Глава 852 — Последний оплот «дворец Азатота» (2)
Их провели. И провели безупречно.
От осознания этой болезненной правды древние божества взбесились так, что едва не рвали мир вокруг себя на части.
Ба-а-а-ах!
Внешняя стена крепости разлетелась на десятки обломков.
С неба накатывал ураган маны, поднятый бесчисленными божествами.
— Как можно было допустить такую идиотскую ошибку?!
— Мы все плясали под дудку этого мерзавца?!
— Не понимаю, как он вообще воспользовался пространственной щелью, которой могут пользоваться только жрецы полумесяца. Если Азатот не дал разрешения лично, запрет должен был разорвать тело нарушителя в клочья.
Смятение, ужас и страх.
То, что удар пришёлся в самое тайное и самое защищённое сердце их владений, было именно настолько опасно.
Они даже не понимали, сколько врагов успело пройти через ту щель.
— Проклятая запретная книга.
Йог-Сотот медленно заговорил.
Некрономикон.
Он наверняка расшифровал написанное там.
— Этого не может быть. Мы точно знали, до какой степени он способен понимать эту книгу.
О своей главной слабости они знали прекрасно.
И потому через шпиона Одина и скандинавских божеств тщательно выяснили пределы сведений, к которым можно получить доступ при помощи Некрономикона.
Да, среди них встречались довольно опасные вещи. Но ничего такого, что позволило бы через пространственную щель попасть прямо во дворец Азатота!
— Значит, он узнал о предателе и скрыл часть информации. Либо его способность к расшифровке внезапно выросла в разы.
Следовало считать, что за короткое время у него появился способ читать древний язык и утраченный язык.
Впрочем, выяснять, что именно произошло, теперь уже не имело смысла.
Дело было сделано. Вопрос оставался один: как отвечать.
— Если возвращаться сейчас, мы потеряем слишком много времени.
Колыбель овец и дворец Азатота находились на расстоянии, которое невозможно было вообразить.
И дело было не только в физической удалённости. Между ними накладывались друг на друга владения множества божеств, и каждое со своими запретами; пробираться пришлось бы, снимая их один за другим.
Если не считать пространственной щели, свободно перемещаться там мог только Ньярлатхотеп.
Но Ньярлатхотеп уже давно отсутствовал и нигде не появлялся.
— …
Нос-Идик молчал.
Он единственный знал правду, но здесь не мог даже рта раскрыть.
Ктхун осторожно прошептала ему на ухо:
— С Ньярлатхотепом всё будет в порядке?
— Да. Убить его не удалось, но рана смертельная. По меньшей мере несколько сотен лет у него не будет полноценного тела.
О том, что они подняли руку на своего, узнают ещё очень нескоро.
До тех пор времени на подготовку хватит.
Нет — им казалось, что хватит.
Никто не ожидал, что случится худшее.
— Значит, остаётся только один способ.
— Да. Нужно отбить пространственную щель, которую они удерживают, и всем перейти во дворец. Многие исчезнут во время перемещения, но если Он пробудится, они всё равно обречены.
— Сторожить это место больше незачем. Поднимайте все войска.
Да.
Они пропустили удар. И что с того?
С такой армией оборону Союза можно было смести в один миг.
К тому же, как бы ни ослабла охрана, дворец Азатота оставался дворцом Азатота.
Сам Азатот был всемогущей и всеведущей крепостной стеной.
Бум! Бум! Бум!
Вскоре воинство древних, превосходящее всякое воображение, двинулось на Союз.
＊＊＊
Шорх.
Осторожно.
Очень медленно.
Они прошли через вход и углубились во дворец. Внутри их встретили бесчисленные колонны и странные каменные изваяния.
«Планировка опять изменилась с прошлого раза».
Впрочем, иначе и быть не могло: после одного вторжения здесь наверняка придумали новые ловушки.
Некоторые Джинхёк узнавал, но большинство видел впервые.
Даже задрот-ветеран с огромным стажем не мог охватить всю картину. Последний опорный пункт и правда был местом вне всяких правил.
— Плотность маны… стала другой.
— Уже не просто кожу щиплет. Дышать тяжело.
Даже Тереза де Лоренсия и Элис фон Атараксия, уже поднявшиеся до уровня высших абсолютов, чувствовали сильное давление просто оттого, что находились здесь.
— …
— Мне… тут нехорошо.
— У м-меня тоже ноги дрожат.
Разумеется, Адель, Кейси и Джудро, уступавшим им рангом, приходилось ещё хуже.
Спасала только характеристика «Убийство ради удовольствия»: она притупляла чувства и позволяла полностью уйти в бой.
Кто-нибудь другой на их месте уже лишился бы сознания или рассудка.
Глаза Джинхёка быстро задвигались.
Шур-шур-шур.
Страницы Некрономикона в его руке одна за другой перелистывались, распознавая и расшифровывая новые сведения.
«Вот как. Два проклятия и три барьера, переплетённые в одну структуру».
Чутьё их не улавливало, но сейчас весь этот громадный коридор был опутан пятью тонкими нитями маны.
Сделай шаг, ничего не зная, — и клубок начнёт всё сильнее облеплять тело, пока сам же не приведёшь себя к гибели.
Конечно.
Если просто идти напролом, не зная, как всё обезвредить.
[Открыт «пространственный инвентарь»!]
[Призван «Паук грёз»!]
Тюк!
Наружу выскочил маленький пушистый паучок, до смешного милый.
Его вырастили на тёмно-синей огнецветной траве с сорок восьмого этажа и панцирных жуках сопротивления, обитающих на сорок девятом: три кормёжки в день, без пропусков.
— Прошу.
— Кьот!
Паук грёз отдал честь крошечными передними лапками и спустился с руки Джинхёка.
Топ-топ-топ!
Затем он принялся усердно собирать невидимые нити.
Со стороны могло показаться, будто он гребёт всё подряд наугад: ведь он втягивал нити третьим глазом и чутьём.
Но нет.
Такой трюк был под силу только Пауку грёз.
— Вау…
— Удивительно.
Тереза и Элис широко распахнули глаза.
Нашли чему удивляться.
Это было только начало.
На губах Джинхёка появилась лёгкая улыбка.
[Все вредоносные нити, растянутые в коридоре, собраны!]
К штурму дворца Азатота он готовился по-настоящему тщательно.
До подъёма на пятидесятый этаж Джинхёк потратил почти всё отпущенное время, не теряя ни секунды, чтобы найти путь совершеннее и безопаснее прежнего.
— Идём.
Он снова двинулся вперёд.
— А-а-а-а…
В точном соответствии со вкусами Азатота, любившего музыку, по всем дорогам едва слышно разливались мрачные мелодии самых разных видов.
И когда звук стал чуть яснее и слаще…
[Вы вошли в «Озёрный сад, где покоится Галактика»!]
Перед ними открылось место захватывающей красоты.
Флуоресцентные животные и растения.
Они мирно бродили по саду, и эта картина совершенно не вязалась с дворцом Азатота.
Словно кадр из космической фантастики.
— С этого места всем вставить вот это.
Джинхёк достал целую горсть предметов, похожих на фасолины.
Если долго слушать эту музыку и пение, станешь «рабом Азатота» и превратишься в бесплотного духа, обречённого вечно скитаться по дворцу.
— Беруши? Значит, они перекроют звук?
Тереза спросила с наивным выражением лица.
Ну конечно.
Такой звук не заглушить на сто процентов даже самыми совершенными берушами.
Ведь песню исполнял Трунембра, личный музыкант Азатота. Чем громче становилось безумное пение, тем отчётливее где-то в глубине мозга шевелилось непонятное чувство.
— Это вспомогательный предмет. Он перестраивает ману в песне и превращает её в безопасную мелодию.
— И это сработает, если просто вставить их в уши?
Конечно, не просто так.
Нужны были точный тембр и красивая мелодия.
— Кхм! Кхм-кхм!
Джинхёк прочистил горло.
Давно он не пел — горло слегка першило.
Да и голосовые связки подпрыгивали так, словно подхватили простуду.
К слову, Азатот очень любил высокие ноты, а значит, чтобы вмешаться в его музыку, пришлось бы швыряться соответствующими верхами.
Так, посмотрим.
Тогда выбор песни, конечно…
— Только не это.
— Остановись!
Все побледнели.
Но Джинхёк уже всё решил.
[Выбрана песня Со Чханхви «Tears».]
[Выбрана «женская тональность».]
[Навык «Небесная мелодия» заново настраивает синхронизацию с песней.]
Да. Для захвата сцены лучше ничего не найти.
Трунембра, древний музыкант, мог петь на весь дворец, но не мог сражаться. Чтобы подавить его, требовалось именно такое решение.
— Жесто-о-о-окий!
Джинхёк запел во всю силу.
Бесчисленные ноты вытесняли прежние, и все животные и растения в Озёрном саду застыли на месте.
Сколько продолжалось это оглушительное исполнение?
Наконец поток маны вокруг полностью изменился.
Теперь песня Трунембры больше никак на них не действовала.
«Хе. Во всей Башне такое под силу разве что мне одному».
Разнёс…
Так он подумал.
Только реакция на месте оказалась не слишком восторженной.
— Кх-х-хм.
— Кажется, стало только мучительнее. Лучше бы нас околдовала та песня.
— Договор про караоке после выхода отменяется.
— Этот старший брат даже песней умеет атаковать.
Это было не похоже на нормальную критику — скорее на поток обвинений, щедро сдобренных эмоциями.
Он им, между прочим, драгоценные жизни спасал, а они только жаловались.
И всё же Джинхёк не мог не подумать, что оценки слишком суровы: он ведь даже нашёл время на уроки вокала.
＊＊＊
Прорвавшись через Озёрный сад, где покоится Галактика, Джинхёк и остальные прошли ещё множество коридоров и столкнулись с новыми испытаниями.
Каждый раз Джинхёк доставал предмет или средство, подходившее именно к этой ситуации.
[Использован особый предмет «Крюк извлечения»!]
[Активирован великий барьер «Граница глупости»!]
[Эффект священной реликвии «Источник замедления» проникает внутрь!]
Разумеется, справиться можно было не со всем, поэтому места, которые выглядели слишком неприятными или опасными, они обходили.
Плюх.
Едва справившись с тремя стражами, Джинхёк сел прямо на пол.
Бух! Ш-ш-шурх…
На груди каждого стража остались следы: от «Меча милосердия», от демонического меча Терезы «Деркасия» и от алого штыря.
Между ними виднелись раны от ивовых техник Аделя, а также от алебарды Кейси и косы Джудро.
— Стражи здесь тоже не шутят.
— Каждый почти дотягивал до среднего древнего божества.
— Все хорошо потрудились. Сейчас немного переведём дух, так что поешьте и отдохните.
Для такого места ланч-бокс выглядел слишком уж прилично.
Пение провалилось, но с едой Джинхёк не имел права промахнуться.
В конце концов, обеспечить рейдовый отряд вкусным и питательным обедом — тоже обязанность рейд-лидера.
Он подготовил хрустящий японский тонкацу, мадзэсобу и лапшу удон ручной вытяжки. На десерт были сладкое шоколадное мороженое и освежающий лимонный шербет, так что жаловаться было не на что.
Жуй-жуй.
Все устали и с удовольствием приняли редкую передышку.
Лишь после этой небольшой паузы можно было подумать, что делать дальше.
Когда стражи пали, открылись три развилки.
У входа в каждый проход был выбит свой знак.
Адель покосился на один из них.
Компас, полученный от Старших богов, указывал на крайний левый проход.
— Чхон Юсон там?
— Да. Где-то внутри. Я думал, он, конечно, идёт к комнате Азатота, но это довольно странно.
Адель потряс компас и снова попытался определить направление.
Но кончик стрелки всё равно указывал влево.
— Если этот ходячий геморрой ушёл туда, нам будет проще добиться своего. Мы все идём направо и забираем Первозданный Хаос. Как вам план?
— Ха-а. Ты сейчас серьёзно?
Адель облизнул губы.
Мягко струящийся меч.
Вдоль клинка, светившегося кровавым багрянцем, поднимался тонкий запах крови.
Да. Целью этого безумного маньяка битвы было сломать сильнейший меч по имени Чхон Юсон.
Плевать ему было и на конец света, и на то, что станет с пятидесятым этажом.
Значит…
— Тогда расходимся здесь.
Их совместный путь заканчивался на этом месте.