Глава 2438 — Без названия

Воспоминание восстановилось, но Рэндидли это почти не заботило.

Ощущение того, как трещит по швам его Духовное пространство, отличалось от того момента, когда его класс был стерт в прах взглядом Элхума; тогда это была боль, но и какое-то глубокое лишение сил. Основа его сути и мощь его существования были стерты колоссальным трением. Боль поначалу была острой, но затем притупилась, превратившись в фоновую слабость.

Сейчас все было иначе. Духовное пространство составляло фундамент его «личности». В нем хранились его навыки, содержались его Истины, оно служило опорой для трех его образов. И теперь мало того, что эта основа была глубоко изранена, так еще и какой-то первобытный инстинкт вопил о неправильности происходящего. То, что его так бесцеремонно разорвали, нарушало некий важнейший принцип. Теперь он просачивался сквозь брешь, дрейфуя внутри собственного Сосуда.

Он чувствовал себя лишенным опоры, но, что еще ужаснее, абсолютно одиноким.

В то же время Истины, которые он в себе нес, метались и отдавались эхом по всему его существу, слегка искажаясь от долгого нахождения в опасной близости друг к другу. Они смешивались и переплетались, порождая причудливых химер из своих первоначальных постулатов.

Каждую деталь можно изменить.

Иггдрасиль тянется и имеет значение.

Нельзя влиять в обе стороны.

И все же все эти последующие метаморфозы были лишь блеклыми примечаниями к бесконечному кошмару боли, захлестнувшей все существование Рэндидли.

— Стоять на месте! — Голос молодого человека донесся будто издалека. Перед глазами Рэндидли все плыло, затуманенное агонией и, возможно, присутствием слишком большого количества скрытых связей Сансары, которые цеплялись за его разум, подбрасывая лишние и разрушительные мысли. Но единственным ответом, на который он оказался способен, был тихий стон.

К счастью, та часть Рэндидли, что была Алхимиком, не пасовала так легко перед болью. Он быстро понял: половина проблемы крылась в лучах искаженной «Истины», которые вырывались через трещину в Духовном пространстве и рикошетили внутри Сосуда. Или, по крайней мере, это усложняло еще полдюжины других проблем так, что даже Рэндидли со всей его Стойкостью едва справлялся. Собрав крупицы воли, Алхимик подхватил один из осколков разбитого Аспекта и приладил его на место, чтобы прикрыть брешь.

Рэндидли покачнулся от головокружения. Зрение немного прояснилось, и он успел заметить, как вперед устремилась все та же знакомая, неуклюжая атака… а затем глаза копейщика расширились от внезапного осознания. У молодого стражника хватило времени лишь на то, чтобы открыть рот для крика, прежде чем излучаемые, полусформированные истины разорвали его существование на куски, оставив после себя лишь кровавый туман.

«Ходячее Бедствие, – прошептал Рэндидли мрачный голос в его мыслях. – …Гибель Нексуса. Твой неизбежный Гастхунд. Ты вечно твердишь о создании чего-то нового… но при этом закрываешь глаза на то, чего требует истинное сотворение».

Рэндидли Гостхаунд убивает даже невинных, если они стоят у него на пути.

— Черт…! — прошептал Рэндидли, с трудом удерживая равновесие. Он рефлекторно поглотил Пустоту, высвободившуюся, когда Сансара перезапустила воспоминание. Однако даже это вышло небрежно. Он нанес яростный, слепой удар своей Великой Судьбой, но его временное восприятие утратило былую остроту. Все вокруг вибрировало, смазывая очертания. Эта зыбкая рябь лишала его чувств.

Алхимик недовольно цыкнул языком и достал немного той ценной нити, которую Рэндидли вытянул из собственной руки. Скрутив из нее простую веревку, он стянул осколки вместе. Стыки вышли крайне неровными, поэтому Рэндидли, кряхтя, сжал свои скудные накопления Пустоты. Он сделал пасс рукой, и значимость хлынула наружу почти хаотичным потоком.

Боль омрачала сознание, а разум был подавлен невыполнимостью стоявшей перед ним задачи, но это не означало, что стремления или упрямство Рэндидли Гостхаунда угасли. Он действительно не знал, как распутать этот узел проблем. Но ни на секунду не сомневался в том, чтохочетэто сделать.

Эти желания, эти безмолвные мольбы привели в движение неуправляемую значимость. Повинуясь его интуиции, быстро сформировался Ритуал Пустоты. И пусть само воплощение было истерзано и частично разрушено при расколе, юный Иггдрасиль протянул свои корни и ветви, помогая укрепить края. Совместными усилиями они сгладили грубые контуры веревки, вобрали в себя осколки разбитого зеркала и зафиксировали их на месте. Истины, которыми владел Рэндидли, визжали и ревели, не желая оставаться в клетке, но осколки когда-то были частью Асимптоты Пэнгу и все еще сохраняли способность давать искаженное отражение. Они отпрянули назад, в пределы надломленного Духовного пространства.

Повязка держалась. Пусть Духовное пространство Рэндидли и было расколото, но теперь истины больше не будут выжигать и пронзать все его существо. Рэндидли медленно моргнул, в глазах все еще мутилось, но Иггдрасиль преданно питал его живительной энергией. И в награду за его восстановление…

— Стоять на месте, — объявил молодой стражник.

Рэндидли слегка затрепетал. Онненавиделэто воспоминание сильнее остальных. Потому что боялся, что издевательский урок Сансары на самом деле был правдой. Что он слишком сильно изменил себя ради спасения Нексуса и зашел так далеко, что теперь вредил ему на каком-то фундаментальном уровне.

Но, пожалуй, еще хуже было то, как его собственная философия переплеталась с этой Истиной: он оставил после себя Путь, по которому могли пойти жители Альфа-Космоса. Они могли совершить те же самые ошибки, и все ради общего блага. Они будут срезать собственную плоть до тех пор, пока не превратятся в истощенные карикатуры на самих себя прежних.

«Неужели это то, что ты чувствуешь, когда смотришь на меня, Нивея?», – губы Рэндидли искривились. Язык казался распухшим, во рту стоял вкус засохшей крови.

Прищурившись, стражник начал свою привычную атаку. Рэндидли коротко вздохнул. Какая-то часть его души хотела просто сдаться. Взять передышку. Но те несколько секунд контролируемой агонии, что исходила от его расколотого Духовного пространства, позволили ему уловить около десятка лазеек, через которые просачивалась Сансара, еще сильнее затуманивая разум. Эти связи не обязательно разжигали в нем эмоции, но приводили к схожему эффекту, размывая все вокруг.

Ему нельзя здесь оставаться. Из всех снов Сансары… этот нес в себе наибольшую угрозу.

«Я не знаю, куда идти и даже как туда добраться», – признался себе Рэндидли. Его Истины бушевали и метались, бьясь об осколки зеркала, которые пока удерживали их взаперти. В Духовном пространстве снова начало нарастать давление. И на этот раз центральная часть Сосуда уже была сильно ослаблена. Пройдет совсем немного времени, и либо повязка порвется, либо Духовное пространство окончательно рухнет.

— Но я никогда не выберусь, если буду стоять на месте, — Рэндидли ощутил странный прилив досады и горечи, смешавшийся с крупицами собранных воедино эмоций. Но он не знал, как выразить их с пользой; они лишь тянули его вниз. В то же время он понимал: Нивея непременно сказала бы ему, что эмоциям вовсе не обязательно иметь практический смысл.

Рэндидли расправил плечи, превращая свое смятение в ярость. Его изумрудные глаза вспыхнули хрупким, лихорадочным блеском. Он стер стражника в порошок. Но когда в окружающем пространстве начала формироваться Истина, пока Сансара кружилась и перестраивалась, он поднял руку. Он создал копье из корней и яростных, полууслышанных Истин, метавшихся по его Сосуду.

Рэндидли Гостхаунд убивает даже невинных, если они стоят у него на пути.

— Пусть я и решил уподобиться чудовищу, но это далеко не все, что во мне есть! — Взревел он, выражая свое Отвержение. Все его существо сжалось до этого крика, направляя самую неоспоримую часть Мертворожденного Феникса. Рэндидли нанес удар, целясь в уязвимую границу Сансары.

Эфир давал форму, Пустота наполняла сутью, а его эмоции бурлили и шипели, перетекая в соединительную ткань оружия. И все же Рэндидли почти сразу заметил, что плотность и значимость его Пустоты сдерживают остальную часть копья; его значимость начала сворачиваться, поскольку дестабилизация внешнего Ядра Пустоты начала передаваться ему даже сквозь барьеры Сансары.

Его глаза сузились до щелок. Он не перестал вкладывать все силы в эту атаку, несмотря на инстинкты, предупреждавшие о неминуемом провале. Он заговорил с раздражением и самоиронией, обращаясь к себе в третьем лице:

— Рэндидли Гостхаунду вовсе не обязательно терпеть все это дерьмо…!

И к его удивлению, эта фраза вызвала укрепляющий импульс со стороны его далекого Ядра Пустоты. В то же мгновение Пустота заискрилась и стала полупрозрачной. Сансара закричала в отвержении, когда часть его силы пробилась к нему, но она не смогла этому помешать.

«Мое ядро реагирует…? Еще одна подсказка к моему Покаянию? Но что это, черт возьми, такое?», – Рэндидли вспыхнул от недоумения, но сосредоточился на завершении удара. В голове крутилась лишь одна навязчивая мысль: «Надеюсь только… что мое Покаяние не похоже на мой класс и не включает мое собственное имя…»

«Я сыт по горло всем этим самолюбованием в моей жизни…»

Созданное копье вонзилось между колышущимися волнами Сансары. Рэндидли перехватил его поудобнее в мыслях и ухмыльнулся. Он навалился на древко оружия, выворачивая копье вбок. С натужным треском Сансара лопнула.

Рэндидли пронесся мимо обугленного трупа стражника из воспоминания, плоть с верхней половины которого была содрана, так что скелет провожал его безжизненным взглядом. Рэндидли признал этот долг. «Я вернусь… и найду выход из этой Истины. И не только ради тебя. Но и ради себя самого».

«Чтобы я мог жить в ладу с тем, кем становлюсь…»

Поздравляем! Ваша Великая Судьба «Временная Тауматургия Исцеляет Вечность» поднялась до 795-го уровня!

Протискиваясь сквозь брешь в бескрайнее царство изменчивых узоров, Рэндидли воспользовался возможностью оборвать все связи с Сансарой. Он почувствовал огромную тревогу, когда перерезал их и восстановил связь со своим собственным временем. Его разум оставался переутомленным и истощенным. Побег из этого крошечного кармана воспоминаний стоил ему всей накопленной Пустоты. Возможно, у него и появилось несколько зацепок к тому, как преобразовывать собираемую Пустоту в свою собственную, но для запуска этого процесса ему понадобится хоть немного очищенной Пустоты.

Он замер и резко развернулся, почувствовав, что Сансара снова приближается. Поскольку его Пустота была исчерпана, а Духовное пространство вновь начало содрогаться, ему оставалось лишь сквозь зубы наблюдать за тем, как его окутывает очередное воспоминание.

Рэндидли Гостхаунд оказался лежащим на спине и всматривающимся в темноту. Небольшое физическое усилие подтвердило, что это было одно из его первых трех воспоминаний о Сансаре, когда Истрикс заставила Рэндидли сформировать его первый класс.

— Еще одна реакция Ядра Пустоты: должно быть, я на верном пути к Покаянию. Но что это вообще за штука такая – Покаяние? — Пробормотал Рэндидли, пытаясь нащупать общие черты в тех моментах, когда его Пустота подавала признаки жизни.

— Рэндидли Гостхаунд, — протянула Истрикс своим низким, ленивым голосом. Рэндидли густо покраснел; он совсем забыл, что она будет слушать. Но по мере того как она продолжала говорить, выражение его лица становилось странным. — Тебе не пристало размышлять о тайнах Ядер Пустоты, по крайней мере, пока.

Он решил рискнуть. Когда он не видел пути вперед, ему оставалось лишь наносить слепые удары в надежде на лучшее. — А что, если я скажу тебе, что я из будущего?

— …Я бы сказала, что у тебя определенно богатое воображение, — усмехнулась Истрикс. Тем не менее, давившая на него сила изменила свой характер. — Но нет ничего плохого в том, чтобы прояснить детали. Покаяние Пустоты… древние Покаяния Пустоты всегда были связаны с единением. Единением с бескрайней вселенной. То, как ты жил… какая связь установилась у тебя с остальным бытием? Какова «цена» твоего образа жизни, который ты никогда бы не выбрал добровольно, но теперь… Ты смотришь этой цене прямо в глаза и не отступаешь? Ты готов безропотно нести это бремя?