Глава 811 — Без названия

Рэндидли усмехнулся, несмотря на панику, шевельнувшуюся где-то в животе. Было трудно подавить воспоминания о времени, проведенном вместе за изучением Гравировки Маны. — Разумеется. Ты потеряла из виду то, ради чего сражаешься. Чего же ты ожидала?

На лице Лукреции мгновенно проступил прежний задор. Ее гневный взгляд обрел почти физический вес. — Хм. И что ты можешь знать о моем провале, о великий Прародитель?

Улыбка Рэндидли стала едва заметной. — Многое. Ты сражалась здесь, в моем Навыке Души. Теперь, когда я присматриваюсь, я чувствую нити смысла, пронизывающие все это.

— Значит, ты снова предлагаешь мне спасение? Еще один шанс на жизнь? — Спросила Лукреция, уставившись на Рэндидли со странным отчаянием. Затем она зашлась в кашле; ее верхняя часть тела содрогалась, в то время как нижняя неподвижно лежала в стороне.

Когда кашель утих, Рэндидли медленно покачал головой. — Я не собираюсь делать для тебя исключение, если ты об этом. Я не могу. Не моя сила дала тебе первый шанс, Лукреция. А твоя собственная.

— Значит, я умираю, — сказала Лукреция. С медлительностью угасающего сознания она в изумлении прижала руку к груди. — Подумать только… Мне так грустно. И страшно. Я не… Столько всего нужно было сделать. Я должна… должна присмотреть за Альтой до конца. Она уже?

— Еще нет. — Рэндидли поднялся и посмотрел на запад, где Альта сражалась против Аллики и Рейта. Затем он присел на корточки рядом с Лукрецией. — Она бьется даже сейчас. Кажется, она должна была бы их сокрушить. Но она этого не делает. Таков Путь, который она выбрала. Слишком слепа, чтобы видеть дорогу впереди.

Лукреция, казалось, задумалась над этим. Кровь продолжала сочиться из ее раны. Рэндидли чувствовал, что время Лукреции на исходе. Если она хотела что-то сказать, ей стоило поторопиться.

Но Рэндидли понимал, что не может навязывать эти разговоры. Этому он научился, слишком часто пытаясь заговорить с Кайльмом.

«Так всегда и бывает между родителями и детьми», – подумал Рэндидли, глядя на окровавленные камни под Лукрецией. «У взрослых есть понимание и подготовка, но у детей – вся полнота контроля. Раз уж я создал этот мир, я всегда был обязан направлять их. Но я этого не делал».

«Все эти годы они звали меня. А меня, черт возьми, не было рядом».

— Почему… — Лукреция снова облизала губы. — Почему я проиграла?

— Потому что ты не хотела побеждать, — мягко ответил Рэндидли.

Лукреция одарила его таким убийственным взглядом, что он снова усмехнулся. Рэндидли пожал плечами. — Нет, это правда. Ты была так зациклена на Альте, что перестала прислушиваться к собственным желаниям. Ты была просто… как камера наблюдения. Наблюдала под видом защиты. Но из-за этого Альта выросла избалованной.

— Что такое «камера наблюдения»?

Рэндидли с досадой посмотрел на небо. Неужели именно на этом месте перевод Системы его подвел? Но объяснение заняло бы слишком много времени…

Поэтому Рэндидли снова пожал плечами и произнес:

— Я имею в виду, что быть родителем – это не просто присутствовать рядом. Нужно еще и общаться. Ты перестала это делать. Ты позволила ребенку формировать будущее до того, как она была к этому готова, и вот результат.

Лукреция пристально посмотрела на него. — Ты в последнее время ведешь себя как большой знаток.

Он поморщился. — Да. Мое преступление в сто крат хуже твоего. Но я намерен это исправить. А ты?

Лукреция оскалилась. — Я умираю.

— Ты и раньше умирала, — сказал Рэндидли, выпрямляясь. — Помнишь, о чем ты думала, когда Аутарх расплетал саму ткань того, чем ты когда-то была? Там была искра. Что-то, что отказалось гаснуть. Это поддержало тебя тогда. Может поддержать и сейчас. Удачи.

Уходя, Рэндидли проигнорировал отчаянные вздохи Лукреции и подошел к Кайльму. Тот рухнул и теперь прислонился к небольшому валуну. Когда Рэндидли оказался перед ним, Кайльм поднял на него подозрительный взгляд. — Полагаю, у тебя есть соображения о том, что мне делать дальше? Мне это не интересно. Моя жизнь принадлежит мне…

— Знаешь, почему Император был так силен? — Спросил Рэндидли, приседая перед Кайльмом.

Кайльм моргнул.

— Ну… это прозвучит немного издалека. Ты много знаешь о химии? — Увидев выражение лица Кайльма, Рэндидли поспешил продолжить. — …в общем, достаточно сказать, что материя, всё сущее, состоит из связей. Связи – это запасенная энергия. Чтобы создать связь, нужно забрать энергию у мира. И наоборот: когда ты разрушаешь связь, энергия высвобождается. Понимаешь?

Кайльм нахмурился. Уже прогресс.

— Причина, по которой ты никогда не станешь Императором, в том, что ты пытаешься достичь его силы, создавая что-то. Выстраивая империю с тяжелой короной. Но нельзя владеть этой силой в процессе созидания. Энергия консервируется при создании чего-то столь долговечного, как корона или империя. Чтобы достичь цели, тебе нужно разрушить связь. — Мимолетным усилием воли Рэндидли призвал над своей головой Крону Иггдрасиля: Катаклизм и Мрак. Он потянулся и коснулся ее серого металла. — Император, которому ты так поклоняешься, отказался от своей короны, уничтожил свое королевство и свой род, отбросил всё это, чтобы защитить свой народ. В этом была его мощь. Вот почему мир до сих пор трепещет при его имени. Ничто в этом мире не дается даром, Кайльм.

Затем Рэндидли отошел, направляясь вглубь своего Навыка Души. Честно говоря, эта роль божества начинала ему нравиться. К ощущению того, что последнее слово всегда остается за тобой, можно было привыкнуть.

*****

Аллика прижала руку к боку, чтобы унять кровотечение. Большинство других ее ран были прижжены атаками Металлической Королевы, но когда Аллику впечатало в стену, длинный осколок камня распорол ей бок. Стиснув зубы, Аллика направила в рану все свои познания в исцелении.

Она бы даже выпила немного этой изумрудной эссенции, если бы могла, но она была слишком далеко от окрестных прудов. И от ближайшего водоема, который они обрушили на Металлическую Королеву, чтобы погасить яростные волны пламени, окружавшие ту подобно плащу.

— Я не могу проиграть здесь. У нас была мечта… наша мечта… изменит весь этот гребаный мир!! — Взревела Металлическая Королева. Пламя вокруг нее взметнулось выше. В самом сердце этого огня она была едва различима – скорее средоточие ярости и размытых очертаний, чем человек.

Перед ней Рейт устало улыбнулся. — Для Прародителя всегда найдется работа. Что ж, иди сюда, мерзость. Позволь мне упокоить тебя.

Обе фигуры сорвались с места, заставив землю под собой треснуть. Металлическая Королева рванулась вперед и полоснула когтями, посылая вдогонку Рейту всполохи пламени. Рейт отскочил в сторону, нанося удар ладонью, который выстрелил в Металлическую Королеву острыми лезвиями воздуха. Удары прорвали окружавший ее огонь и врезались в нее с такой силой, что она пошатнулась, но, сделав лишь один нетвердый шаг, снова развернулась. Воздух вокруг нее наполнился яростью.

— Я не могу пасть здесь, — прохрипела Металлическая Королева. — Ради Креты… ради нашей мечты… просто СГОРИ!

В воздухе раздался отчетливый щелчок, и луч сверхконцентрированного огня и пепла выстрелил в то место, где только что приземлился Рейт. Аллика побледнела: Рейт поднял руки, чтобы создать воздушный клинок, но удерживал концентрацию слишком долго.

Однако Аллика понимала, что у него нет другого выбора. Если он не применит Усиление, клинок не пробьет атаку Металлической Королевы. Но это значило…

Сбоку мелькнула тень, и чье-то тело заслонило Рейта от луча. Волна жара, сопровождаемая громоподобным треском, ударила в Аллику. Она почувствовала, как между пальцев брызнула кровь – взрыв разбередил ее раны. Жар был таким сильным, что у нее сгорели брови, хотя она находилась в тридцати метрах от эпицентра.

Аллика моргнула, и в этот миг пепел разметало воздушным клинком столь огромным, что он оставил шрамы на полу и потолке. Подобно холодному северному ветру, он пронесся и погасил пламя, окружавшее Металлическую Королеву. Без огня остатки женщины выглядели истощенными и болезненными: иссохшая кожа проглядывала между шипящими вишнево-красными пластинами металла.

— Но… — Металлическая Королева пошатнулась. — Я, черт возьми, не позволю…

— Ты прыгнула выше головы, — пробасил Рейт. Он подошел и коснулся обугленного тела Тессы, которая бросилась между ним и вспышкой. Его лицо было скрыто густыми тенями, пока он смотрел на свою спутницу последних трех лет. — Спи. Твоя мечта умирает здесь.