Глава 2437 — Без названия
Пространство среагировало на новое присутствие почти мгновенно. Однако вместо того чтобы явить зыбкий образ, разрастающийся и заполняющий все вокруг, наружу просочилось удушающее ощущение утраты, пропитавшее каждую пядь этой залы.
Девик резко развернулась, на ее спине уже выступила холодная испарина, от которой неприятно покалывало кожу. Она не верила своим глазам: воздух по-прежнему казался выцветшим, словно сама реальность начала плавиться. Сердце бешено колотилось. «Мне… страшно? Даже не видя врага?»
— Беги, — снова взмолилась обезьяна.
Девик проигнорировала и ее слова, и отчаянный, согласный стук собственного сердца. Она потянулась к своему образу, позволив упрямству и злобе расцвести в груди. Пламя окутало ее тело, но под воздействием ужасающей ауры это проявление оставалось тонким и призрачным. Огонь больше походил на бумажные вырезки, чем на настоящее бушующее пекло.
На противоположном конце комнаты в самом бытии образовалась прореха. Сквозь нее протиснулась жирная, покрытая чешуей рука. Один за другим когтистые пальцы ухватились за край и начали раздвигать пространство, словно тяжелый занавес.
Однако то, что хлынуло из этого проема, меньше всего походило на солнечный свет.
Рядом с Девик обезьяна сжалась чуть ли не в комок. Она обхватила туловище покрытыми шерстью лапами и согнулась, уже дрожа всем телом. Девик потянулась через свою связь к Рэндидли, пытаясь ухватиться за него. Но эта связь казалась глухой и вязкой – никакого быстрого ответа она не получила.
Из проема протиснулась голова. Вперед пополз жирный змей с длинными руками, прикрепленными к массивному телу. Его морда представляла собой кровавое месиво; оба глаза были выколоты, и на пол капали тяжелые капли сукровицы. Голова покачивалась из стороны в сторону – слепая и ищущая.
Затем, с ужасающим ощущением неизбежности, чудовище повернулось в сторону Девик и обезьяны. Из пасти высунулся длинный язык. Его сгорбленная, ленивая поза напоминала Девик переполненную кучу мусора. И аура смерти, исходившая от него, разила точно так же, как зловоние от подобных отбросов.
У Девик заслезились глаза.
— Мы должны немедленно… ты, девчонка, что ты творишь?!
Девик сделала шаг вперед. Зловонная скверна в воздухе сгустилась настолько, что она едва могла дышать. Игнорируя кашель, она собрала свое бумажное пламя в ладони и скомкала его – текстура была тонкой, неощутимой и такой, черт возьми, слабой. Она не выдержала и рассмеялась:
— Я? Да так… Я верю, что случится чудо и он появится. Но мы ведь не можем просто сидеть и ждать этого, верно?
Она раскрыла ладони. Смятое бумажное пламя превратилось в багровую хризантему злобы. Казалось, цветок вот-вот завянет, его лепестки выглядели бледными и чахлыми. Рукастый змей раскрыл пасть и взревел.
Перед лицом его удушающей мощи Девик сделала еще один шаг вперед.
*****
Рэндидли чувствовал себя в полном тупике. Тяготы продолжали давить на него, и ни одна не становилась легче, сколько бы он ни упорствовал.
Мысли не шли на ум – то ли его разум пережил слишком многое, то ли боль, мешавшая телу задрожать и рассыпаться на куски, требовала слишком много внимания. Он сжимал кулаки изо всех сил, чтобы не растерять остатки инерции, но чувствовал, что балансирует на краю глубокой пропасти.
Перспектива вырваться из Сансары и освободить Нексус… теперь казалась невероятно, пугающе огромной. Она нависала над ним. Его руки были стерты в кровь, и ему придется карабкаться вверх, цепляясь когтями, даже не видя топа.
«Вот в чем проблема, когда иногда принимаешь помощь, – в груди Рэндидли все сжалось от духоты. – …Порой она необходима… но сейчас здесь только ты сам. Они… не могут пойти за мной сюда. Дерьмо».
Его образы и Ядро Пустоты были практически отрезаны от него, и обе энергии становились все более нестабильными. Он оставался заперт в Сансаре, и в данный момент в голову не приходило ни одного надежного способа спасения. Его Сосуд подвергался жестоким испытаниям за время пребывания в Сансаре; он выдерживал разрушение, но не обладал достаточной силой, чтобы переломить ситуацию.
Что еще хуже, он почувствовал слабый импульс через связь с Девик. Его лицо посуровело, когда по телу прокатилась волна паники – отсутствие ответа становилось все более непростительным. Руки дрожали. Он хотел что-то сделать, но то старое ощущение бессилия, те ужасные ночи из детства, когда он лежал в кровати и просто смотрел в потолок, целиком поглотили его.
«… Но ничего не изменится, если я буду просто стоять на месте». — Рэндидли прикусил губу и почувствовал вкус крови. Он размял пальцы и огляделся. — «Итак… какое же это, черт возьми, время?»
Он искренне не узнавал окружение. Он стоял на деревянном помосте внутри каменного здания. На дальней стене виднелся проем, ведущий наружу, за которым бушевала зимняя буря. Прямо перед ним стоял молодой человек с копьем, преграждая Рэндидли путь к порталу на противоположной стене.
— Стой где стоишь, — твердо произнес юноша, но он был еще настолько молод, что его голос дал петуха.
Губы Рэндидли дрогнули. «У него третий глаз… значит, это Теллус? Но когда…»
Юноша рванулся вперед и сделал выпад копьем. Эта атака удивила сразу по нескольким причинам. Во-первых, из-за зыбкого и призрачного образа, окутывавшего копье. После того как Рэндидли поднялся так высоко в Нексусе, эта сила казалась почти комично слабой. Даже сама стойка заставила его удивленно вскинуть брови. Он не мог поверить, насколько неэффективной и неустойчивой была поза копейщика. Если это воспоминание должно было олицетворять смертельную угрозу, то оно относилось к очень давним временам.
Рэндидли даже не понадобилось оружие. Он просто ткнул пальцем вперед. Грудь юноши разверзлась, и он пошатнулся. Кровь брызнула на пол. И все же в этом движении было что-то такое… Рэндидли почувствовал, как замерло сердце, когда увидел выражение искреннего удивления на лице этого человека. До самого конца тот был уверен, что сможет остановить его.
Истина воспоминания довольно замурлыкала от его решительного действия.
«Рэндидли Гостхаунд убивает даже невинных, если они встают у него на пути».
Кожу закололо, когда воспоминание вокруг него поплыло. Внезапно он вспомнил, когда это было: его побег из тюрьмы на Теллусе, куда Шаль привел его, чтобы воспользоваться замедлением времени на планете, где Подземелья либо рухнули из-за нехватки Эфира, либо были монополизированы крупными Стилями.
Рэндидли очень отчетливо помнил, как он сражался и сражался в степях вокруг главной тюрьмы. Отточив свои навыки, он вернулся, спас Шаля, и они вдвоем прорубили себе путь на свободу. Впоследствии его терзало чувство вины; он не хотел признавать, что убивать этих ничего не подозревающих охранников было ошибкой, и не мог объяснить себе, чем он, судя по своим поступкам, отличается от остальной Системы.
«Полагаю, я все еще задаюсь этим вопросом, – лицо Рэндидли исказилось. – …Неужели я действительно так сильно отличаюсь от остальных…?»
Именно Хелен наставила его на путь истинный своими серьезными глазами, скептическими вопросами и привычкой выплескивать эмоциональное смятение в изнурительные тренировки. Та версия Рэндидли Гостхаунда выбралась наружу совершенно изнуренной и очерствевшей от насилия за месяцы, проведенные в тюрьме. С его копья капала кровь.
Но она быстро вернула его в боевую форму дружескими спаррингами. Она смотрела на него, видела его суть и не отворачивалась.
Воспоминания о ней лишь усугубили его нынешнее состояние, близкое к краху. Потому что сейчас ее рядом не было. Рэндидли Гостхаунд остался один. Самое темное чувство, которое всегда преследовало его – истощение, – скреблось на краю сознания и подтачивало его упорство. Он чувствовал себя маленьким. Он чувствовал себя опустошенным. Он чувствовал ярость, понимая, что, если он каким-то образом решит проблемы со своими конфликтующими Истинами, даже если сможет сгустить Епитимью и стабилизировать Ядро Пустоты, Аспект Пэнгу зафиксирует каждую деталь его достижений.
Его сила, его Истина станут еще одним винтиком, который эта таинственная фигура использует для продвижения своих непонятных Рэндидли целей.
Усталым взглядом он вновь сфокусировался на угрозах перед собой. Сансара бурлила и пульсировала. Возможно, Рэндидли мог бы пробиться вперед силой, как делал это всегда. Но что, если это лишь вложит еще более мощное оружие в руки очередного врага? Отогнав эту мысль, Рэндидли на долю секунды зажмурился.
«Мне нужно… сделать хоть что-то…»
Воспоминание сместилось и затихло. Рэндидли вдохнул всю высвободившуюся значимость, на время проигнорировав бурлящие проблемы в Пустоте. Он огляделся и с удивлением обнаружил, что ситуация не изменилась, а просто сбросилась к началу.
« То же самое воспоминание? – …Рэндидли нахмурился. – …У Сансары кончились идеи?»
Юноша шагнул вперед:
— Стой где стоишь.
На этот раз Рэндидли даже не удосужился ответить; этот парень не был соперником, способным угрожать ему, даже с усилением от атаки Вечности. Когда Рэндидли остался неподвижен, глаза юноши сузились. Он поднял копье и снова атаковал тем же неуклюжим замахом. В его истощенном состоянии из самого темного уголка сердца поднялось раздражение. «Я пал ниже некуда, если подобные атаки вообще способны меня беспокоить…»
Он замер, когда мысль оборвалась. Рэндидли сосредоточился на своем эмоциональном состоянии, пробиваясь сквозь растущее чувство беспомощности и выискивая источник этой мысли. Его Духовное Пространство издало зловещий стон. Даже это ему пришлось просто проигнорировать, зафиксировав внимание на том крошечном уголке сердца… и на коварной связи со стороны Сансары, которая вцепилась в него, навязывая эту чуждую гордыню.
Рэндидли использовал свою Великую Судьбу, чтобы уничтожить эту связь. Но это лишь доказывало, насколько опасно оставаться в Сансаре слишком долго, даже для него. У него оставалось не так много времени, прежде чем…
— А-а-а-а!
Юноша закричал и рухнул на пол, отчаянно пытаясь стереть с тела несколько капель жидкости. Рэндидли растерялся, прокручивая в голове физические детали произошедшего. Атака была такой же медленной, как и в первый раз. Затем Рэндидли заметил, что воспоминание все же наделило острие оружия юноши силой, придав ему режущую кромку, способную повредить его Сосуд, пусть и незначительно.
Юноша нанес Рэндидли крошечную царапину, и на него брызнула кровь. Эти несколько капель обладали столь мощной жизненной силой, что начали заживо пожирать плоть этого совершенно заурядного парня. Он катался по полу, раздирая себя ногтями. По мере того как его плоть таяла, это выглядело так, словно раны были нанесены им самим – безумие физической формы в конце концов отравило его разум.
При каждом крике Рэндидли вздрагивал. Очевидная агония давила на него, намекая, что он приносит столько же вреда, сколько Элхум и Фиеро.
«Рэндидли Гостхаунд убивает даже невинных, если они встают у него на пути».
«Какая же херня…!», – Рэндидли почувствовал, как очищающий жар ярости затапливает его тело, пока воспоминание вокруг искажалось. Он поглотил всю значимость, насильно подавил дрожь в Духовном Пространстве и практически хищно двинулся вперед, когда воспоминание снова сбросилось. Юноша сделал шаг вперед, и Рэндидли ощутил непреодолимое желание уничтожить его. «Да как ты смеешь говорить мне, кто я такой. Я раздавлю…»
«Погодите, что?»
Ярость этого инстинкта заставила его замереть, даже несмотря на все накопившиеся тревоги. Издав разочарованный рык, Рэндидли просканировал окружение с помощью Великой Судьбы. Его худшие опасения подтвердились: в какой-то момент незаметно для него образовалась еще одна странная связь с Сансарой. Он разорвал ее в клочья, но в груди поселилось нехорошее предчувствие.
— Стой где стоишь, — повторил юноша свою реплику и шагнул вперед. Рэндидли следил за ним взглядом, но не двигался. — «Мне нужно лишь немного времени, способ вернуть ментальное и эмоциональное равновесие. Чтобы стабилизировать и Эфир, и Пустоту…»
Юноша атаковал. Рэндидли уклонился в сторону так быстро, что с точки зрения нападавшего это, должно быть, выглядело как телепортация. Неуклюжий удар пролетел мимо. На секунду Рэндидли задумался, почему воспоминание не потрудилось усилить юношу, но затем начались крики, и до него дошло смутное понимание намерений Сансары.
Последовавшее за этим уведомление окончательно подтвердило его догадку.
Поздравляем! Ваш навык «Мятежное Касание Отступнической Мойры» (БЖ) поднялся до 1359 уровня!
Пока юноша кричал и дрожал, совершенно не тронутый никаким оружием, кроме искажающего касания Рэндидли, тот почувствовал, как горечь в его груди разрастается и отравляет все его существо. Столько боли; количество проблем, которые ему требовалось преодолеть, накопилось и переплелось так сильно, что он не знал, с чего начать.
Одно его присутствие заставило этого невинного человека мутировать: его тело покрылось серой чешуей и узловатыми, кровавыми письменами, пока он наконец не испустил дух. Путь, который выбрал Рэндидли, возможно, и отличался от других, но кровавая цена, которую за него платила вселенная, была точно такой же. Он превратился в монстра.
«Рэндидли Гостхаунд убивает даже невинных, если они встают у него на пути».
Он снова закрыл глаза. Его трясло. «Успокойся. Успокойся. Успокойся…!»
Но его воображаемое сердце лишь заколотилось еще быстрее. Он ударил Великой Судьбой, уничтожив большую часть ползучих связей, тянущихся из Сансары, но также понимал, что в своем неуравновешенном состоянии наверняка упустил несколько штук. И все же он не мог выкроить внимание на тревогу, пока его Пустота продолжала бурлить из-за нестабильного основания, а его образы…
Еще до того, как воспоминание успело восстановиться, начался крик. Сознание Рэндидли раскололось на острые, слепящие осколки, когда его Духовное Пространство треснуло прямо посередине, окончательно разорванное запертыми внутри Истинами.
И кричал именно Рэндидли Гостхаунд. Единственное, что вылупилось из этого «яйца» в его груди, было уничтожающим недугом души.