в теле варвара, то почему перемещение во времени должно быть невозможным?

Разобравшись с мыслями, я посмотрел на Амелию.

— Ты уже знала.

— В какой-то мере.

Амелия слегка кивнула и сказала, что окончательно убедилась только после встречи с этими типами.

Я-то читал о них в книге, а в своё время они, оказывается, были весьма знамениты.

«Вот оно что... А я ещё удивлялся. Она не из тех, кто бьёт первым без причины».

Своеобразная привилегия путешественника во времени: раскусить ублюдков, прячущих свои намерения, и раскроить им черепа ещё до того, как они успеют что-то выкинуть.

Для них, конечно, ситуация дикая.

— З-знамениты? Ч-что это вообще значит?!

Да какая разница. Объяснять некогда.

Да и смысла нет.

— Кроме вас, на острове есть другие члены клана? Если да, просто кивни.

Я быстро перешёл к допросу.

Разобравшись с несколькими интересовавшими меня вопросами, я взял паузу и задумался.

— Двадцать лет назад, значит...

Итак, мы оказались за двадцать лет до нашего времени.

Иными словами, нам попались ублюдки, чьи преступления вскроются примерно через пять лет и закончатся для них казнью.

«Ситуация паршивее, чем казалась».

Из допроса выяснилось, что на острове держится больше тридцати человек.

А Амелия предупредила: остальные ещё куда ни шло, но глава клана «Элвис» — крайне опасный исследователь.

— ...Для начала надо двигаться.

— Да.

Мы с Амелией обменялись несколькими взглядами и быстро поняли друг друга. Как ни странно, в таких вещах мы с ней сходились неплохо.

Уговаривать никого не приходилось.

— Сначала снимем с них снаряжение.

— Тогда этих я возьму на себя.

Мы сноровисто стащили с них снаряжение и забрали рюкзаки.

А потом...

Лезвие мягко вошло в плоть.

Мы убили их всех.

Иначе и быть не могло. Как, спрашивается, отпускать их живыми?

Вернутся — и сразу начнут охоту на нас вместе с товарищами.

«Да и сами по себе они заслужили смерть».

Эмблема клана, чьи преступления раскроют через пять лет. Явные следы грабежа в рюкзаках. Да ещё всё то, что мы вытянули из них на допросе.

Чувству вины просто неоткуда было взяться.

— Что будем делать с телами?

— Лучше закопать.

— Тогда надо быстрее рыть.

На предложение Амелии я возражать не стал.

В таких делах стоит слушать специалиста.

— Тогда я пока сотру следы там.

Пока я копал яму для тел, Амелия вернулась к стоянке, разобрала костёр, который я развёл, и уничтожила постель из листьев, над которой я так старательно трудился.

Так закончилась моя короткая первобытная жизнь.

Что ж, пора возвращаться к цивилизации.

— Кинжал. Возьмёшь?

Мы сбросили с себя «Покровительство древесного духа» и облачились в одежду и снаряжение, добытые с убитых.

С моим прежним имуществом это, конечно, не шло ни в какое сравнение...

«Но пользоваться можно».

Желать большего в нашем положении было бы уже жадностью.

Закончив закапывать тела и присыпав землю, я принялся жевать вяленое мясо, запивая его водой из фляги. Затем сверился с компасом.

«Фух. Теперь хоть немного похоже на человеческую жизнь».

Впрочем, удивляться тут было уже нечему.

***

— Я приметила пещеру. Идём туда.

Небо понемногу светлело, наливаясь холодной синевой.

Минут через тридцать пути за Амелией я увидел небольшую пещеру. Она сказала, что заметила её, когда шла с Мишей к центру острова.

— Внутри просторнее, чем кажется.

— ...Ты ведь сюда не заходила?

— Просто обратила внимание, проходя мимо. Решила, что здесь удобно прятаться.

И она ещё помнит, где именно?

— Завидная память.

Я восхитился совершенно искренне, но Амелия только нахмурилась и ответила, что это давняя привычка.

— Ишь, взрослая женщина, а смущаешься от простой похвалы.

— ...Я не смутилась.

— О, ясно.

— Варвар, что должно означать это «ясно»?

Ясно значит ясно.

Впрочем, хватит болтовни.

— Лучше наконец расскажи. Что это был за камень?

Я вновь задал вопрос, который уже повторял несколько раз, и на этот раз наконец получил ответ.

— Осколочный камень записей. Наследие великого мудреца Гаврилиуса и сокровище, которое владыки Ноарка хранили долгие годы.

Так вот как он называется.

Сразу видно: к нынешней заварухе он имеет прямое отношение.

— Значит, нас отбросило в прошлое из-за этого Осколочного камня записей?

— Скорее всего.

Амелия без споров кивнула и продолжила.

Осколочный камень записей считался предметом из легенды: с его помощью якобы можно вернуться в прошлое и изменить историю. Поэтому она всю жизнь пыталась заполучить его.

— Тогда почему ты использовала такую штуку, когда была рядом со мной?

— Это... произошло не по моей воле.

— Что?

— Я с самого начала не знала даже способа его применения. Собиралась как следует изучить его уже после возвращения в город.

По словам Амелии, даже владыка Ноарка не знал, как им пользоваться, и потому только хранил его.

До тех пор, пока не появится «призванный эпохой», как сказал Аурил Гавис, передавая ей Осколочный камень записей.

«Чтоб его».

Говорят, вздохами удачу отпугиваешь, но вздох сам собой рвался наружу.

— Значит, ты тоже не знаешь, как вернуться?

— ...Да.

Амелия сказала это так, будто ей было неловко, но глаза у неё всё равно блестели.

Впрочем, понять её было нетрудно.

С её точки зрения сбылась мечта всей жизни. Куда сильнее, чем возвращение, её должно было волновать то, как именно изменить прошлое.

«Если я оказался здесь, что стало с той стороной? Всё там просто застыло?»

В голове всё путалось.

Но сколько бы я сейчас ни думал, выяснить ничего не смог бы.

Для начала стоило хотя бы удовлетворить любопытство.

— Так что случилось?

— В каком смысле?

— Мне интересно, что за причина заставила тебя так отчаянно рваться в прошлое.

— ...

На мой вопрос Амелия крепко сжала губы.

Ну не хочешь отвечать — так и скажи.

— ...

— ...

После этого надолго повисло неловкое молчание.

Я оказался втянут во временной перенос чёрт знает почему; ей тоже было о чём думать.

— Солнце встаёт.

Время прошло, рассвело, но мы остались в пещере.

Лишний раз выходить и рисковать встречей с теми ублюдками было ни к чему.

Эх, если бы у тех, кого мы убили, была лодка, можно было бы забрать её и уйти с острова.

«Кто ж знал, что они контролируют весь остров».

Это тоже выяснилось во время допроса: остров Фаруне был территорией их клана.

Они сделали его базой, откуда ходили по соседним островам и грабили исследователей без клана.

Даже те пятеро бродили по острову не просто так: проверяли, не забрался ли сюда кто-нибудь, пока основная часть клана была в отлучке.

«Хорошо хоть продержаться надо всего до конца дня».

На шестом этаже Лабиринт закрывается на шестидесятый день.

Удивительно, но именно сегодня этот день и наступил.

Хотя после временного переноса странно уже чему-то удивляться.

«Что там с ребятами?.. Им-то до закрытия Лабиринта ещё около месяца. Выдержат без меня и выберутся, наверное?»

Я невольно подумал о товарищах, оставшихся там, но не стал увязать в этих мыслях.

Да, сначала надо беспокоиться о себе.

Я ведь даже не знаю, смогу ли вернуться.

«Когда Лабиринт закроется, нас ведь не вернёт обратно как ни в чём не бывало?»

Пока я думал эту глупость, Амелия окликнула меня:

— Варвар.

— Моё имя — Бьёрн, сын Янделя, человек.

— ...

— Так что ты хотела сказать?

— Хотела сказать, чтобы ты заранее выбрал одно из удостоверений личности в рюкзаках.

А?

«А-а...»

Сначала я не понял, к чему это, но быстро сообразил.

Если мы вернёмся в город прошлого в таком виде, то даже пропускной пункт не пройдём. Я перерыл рюкзаки и собрал все удостоверения личности в одну кучу.

Их оказалось добрых четыре десятка.

— ...Почему они вообще таскают с собой столько удостоверений? Это же улика грабежа, если их обыщут.

— Обычное дело. Удостоверения тоже стоят денег.

Даже если не брать выходцев из Ноарка, у которых в городе нет законной личности, желающих получить новое имя хватает.

«Логично. Если рюкзак обыщут, награбленное всё равно найдут. Тогда уж выгоднее прихватить и продать удостоверения».

Мы стали по одному просматривать документы и выбирать те, которыми можно было бы воспользоваться.

В отличие от Амелии, которая была человеком, выбора у меня не было.

Среди всех этих удостоверений варварское нашлось ровно одно.

— Амелия Вериуэллз, значит? Хорошую штуку ты нашла.

Амелия выбрала удостоверение с таким же именем.

Раса — человек, пол — женский.

— Двадцать один год. У тебя совесть-то есть?

— ...Я... я не потому выбрала, что мне понравилось.

О? Что это сейчас было?

— Подожди, Амелия. Так сколько тебе лет?

— ...Не интересуйся мной, Бьёрн Яндель.

Амелия тут же вернулась к своему обычному виду и холодно оборвала разговор.

А я уж собрался поддразнить её: впервые видел, чтобы она запиналась.

— Просто если жизнь здесь затянется, придётся платить налоги. Я выбрала то, с чем платить меньше всего. И имя совпадает — так удобнее.

Ясно. Она уже держит в голове, что мы можем застрять в этом времени дольше чем на год.

Я недовольно цокнул языком, снова посмотрел на удостоверение в руке и повторно проверил, что мне предстоит запомнить.

«Имя — Нивельз Энче. Возраст — двадцать один. Ранг исследователя — шестой».

Основное — вот это.

Но у исследователя шестого ранга в Гильдии исследователей наверняка зарегистрировано несколько эссенций, так что «Гигантизацию» при людях лучше не использовать.

— Если всё проверил, дай сюда.

— А?

— Ты же велел не называть тебя варваром. При людях я не смогу звать тебя Янделем.

А, верно.

Я передал Амелии удостоверение, которым мне предстояло какое-то время пользоваться.

И тут произошло кое-что странное.

— Нивельз Энче?..

Амелия застыла с удостоверением в руках.

Словно это было имя кого-то, кого она знала.

***

— Ты его знаешь?

На мой вопрос Амелия покачала головой.

Сказала только, что это, должно быть, совпадение, и ничего больше объяснять не стала.

Вот уж умеет она доводить до белого каления.

«Если уж не собираешься говорить, так и вида не подавай».

Так или иначе, до закрытия Лабиринта мы убивали время в пещере.

Иногда перекидывались парой фраз, и один разговор особенно врезался мне в память.

— Способ вернуться я найду сама, так что постарайся не высовываться. Можешь натворить такого, что уже не исправишь.

— Не исправишь?

— Один маг как-то сказал мне: если возвращение в прошлое возможно, то даже самая ничтожная перемена может привести к гибели целой страны.

Похоже, речь шла об эффекте бабочки.

Ну, о том самом.

Один взмах крыльев бабочки — и на другом конце моря, на другом континенте, рождается тайфун.

«...Погоди. А что будет, если Бьёрн этого времени умрёт?»

Мысль пришла внезапно.

Раз уж это двадцать лет назад, в этом времени тоже должен существовать Бьёрн.

Наверное, ему сейчас как раз возраст жевать соску от бутылочки.

Но если этот ребёнок умрёт, что станет со мной?

«...Возможно, я в куда более опасном положении, чем кажется».

Когда вернёмся в город, на какое-то время лучше последовать совету Амелии: сидеть тихо и смотреть, что происходит.

— Понял. Никаких выходок, не беспокойся.

— ...Верю.

Сказала она это взглядом человека, который не верит ни единому слову, а потом снова погрузилась в мысли.

Время шло.

Несколько членов клана проходили неподалёку, разыскивая товарищей, пропавших на острове. Но Амелия заранее хорошо замаскировала вход, и нас не заметили.

И наконец...

[00:00]

Стрелка часов щёлкнула и сдвинулась.

Наступило время закрытия Лабиринта.

Шуа-а-а-а!

Белый свет обнял моё тело.

Перед глазами сразу всё поплыло, затем время словно потекло вновь, и краски постепенно вернулись. Я первым делом рассеянно поднял взгляд к небу — и невольно усмехнулся.

«И двадцать лет назад тут было так же пасмурно».

Обычное серое небо Лафдонии.

— Эй, ты ведь не собираешься сразу к себе?

— Разумеется, нет. Для начала — выпить.

Площадь измерений гудела от толпы исследователей.

Да, именно такой она и должна быть.

За последнее время столько всего навалилось, что эта мирная суета казалась непривычной.

Постепенно до меня начало доходить.

«...Это правда мир двадцатилетней давности».

Мне предстояло какое-то время жить здесь.