Глава 2448 — Без названия

— Разве мы не должны что-топредпринять? — Донни нарушил молчание. Оба прекрасно понимали, о чем он говорит.

Миссис Гамильтон сдержала улыбку, сохранив на лице серьезное выражение, а в голосе – суровость. Она откинулась на спинку кресла, являя собой само воплощение невозмутимости. Не стоило показывать ему, насколько забавным ей кажется его поведение на фоне столь серьезной угрозы. — Разумеется, мы должны кое-что предпринять. Мы должны готовиться.

Донни недовольно поджал губы:

— Но мы уже готовы.

— Значит, мы будем оставаться наготове столько, сколько потребуется, — произнесла она безмятежным тоном. Было даже как-то мило наблюдать, насколько нынешний Донни – надежная и сияющая опора (пусть и в отставке) Доннитона – напоминал того издерганного, вечно паникующего лидера, каким он был когда-то. Это навевало на нее странную ностальгию, даже несмотря на новую угрозу, нависшую над Экспирой.

Конечно, в темных закоулках своей души миссис Гамильтон тоже таила тайные страхи. Но она знала: если дать этому напряжению вырваться наружу, это лишь притупит ее бдительность. Серому Ткачу требовалось затаиться настолько глубоко, чтобы сама реальность позабыла о его существовании. Только тогда его паутина сможет связать воедино все нити судьбы.

Миссис Гамильтон почувствовала, как ее взгляд снова притягивают огромные панорамные окна на восточной стене. Да и как тут не тревожиться, когда прямо над ними висело наглядное свидетельство угрозы, нависшей над Альфа-Космосом?

Ее дом стоял на холме над Доннитоном, откуда открывался идеальный вид на небо, превратившееся в сверкающую туманность. Цвета сгущались уже давно, но лишь после того, как исполинский астероид был стерт в порошок проявившимися там странными пространственными силами, люди начали всматриваться в горизонт со священным трепетом.

Это бдение в Доннитоне было лишь одним из сотен подобных тревожных собраний. Пока Рэндидли Гостхаунд сражался с неведомыми чудовищами на вершине Нексуса, Альфа-Космос сопереживал его борьбе.

Нынешнее раннее вечернее небо казалось чем-то средним между полярным сиянием и бурлящими облаками радиоактивных осадков. Любые навыки или физические дроны, отправленные на исследование этого феномена, бесследно исчезали, не успев передать ни единого бита информации. Аналитик из Зоны 1 установил, что эти великолепные переливы красок вызваны временными искажениями, но сие открытие никого не утешило.

И Альфа-Космос ждал – ведь подобные сообщения приходили и с других планет. Миссис Гамильтон чувствовала, что Рэндидли обладает некой защитной способностью, облаком сияния, которое сдерживает бушующие ветры аннигиляции. И все же даже самые преданные сторонники Рэндидли Гостхаунда сейчас едва ли находили слова утешения.

Миссис Гамильтон решительно выключила телевизор еще десять минут назад. А значит, ей оставалось только наблюдать за тем, как Донни меряет шагами комнату. Она охотно предавалась ностальгии, вспоминая времена, когда они оказывались в похожих переделках.

Вот только тогда им угрожали полчища обычных монстров.

— Возможно, нам стоит воспользоваться этой возможностью и обсудить твои недавние жизненные решения, — миссис Гамильтон сделала глоток чая и с неприязнью посмотрела на небрежный пучок Донни. Волосы во все стороны торчали из наспех завязанной прически.

Донни лишь захлопал глазами:

— О чем ты говоришь? Сейчас не время…

Чистый, резонирующий звук рога бесцеремонно прервал их пустую беседу. Его глубокий тон проник в самое тело миссис Гамильтон, наполнив ее волнующим чувством отваги и дерзновения, которого она не испытывала уже очень давно. Даже Серый Ткач в ответ согласно защелкал жвалами.

Этот зов был просьбой, но в то же время и мощным порывом вдохновения. Рэндидли Гостхаунду требовалась помощь. Жителей Альфа-Космоса призывали к оружию. Миссис Гамильтон прищурилась. Но этот тон… призыв исходил не от самого Гостхаунда?

Первой мыслью было, что это ловушка. Но затем она почувствовала, как зашевелился Пантеон, а значит, все было по-настоящему. «Кто же… ах, его Рыцарь».

Миссис Гамильтон ощутила, как обострились ее чувства после чистого звука рога. Она уже видела, как бурный поток эмоций взрывает Зоны в ответ на это внезапное событие. Пожалуй, больше всего миссис Гамильтон тревожило то, насколько… красивым был этот звук.

Она поджала губы. Красивая прелюдия к тому, что несомненно обернется кровавой и жестокой явью.

Они с Донни отбросили всякую видимость спокойствия и бросились к окну. Словно отдельно от световой войны, бушующей в вышине, они увидели, как на горизонте зажглись двенадцать исполинских столпов света. Сфокусировав взгляд на ближайшем, миссис Гамильтон разглядела, что это была колоссальная лестница, ведущая прочь с Экспиры в иное место.

И эти двенадцать были лишь теми, что они могли видеть. Миссис Гамильтон быстро произвела в уме расчеты, оценивая новые обстоятельства. Когда рог протрубил во второй раз, его зов уже прямо указывал на эти лестницы. Вся ее привязанность и гордость за Альфа-Космос превратились в крюк, потянувший ее вперед. Поднявшись по этим ступеням, она сможет помочь Рэндидли.

Миссис Гамильтон поморщилась:

— Нам нужно мобилизовать каждый отряд, что есть в Доннитоне. Свяжись с близнецами.

Лицо Донни стало торжественным. Поддавшись драматизму момента, он картинно поднял руку и сжал кулак:

— Я немедленно принесу свой щит. Если Гостхаунду нужна помощь в битве с чудовищами Нексуса…

— Нет, ты… — миссис Гамильтон цыкнула сквозь зубы, сдерживая раздражение, чтобы не обругать безумие этого человека. Вместо этого она соткала хлыст из паучьего шелка и хлестнула Донни по спине. — Позволь мне прояснить: мы не станем отправлять все отряды Доннитона на подмогу Рэндидли Гостхаунду. Посмотри на картину шире: каким-то образом Рэндидли, или, что более вероятно, один из его помощников, создал по всему Альфа-Космосу сотни лестниц, ведущих прямо на чужое поле боя. Наши отряды будутохранятьэти лестницы, чтобы никто глупо не расстался с жизнью.

— Пожалуй… никому ниже сотого уровня проход не разрешен. И действовать нужнобыстро.

— О, — Донни снова захлопал глазами, выглядя чрезвычайно глупо со своим пучком на голове. — О. А ведь это было так вдохновляюще. Словно я мог стать частью чего-то большего, если бы просто отдал всего себя ради помощи.

Миссис Гамильтон вздохнула, побарабанив пальцами по столу. Каждый стук отдавался эхом в комнате, распространяясь через ее навыки и позволяя связаться с союзниками по всей Экспире. Она выходила на связь с другими фракциями, требуя от них того же. — Радуйся, что Харона нет поблизости с еговосторженнымиучениками… эх. Бьюсь об заклад, у Татьяны сейчас знатно раскалывается голова.

*****

Девик говорила ей, что легкая ревность естественна, когда Рэндидли зовет, и какая-то женщина бросается к нему, но признала, что задушить ее (пусть даже самым скрытным образом) будет плохой идеей. Поэтому она просто цыкнула языком и смотрела, как взъерошенная женщина-медведь принимает два предмета, брошенных ей Рэндидли. Буквально жемчужины силы, брошенные под ноги неуклюжей свинье. Женщина поднесла рог к испачканным слюной губам и затрубила.

Несмотря на свое скептическое отношение, Девик практически растаяла, услышав этот звук. Ибо в нем вибрировали все чувства, что испытывала женщина-медведь. Ее желание измениться и стать лучше. Решимость оправдать ожидания Рэндидли. Готовность поставить на кон абсолютно все.

Позади женщины соткался туманный портал. Девик наблюдала, как та сделала вдох и извлекла еще одну чистую ноту.

—Глупо отдавать свою Судьбу в чужие руки,— пробормотал рядом Пайн.

Девик склонила голову набок:

— Верно. Но есть так много вещей, которых невозможно достичь в одиночку.

—И чего же это позволит достичь?— обезьяна посмотрела на разлом в зале над ними. К этому моменту он почти целиком заполнился тьмой. Чернильные глубины отражались теперь в глазах обезьяны – абсолютный покой, на поверхности которого не рождалось ни единой ряби. Одного лишь присутствия рядом хватало, чтобы клубящаяся наверху тьма переливалась в обезьяну, вытесняя ее язвительный характер фатализмом.

За вторым зовом рога последовал третий. Трещащий свет от столкновения Рэндидли и Лапласа разгорался все ярче, вынуждая женщину-медведя немного отступить, ближе к Девик. Тогда она протрубила в четвертый раз. Границы портала очерчивались все четче, закручиваясь вихрями бурлящей энергии. Все было готово для тех, кто примет этот призыв.

Но, кроме сияния по краям, ответа не последовало. Портал оставался инертным.

—Видишь?— обезьяна опустила взгляд, и пустая ухмылка исказила ее лицо, превращая его в еще один сосуд для наполняющей его тьмы. —Тянуться за помощью… лишь доказывает, насколько ты далек от остальных. Насколько ты одинок.

Девик несколько секунд смотрела на обезьяну, пока женщина-медведь убирала рог и концентрировала свой образ вокруг тела. К ее чести, женщина-медведь, похоже, не сомневалась и не переживала из-за отсутствия ответа. После недолгого колебания Девик произнесла: — …Кажется, ты почти рад тому, что на зов никто не откликнулся.

Обезьяна поджала губы. Женщина-медведь погружала свой образ все глубже и глубже в землю. На определенной глубине она соприкоснулась с образом Иггдрасиля Рэндидли. Они не слились, но вокруг них распространился мощный синергетический эффект. Образы Рэндидли сейчас могли казаться странно инертными, но эти могучие формы вызвали реакцию. Земля под их ногами запульсировала жизнью.

Этого сияния не хватало, чтобы соперничать с наползающей на них тьмой. Но это был прочный фундамент силы. Оттолкнувшись от него, женщина-медведь прыгнула вверх, концентрируя энергию на красном Испытании, которое дал ей Рэндидли.

— Есть разница между тем, когда твои мольбы отвергают… и тем, когда ты вообще не просишь о помощи, — тихо сказала Девик. — Поиск поддержки начинается с признания того, что ты в ней нуждаешься.

Пока Рэндидли продолжал сражаться с Лапласом внизу, его Рыцарь поднималась навстречу тьме наверху. Негативное подсознание Пайна заполнило всю брешь в зале. Через несколько секунд оно рухнет и раздавит это место. И все же Девик и обезьяна без страха стояли в полумраке под этим довлеющим куполом. Перчатка женщины-медведя потрескивала от мощи.

Они вдвоем смотрели и ждали. Девик не сводила глаз с Испытания, а взгляд обезьяны то и дело возвращался к порталу.

Драгоценные камни на костяшках перчатки вспыхнули так ярко, что тьма на мгновение замерла. Девик почувствовала, как из этих камней вырываются три совершенно разные силы, которыми женщина-медведь не должна была обладать: бурлящая сила времени Лапласа, чистый свет и жар новорожденной звезды и, наконец… честная и прямая мощь безупречно нанесенного удара, любезно предоставленная Элхумом.

Рыцарь Рэндидли Гостхаунда направила эти три силы и нанесла удар, подкрепленный ее собственным образом Первозданной Земли. Она превратилась в столп света, поддерживаемый струящимся потоком ряби. В ее движении не было страха – только чистая решимость.

С оглушительным грохотом ее атака остановила падение тьмы. Масса подсознания Пайна задрожала. Три образа и решимость Рыцаря сдержали имплозию Нексуса.

Но лишь на несколько секунд. Когда грохот утих, свет перчатки начал угасать. Масса возобновила свое падение.

В наступившие секунды затишья обезьяна заговорила, оскалив зубы: —Важен лишь результат. Вы слишком печетесь о бессмысленных методах. Просить или не просить – тишина остается тишиной. В конце концов, это не имеет значения.

— Методы перестают иметь значение только тогда, когда ты перестаешь жить, — рассмеялась Девик. — Может, это и глупо, но пока ты цепляешься за жизнь…

Как раз в тот момент, когда три заимствованные силы угасли, а столп света почти полностью исчез, портал издал бурлящий звук. Энергетический порог стремительно раздался вширь, увеличившись почти втрое. И из его глубин…

Сначала показалась массивная голова, покрытая чешуей из сверкающих сапфиров. Следом вытянулась длинная шея с напряженными мускулами, способными удерживать огромную пасть. Затем появилось грузное тело с прижатыми к бокам мощными крыльями. Его обсидиановые когти заскрежетали по земле, когда оно протискивалось сквозь портал, явно не предназначенный для существа таких размеров. Вокруг мгновенно поднялся ледяной ветер.

Вскоре полноценный Морозный дракон – прародительница выводка – протиснулся наружу. Величественное существо расправило крылья, вскинуло голову и взревело.

Ледяная аура, которую изверг дракон, была почти сразу поглощена другими силами, бушевавшими в зале. Но его оглушительный рев послужил иным сигналом: стоило ему прозвучать, как вокруг сгустились еще двенадцать огромных порталов. Все больше Морозных драконов выбиралось наружу, странно напоминая кошек, протискивающихся под дверью. И хотя их морозные образы не могли существовать сами по себе, они поднимались вместе, рождая первые искры нового течения.

Девик ничего не сказала обезьяне. Она просто стояла рядом и наблюдала.

Драконы были лишь первыми, вероятно, благодаря своей скорости. Они расправили крылья и сделали несколько пробных взмахов, отрывая свои массивные тела от земли и спиралью поднимаясь к угасающей женщине-медведю. Следом за ними из порталов хлынули волна за волной другие подкрепления. Всадники и Вестники на носорогах, пауках и верблюдах. Крылатые Змеи двигались небольшими отрядами, окруженные вращающимися кольцами рун. И наконец появились гуманоиды – воины, кричащие и сияющие своими уникальными образами. Каждый привносил крупицу поддержки, легкую рябь.

Они дружно повернулись и начали подниматься по проявляющейся энергетической лестнице, неся свою силу слабеющему Рыцарю Гостхаунда. Сплотившись под предводительством льда и ярости, десять тысяч душ, услышавших зов Гостхаунда, создали новый столп света. Стоило темному подсознанию Пайна прийти в движение, как оно было остановлено с оглушительным грохотом.

Когда судьба Нексуса повисла на волоске, Альфа-Космос выступил против чудовищ внешней мультивселенной.

Они выиграли для Рэндидли Гостхаунда еще немного времени, чтобы одолеть Вечность.