Глава 860 — Место, где определяют сильнейшего восходителя. «Звёздная колыбель» (2)

Попыток сломать Элис и Терезу — телом и душой — за всё это время было не счесть.

Ведь если бы кому-то удалось заполучить истинного прародителя чистой крови и любимую всеми святую деву, бояться стало бы нечего.

Но все эти уловки так и остались попытками.

Как бы тщательно ни готовили ловушки, как бы хитро ни расставляли сети, они не могли уйти от взгляда задрота-ветерана. К тому же ни Элис, ни Тереза не были теми, кого можно взять обычным промыванием мозгов или принуждением.

Да.

Так и должно было быть.

— У-у-у-ух…

— Беги… те!

Элис и Тереза стремительно ломались.

— Не пытайся сопротивляться. То, что я в них вложил, жалкой силой духа не преодолеть.

Он внедрял это медленно, долго, с предельной тщательностью.

Подстроил всё так, чтобы они поверили: всё хорошо, они справились. А сам тем временем забирался всё глубже, туда, куда не заглядывают даже они.

И вот результат.

— Ты же собирался сразиться со мной? Тогда зачем эта грязь?

Джинхёк сорвался на крик.

Он бросился к мучающимся Элис и Терезе и попытался хоть как-то остановить срыв, но их зрачки уже вытягивались, становясь узкими, как у змей.

— Самому противно такое говорить, звучит до ужаса пафосно, но, чтобы выйти со мной на одну сцену, тебе нужно понять, какой вес у слова «жертва».

Призрак, брошенный в Башне.

Не было нужды объяснять, какой стала жизнь Призрака меча, сгнившего изнутри за бесчисленные повторения.

Башня, полная одной лишь крови и смерти… что ж, приятным местом её не назовёшь.

— Потеряй столько же, сколько потерял я. А потом двое, кто носит в себе одинаковую боль, устроят последнюю резню клинками.

— У бреда тоже должен быть предел. Это уже не психическое расстройство, это чистой воды психопатия.

— Не воспринимай всё так трагично. Чтобы остановить истинное тело Азатота, вам всё равно нужна корона печати, разве нет?

А получить корону печати можно было только одним способом.

Иными словами.

Чтобы предотвратить конец мира, кто-то обязательно должен был принести себя в жертву.

— А-а…

— Ух… х-х.

Лица Элис и Терезы окончательно изменились.

Ситуация три против двух в одно мгновение превратилась в четыре против одного.

— Ну что ж, посмотрим, на что способны великие герои. Как тебе, Юсон? Любопытно же?

— Не собираюсь потакать твоим мерзким забавам. Позовёшь, когда всё закончится. Ко мне в любом случае дойдёт только один.

— Ого. Значит, ты ставишь все фишки на победу Джинхёка? Хм-м, а вот не знаю. Каким бы задротом-ветераном он ни был, против истинного прародителя и падшей святой девы вдвоём ему лёгкой прогулки не устроить.

Прежний Чхон Юсон с живейшим интересом плюхнулся прямо на место.

До кучи он ещё и попкорн с колой достал.

— Ах да, прежде чем начнём. Тех, кто даже смотреть не заслуживает, уложим спать.

Щёлк!

Стоило ему щёлкнуть пальцами, как Кейси, Джудро и Адель безвольно опустили головы.

И в тот же миг.

[Активируются «Кровавые копья»!]

Красные гарпуны, которые всегда надёжно прикрывали тыл.

На этот раз их острия были направлены не на врагов.

Ква-ква-ква-ква-ква-ква!

Обрушившийся пир крови.

Подавляющая огневая мощь Атараксии перепахала место, где стоял Джинхёк.

— Чёрт. Элис, это я! Я!

Он говорил отчаянно, но Элис уже лишилась разума и молча готовила следующий удар.

Обычно она без умолку щебетала обо всём на свете.

А теперь с холодным лицом швыряла смертоносное оружие — и от этого становилось в несколько раз страшнее.

И тут.

— …!!??

Ква-а-анг!

Кинжал сбил траекторию большого меча, ворвавшегося сбоку.

Джинхёк отвёл удар идеально, в самый нужный миг, но отдача в запястье всё равно оказалась чудовищной.

Магический меч Деркасия.

Сила клинка росла тем больше, чем глубже он пожирал тьму в сердце цели, и сейчас это свойство раскрылось в полной мере.

— Почему… почему вы выбираете не меня? Сколько ещё мне стоять у вас за спиной и только смотреть? Я не хочу. Правда больше не хочу.

Перед ним была не святая дева и не её падшая версия, а какая-то третья личность.

Да чтоб тебя, это ещё что такое?

Джинхёк прижал пальцы к ноющему виску и поспешно отступил.

У-у-ун!

Кровь снова собралась в плотную массу и бурно заходила волнами.

Падшая святая дева, без конца что-то бормочущая себе под нос, и истинный прародитель, бьющая навыками издалека.

Эта связка оказалась куда опаснее, чем можно было представить.

Джинхёк перехватил Меч рассвета обратным хватом.

Взять их вполсилы было невозможно.

Даже если придётся слегка ранить — действовать нужно наверняка.

Ква-анг!

Джинхёк рванул к Элис.

Если подавлять их по одной, начинать следовало с дамагера дальнего боя, который контролировал всё поле сражения.

В самом этом решении ошибки не было.

Ошибка была в другом.

— Вы снова не смотрите на меня. И опять идёте только к Элис. Я не прощу. Не прощу. Почему не я? Почему я не могу?!

Нужно было учитывать не боевую теорию, а особенности каждой из них.

Закричавшая Тереза извергла из всего тела страшную демоническую энергию.

— Дзиииин!

Магический меч издал жуткий резонирующий звон.

[Активируется «Искажённая священность»!]

[Активируется «Раскрошенная демоническая энергия»!]

Почти потухшая священная сила и демоническая энергия, которая миновала расцвет и уже начала выветриваться, медленно смешались.

— Вы должны стать моим. Только моим. Если будете и дальше так ускользать… да. Тогда я просто отрежу вам руки и ноги, и вы всегда будете рядом со мной.

Всё было просто.

Чтобы удержать бабочку, которая улетает к свободе, достаточно оторвать ей крылья.

— Не волнуйтесь так. Я сама буду кормить вас, одевать, мыть, выводить на прогулки и помогать во всём остальном. Разве это не похоже на мечту? Мы останемся вдвоём навсегда и сможем разделить все воспоминания, все мгновения.

Невинная улыбка на её лице напоминала жестокое и чистое желание ребёнка.

Невинная улыбка на её лице напоминала жестокое и чистое желание ребёнка.

Желание, ради которого оправданы любые средства.

И потому.

По спине пробежал холодок.

Джинхёк ощутил почти то же самое, что и при встрече с аватаром Азатота.

Ква-ква-ква-ква-ква-ква!

Следом обрушились властные удары меча.

В них не было ни выверенных форм, ни изящных сложных техник, но клинок, ведомый одним лишь инстинктом, оказался опаснее всего этого.

Ква-а-анг!

Ту-ква-анг!

Основным оружием Джинхёка уже стал Меч милосердия.

Для такой грубой лобовой схватки кинжала всё-таки не хватало.

— Хм-м. Выглядит, конечно, зверски, а толку как будто маловато. Они просто слишком хорошо знают друг друга?

Прежний Чхон Юсон протяжно зевнул, словно ему стало скучно.

Так можно и несколько часов протянуть, а гарантировать исход всё равно не получится.

Если отборочный бой затянется, весь интерес сойдёт на нет.

Кульминацию нужно было сделать быстрее и ярче.

Он использовал два средства.

Первое — усилил магический меч Терезы.

[Использована особая священная реликвия «Мастер перелома»!]

[Можно в точности воссоздать силу предмета, существующего на пятидесятом этаже, и вложить её в выбранное оружие. (Ограничений на выбор предмета нет.)]

[На одну минуту призывается «Разрушитель измерений»!]

[В магический меч «Деркасия» вселяется власть «Разрушителя измерений»!]

В следующее мгновение поднялась совершенно невозможная буря.

«Разрушитель измерений».

Собственное оружие Азатота явило свой ранг.

— …!

Этого Джинхёк тоже не предвидел.

И последствия оказались смертельно опасными.

Каждый выпад Терезы сам по себе был непрост, но теперь к нему добавлялось одно из самых неудобных уникальных вооружений — наравне с «Парящим чёрным оком»?

Да ещё в момент, когда он оказался застигнут врасплох?

«Не заблокировать…»

Разрушитель измерений — оружие причинности, способное разрезать даже причинно-следственные связи.

Такую вещь нельзя остановить одним желанием остановить.

＊＊＊

В тот самый миг, когда через «Мастера перелома» должен был сработать Разрушитель измерений, вступила в силу вторая карта прежнего Чхон Юсона.

[Активируется особый предмет «Плёнка предсмертной вспышки»!]

Хрясь!

Слабый удар — и флакон духов, который Элис бережно хранила у себя на груди, раскололся.

«Духи семи богинь».

Тот самый предмет, полученный от Рика Хеннесси.

Он повышал симпатию и даровал непоколебимую веру в выбранного человека. Когда его эффект пробудился, в воздухе разлился сладкий, щемящий аромат.

В зрачках Элис мелькнула едва заметная перемена.

Утраченный разум начал возвращаться.

Потемневшее зрение прояснилось, и первое, что она увидела, — это бешено несущийся удар меча.

На магическом клинке, целившемся точно в плечо Джинхёка, не было никаких тормозов.

Он мог не просто отсечь руку, а забрать жизнь.

Время потекло поразительно медленно.

Достаточно медленно, чтобы успеть перебрать бесчисленные мысли.

И потому.

По движению губ прежнего Чхон Юсона Элис поняла, чего тот добивается.

«Защити. То, что тебе дороже всего. И через эту благородную жертву отдай корону своему возлюбленному».

Корона печати.

Принять это было невыносимо, но… да.

Чтобы спасти множество жизней, корона печати была необходима.

«Значит, одной мной можно спасти не только жизнь контрактора, но и этих глупых товарищей».

К тому же кто мог поручиться, что она снова не потеряет разум и не возжаждет крови Джинхёка?

Значит, иначе было нельзя.

Пальцы дрогнули, но лишь на миг.

Элис шагнула между Джинхёком и Терезой.

Пух!

Жуткий звук разрываемой плоти врезался всем в слух.

Кап. Кап. Кап.

Кровь падала на пол редкими каплями.

Клинок вошёл Элис в сердце.

— Э… лис?

Зрачки Джинхёка дрогнули, словно земля ушла из-под ног.

Он был так ошеломлён, что не мог мыслить связно.

Сначала — лечение.

Рана. Насколько тяжёлая рана?

Он ощупью проверил место, куда вошёл меч, и понял: участок, где должно было быть сердце, исчез полностью.

— Знаешь…

Элис заговорила.

Изо рта у неё толчками хлынула кровь.

— Подожди. Не говори. Так опасно. Молчи и не двигайся.

— С самой первой встречи мне нравилась кровь контрактора. Она была такая сладкая… и от неё на душе становилось тепло.

— Да полежи ты спокойно! Я что-нибудь придумаю.

«Покровительство звёзд», «Мандала». Чёрт, надо было собрать куда больше способностей, связанных с исцелением.

Почему он так пренебрегал именно этим?

Раскаяние накрыло его безумной волной.

Столько времени. Столько скопированных способностей.

А сейчас не было ни одной, которая действительно нужна.

Бессилие и отчаяние.

…рушили все чувства разом.

— А потом я поняла, что мне просто нравился контрактор. Мне всегда было одиноко и тяжело, но с того дня, как я встретила тебя, каждый день стал весёлым и счастливым.

— Хватит нести чушь! Сосредоточься на восстановлении. Ты же истинный прародитель! Истинные прародители бессмертны!

Джинхёк кричал как безумный.

— Спасибо. За то, что дал мне такие воспоминания. За то, что был рядом с такой, как я.

Тонкая рука Элис коснулась щеки Джинхёка.

Кан Джинхёк.

Этот мужчина был для неё единственным — драгоценным настолько, что дороже уже некуда.

Настолько, что за него не жалко отдать жизнь.

Поэтому.

Поэтому живи долго и счастливо.

И за меня тоже.

Так сказала Элис.

Тук.

Её голова бессильно склонилась.

И одновременно.

Появилась корона, на которой были выгравированы символы всех языков, существующих в Башне.

[Вы получили «Корону печати».]

— Трагедия — это хорошо, а вот дешёвую мелодраму я не люблю. Хотя, признаю, было неплохо. Ценный опыт жертвы получили, корону печати добыли, Азатота теперь можно остановить. А? Сплошная двойная выгода.

В глухой, вязкой тишине только прежний Чхон Юсон хихикал и запускал праздничные залпы.

＊＊＊

В то же самое время.

Две другие личности Элис и Терезы, находившиеся в Храме презрения, почувствовали неладное.

— Почувствовала?

— Да. Похоже, нас хорошо приложили.

Раз возник удар такой силы, значит, жизнь была на грани угасания.

Следовало считать, что самый страшный вариант, которого они опасались, всё-таки случился.

Они некоторое время смотрели друг на друга.

Что делать в таком случае, они уже обсудили заранее.

— Жалеешь?

— Пожалуй, буду жалеть. Но с контрактором той глупой мелкой всё равно больше подходит быть рядом, чем мне.

Жалость останется, но цепляться за эту жизнь, кажется, незачем.

Придётся довольствоваться тем, что эта бесчувственная, туповатая, не способная толком сказать, чего хочет, но гордая до безумия Её Величество снова сможет улыбаться.

— А ты?

— Я тоже… ничего не поделаешь. Святую деву, которая потеряла разум и окончательно сошла с ума, я, пожалуй, не смогу терпеть.

Другая личность Терезы тоже криво усмехнулась.

К ней уже притекали эмоции и воспоминания тела, оставшегося далеко отсюда, и она поняла, что произошло.

— Тогда сделаем это.

— Да.

[Элис и Тереза активируют «Эссенцию души»!]

Чистый свет, вышедший из их тел, полетел к дворцу Азатота.

＊＊＊

Ку-ку-ку-кунг!

Две внезапно налетевшие полосы света вошли в Элис и Терезу.

И тогда.

Тук…

В теле Элис, уже начавшем холодеть, прозвучал тихий удар сердца.

— М…?

Элис осторожно открыла глаза.

С того мгновения, как в её тело влилось что-то тёплое, она снова смогла дышать.

— У-а-а-а! Я… я не хотела этого делать! Это не мои настоящие чувства, хлюп. Правда. Ик. Н-нет. Я не такая, я н-не такая! Простите. Простите. Простите. Простите.

Тереза, пришедшая в себя, рыдая, рухнула на месте.

Вина за то, что она пыталась ранить Джинхёка и пронзила Элис, сотрясала всё её тело, как осиновый лист.

— Всё хорошо. Это не ваша вина, госпожа Тереза.

Джинхёк успокоил её.

А затем сразу подошёл к Элис и молча крепко обнял.

— Д-дышать нечем, контрактор. Сей владыка сейчас тяжелораненая больная.

— Хорошо… как же хорошо.

Элис барахталась, но Джинхёк прижал её ещё крепче.

Да.

Все выжили — значит, этого достаточно.

Только вот.

— …А с тобой мы сейчас поговорим.

Джинхёк посмотрел прямо на того, кто устроил эту мерзкую игру.

Он мог поклясться: из них двоих здесь выживет только один.

Ещё никогда он не был так зол.