Глава 817 — Без названия

Рэндидли очень хотел бы расслабиться и довериться миру этих двоих, возомнивших себя его тюремщиками. Ему хотелось верить, что они честны в своих объяснениях. Черт возьми, Рэндидли кожей чувствовал: они искренне убеждены, что ведут с ним игру в открытую. В их глазах он был кем-то вроде ценного рекрута, которого они жаждали втянуть в свои будущие начинания.

Для них честность сейчас была единственным способом навести мосты. И все же…

Теперь Рэндидли заботила точность. Достаточно ли он уверен в их словах, чтобы не обострять ситуацию? Мог ли он просто оставаться здесь и осваивать свой Навык Души, пока Шаль сражается с… Сило?

Что-то здесь смердело. Словно внезапный зуд, который Рэндидли ощутил на затылке.

Рэндидли не верилось, что всё пройдет так гладко. В том, как развивались события, чудилось нечто… подозрительное. Но даже если это не так, их прежние планы уже пошли прахом из-за его краткого обучения у Шаля. Насколько легко случайность может пустить их замыслы под откос еще раз?

Версо продолжал говорить, пока Рэндидли пытался разобраться в своем беспокойстве.

— Расслабься и оставайся с нами до самого конца, — вещал он. — Как только Шаль совершит вознесение, он отправится ввысь, в глубинные пределы Нексуса, на суд. Если его сил окажется достаточно – а так и должно быть, учитывая, сколько времени Теллус потратил на его совершенствование, – наш мир познает небывалое изобилие…

— Случайность? — Выпалил Рэндидли. Ему очень хотелось выкроить время и просмотреть множество уведомлений, полученных при пересоздании Навыка Души. У него еще не было такой возможности, а кто знает, какие бонусы и тревожные послания прислала Система. Но интуиция не позволяла ему оставить тему Теллуса. Он зацепился за слово, оброненное Версо:

— Почему Сило был случайностью?

Версо замолчал и переглянулся с Оракулом. Моложавая женщина сплюнула на землю и всплеснула руками. Тогда Версо пожал плечами и ответил:

— Полагаю, вреда от правды не будет. Перед началом войны Копейщик отправился исполнять роль Аутарха, чтобы направлять атаки вайтов на Теллус; ведь верховный владыка вайтов был убит самим Копейщиком сотни лет назад.

— Пока он отсутствовал, Источник Копья исчез, — продолжал Версо, и его глаза сузились до щелок. — Это стало предметом жарких споров. Поскольку это случилось во время моей смены, я попал под подозрение. Лишь оглядываясь назад, стало очевидно, что у Источника Копья зародилось сознание, и он ушел по собственной воле. В конце концов, это средоточие мощнейших Образов Теллуса. Так ли странно, что он сумел превзойти самого себя? С тех пор он создает гомункулов, через которых пытается вновь стать доминирующим Образом Теллуса. Сило – один из них. Ах да, кажется, ты знал Скарч? Она была такой же.

— Их было много, — вмешалась Оракул. — Но Сило продержался дольше всех. Мы бы даже не обнаружили его, если бы не ты, так что знай: не всё твое вмешательство было во вред.

Нахмурившись, Рэндидли перевел взгляд на Оракула. Подозрения крепли. В их честности был резон, если они хотели его завербовать, но неужели до такой степени? А теперь еще и почти комплименты…

— Знаешь, какое-то время мы всерьез считали героем тебя, — сказал Версо и, к удивлению Рэндидли, усмехнулся. — Именно поэтому в Южном регионе ты столкнулся с Пропагатором. Твой Уровень рос, но далеко не с той скоростью, которой мы ожидали. Мы списали это на ограничения твоего класса Заклинателя копья и оставили эту затею. Но Уровень Сило в то время рос стремительно, что и привлекло наше внимание.

Рэндидли отложил эту сбивающую с толку информацию в памяти, чувствуя всё большую неловкость от того, насколько дружелюбными и услужливыми были эти двое. Это ведь… по сути, домашний арест, не так ли?

Медленно поворачиваясь, Рэндидли вглядывался в их лица. Версо продолжал объяснять, как они натравливали вайтов на Сило, чтобы закалить его, пока Рэндидли препарировал ситуацию в уме. Всё это время чувство неправильности, предупреждающее об опасности для Шаля, становилось всё острее. И как бы Оракул ни хмурилась, она явно одобряла слова Версо.

И чем дольше Версо говорил, тем радушнее он становился.

Пока Рэндидли хмурился, видя эту странную перемену в их отношении, в памяти всплыло одно из первых высказываний Версо.

— И я стар. И устал. Слишком стар для планов, на которые обрек себя Копейщик. Но он был одержим. Он не мог отпустить память об Этеллем, своей любви. Чтобы защитить мир, породивший её, он подверг нас сотням лет анабиоза в этом аду. И сейчас наше освобождение так близко, что я чувствую его вкус.

Странный трепет удивления пронзил Рэндидли, когда его осенило.

«Эти ублюдки празднуют победу. Может, они и здесь, чтобы я ничего не испортил, но они настолько уверены в триумфе, что изливают душу от облегчения».

Ноющее чувство тревоги нарастало, пока не окутало Рэндидли и Версо мрачной тенью. В этот момент Рэндидли уже не мог сосредоточиться на рассказах собеседника о тяготах и испытаниях долгих лет.

Вместо этого Рэндидли предстояло принять решение.

У всего была цена.

Эти двое старых, вероятно, очень могущественных Мастеров могли быть правы. Возможно, они просто ждали столкновения Шаля и Сило, которое решит общую судьбу Теллуса. Как бы Рэндидли ни боялся что-то упустить, он не верил, что Шаль проиграет даже Сило, чьи образы были искажены и раздуты Эфиром, которым тот себя насильно кормил.

Рэндидли готов был признать: если битва пойдет так, как верили Оракул и Версо, Шаль победит. Он вознесется, и Копейщик спасет мир своей возлюбленной, потому что Теллус преодолеет Второе Бедствие, не полагаясь на помощь Немезиды.

Но состоится ли эта битва?

Рэндидли не находил причин, по которым она могла не случиться.

Более того, он не видел сценария, при котором с Шалем произойдет что-то плохое. Честно говоря, самой большой угрозой могло стать само вознесение – Рэндидли совершенно не представлял, что оно за собой повлечет.

И всё же дурное предчувствие не отпускало. И чем дольше он стоял здесь, тем хуже оно становилось. Нужно было решить: готов ли он заплатить цену за недоверие к этим двум Мастерам или заплатить цену за доверие к ним. В итоге выбор оказался прост.

Внезапно Рэндидли перебил Версо:

— …и вы уверены, что нет никакой силы, которая попытается остановить это вознесение? Или узурпировать его?

Версо замолчал, и его лицо мгновенно исказилось от раздражения при упоминании о возможности провала.

— Разумеется, такой силы нет.

— Если бы не было независимых сущностей, как бы я вообще смог нарушить ваши планы? Копейщик не может контролировать всё, — сказал Рэндидли, искоса поглядывая на Оракула. Вопрос был не совсем честным, ведь он пришел из другой Когорты, но эти двое, похоже, об этом не знали. И из них двоих он верил, что Оракул меньше захлебывается от радости предвкушаемого успеха. Если и существовала малейшая угроза, она бы заметила её первой.

Версо фыркнул, не удостоив его ответом. Но на лице Оракула Рэндидли увидел именно то, что ожидал.

Она нахмурилась.

— Никого нет! — Угрюмо бросил Версо.

Но на этот раз Оракул возразила:

— Ну… это не совсем так.

Версо свирепо посмотрел на нее.

Оракул пожала плечами, явно задетая его высокомерием.

— Первый Пропагатор, изначальный лидер вайтов.

— Эта тварь? Копейщик сломил его, — пренебрежительно отмахнулся Версо.

— Его Образ был сломлен, — поправила Оракул. — Технически он сбежал, смертельно раненный. Мы долго искали его труп, но так и не нашли. Он тоже захочет, чтобы его собственный Образ вознесся. Вполне возможно, он долго выжидал этого момента.

— Пф-ф, ты суеверна, — Версо махнул рукой. — Даже если он выжил, что он может сделать?

— У него были сотни лет… — тихо проговорила Оракул. Тревога на её лице нарастала.

— И что бы он делал всё это время? — Потребовал ответа Версо. — Его Образ был разбит. Этого ты не можешь отрицать. Он был смертельно ранен. Его телу потребовались бы поколения, чтобы исцелиться. А его величайшее оружие, энергия вайтов, была у него украдена. Теперь же, похоже, это оружие и вовсе изгнано из этого мира. Что он может сделать один, сам по себе?

Рэндидли медленно моргнул. Из разрозненных косвенных улик начала выстраиваться пугающая теория. Более того, в его груди запульсировала река кармы. Внезапно ему стало ясно, откуда шло это дурное предчувствие.

— Он мог научиться владеть копьем, — прошептал Рэндидли.