Глава 2431 — Без названия

Оба они перевалились через край порога и устремились в бездну.

Лаплас резко развернулся в воздухе, буравя Рэндидли полными ненависти глазами. Кровь на его глазах-циферблатах уже подсохла, превратившись в шелушащиеся бордовые разводы, похожие на небрежные мазки пальцем. Он широко разинул пасть, усаженную щербатыми и обломанными зубами, и взревел, заглушая завывание пространственных вихрей и треск электромагнитных разрядов.

Рэндидли не разжал хватки. Напротив, он подтянулся еще ближе к толстому чешуйчатому змею, пока они вместе падали вдоль самой границы Нексуса. Сцепив зубы, Рэндидли собрал воедино всю силу, что таилась в его теле. Мощь и непреклонная воля отозвались на этот призыв, готовые обрушиться сокрушительным ударом на саму Вечность. Какая-то часть его души отчаянно жаждала положить конец этой бесконечной череде сражений. И каждый бурный прилив Пустоты, пульсирующий в венах, шептал, что развязка уже близка.

Впрочем, последствия собственных усилий внушали ему тревогу за сохранность Пространства Души; эта область уже начала содрогаться от отголосков его Истин, которые продолжали неудержимо рваться вверх.

Лицо его исказилось от напряжения. Он вновь бегло оценил свои Истины, продолжая карабкаться по хвосту Лапласа, словно по канату. Его изначальный план состоял в том, чтобы использовать эти три Истины для достижения Пика в тот самый миг, когда он сгустит свою Великую Судьбу, но…

«Не зацикливайся. Используй их силу. В конце концов, активируя их, я лишь закаляю их», – Рэндидли до крови прикусил губу. И почти в то же мгновение он ощутил, как где-то в отдалении грозным эхом отозвался торжествующий рев Певицы Пустоты. Она сумела одолеть фолиант, сдерживавший ее у последнего барьера, и теперь стремительно неслась к Рэндидли.

Лаплас перевернулся в воздухе, пытаясь сбросить его, но губы Рэндидли разошлись в злой, глумливой усмешке:

— Так просто ты от меня не избавишься.

Чем глубже они проваливались, тем яростнее становились пространственные искажения. Тело Рэндидли уже выдерживало Иерархию Бремени, но Частица Судьбы не учла одного – самого масштаба сил, которые обрушились на них, пока они кружили в смертельном клинче. С каждой секундой их уносило все дальше от защитного купола Нексуса, и Рэндидли даже не мог предположить, где именно окончится это падение.

Лаплас снова взревел, когда пространственный хаос принялся терзать их тела, и в его голосе зазвучали новые, угрожающие ноты. Было очевидно: если Рэндидли продолжит упорствовать, змей наплевательски отнесется к собственной защите и обрушит на него всю свою мощь.

Но Рэндидли, по-прежнему удерживаемый Первой Властью, лишь упрямо полз вперед. Его улыбка буквально умоляла о возмездии.

Плоть Лапласа пошла рябью. Он снял защитный временной барьер и выпустил несколько концентрированных зарядов. Эти шипы времени с влажным хрустом пробили грудь и плечи Рэндидли, оставив кружащиеся хроно-вихри как в воздухе, так и в самом его сосуде. Однако Рэндидли, все глубже погружаясь в свою Великую Судьбу, без труда стягивал края ран. Певица испустила победный клич, наконец настигнув его.

Песнь абсолютного разрушения прокатилась по его существу, отчего кожа покрылась мурашками. Каким-то образом эта первозданная аннигиляция заставила смертоносное излучение пространства казаться не таким уж и страшным. Улыбка Рэндидли стала еще шире. Он завороженно наблюдал за тем, как сталкиваются искаженное пространство и время, порождая энергетический дисбаланс. Благодаря пассивному навыку Смертоносный Прилив Идзанами он начал различать новые течения, которые можно было направить в дело.

В самом его ядре бушевали Истины. Из-за непрерывного сближения они начали выстраиваться в единый ряд. Их общая мощь росла, но вместе с тем росло и давление, которое Рэндидли приходилось терпеть, удерживая их внутри.

«Важна каждая деталь».

«До чего можешь дотянуться – то подвластно твоей руке».

«Если не сейчас, то уже никогда».

Лаплас снова завыл, но его вой опять проигнорировали. Давление пространства нарастало, но Рэндидли призвал свои образы внутрь тела, принимая одну из своих физических форм материализации. Чтобы противостоять Вечности, он обратился в самое чудовищное свое воплощение. Из его спины, подобно крыльям, выросли голые, узловатые ветви Мирового Древа. Голова полностью исчезла, поглощенная безмолвным, поющим горизонтом событий. Конечности удлинились и заострились.

А из поясницы вытянулся толстый хвост из переплетенных корней, оканчивающийся тяжелым лезвием топора, в который превратился Акри.

Лаплас выпустил очередной шквал временных шипов, но Рэндидли смазался в воздухе, уклоняясь от снарядов. Великая Судьба мгновенно затягивала самые опасные раны, и вот он уже оказался прямо перед лицом Вечности. В самый последний миг Рэндидли едва сдержал проклятие – перед самым столкновением Лаплас наотмашь полоснул лапой, вложив в этот удар всю свою чудовищную физическую силу.

Удар хвоста столкнулся с этим взмахом. Пространство треснуло.

На долю секунды давление замерло. А затем со всех сторон хлынула колоссальная волна силы, стремясь заполнить образовавшуюся пустоту.

— Блять! — На этот раз Рэндидли не сдержал ругательства, почувствовав, как его буквально сплющивает под весом пространственных тисков, порожденных их столкновением. Конечно, Сверхновая Оживления быстро сгладила последствия и помогла восстановиться, но он прекрасно понимал: подобные повреждения физического сосуда означают, что на возвращение прежней остроты ума уйдет гораздо больше времени.

К тому же реакция Лапласа все еще была чуть быстрее. Не успел Рэндидли прийти в себя, как Вечность резко взмахнул хвостом, рассылая во все стороны закручивающиеся хроно-вихри…

Они рухнули на твердую землю, совершенно не готовые к приземлению. Точнее, пространственное давление буквально вколотило их в твердь. Впрочем, Рэндидли сориентировался быстрее. К счастью или к беде, его корневой хвост при ударе оказался зажат под телом и разлетелся в щепки, погасив львиную долю инерции. Тяжело дыша, он рывком поднялся на ноги.

Тем временем нелепое, мясистое тело Лапласа несколько раз подпрыгнуло на земле, точно резиновый мяч.

Рэндидли быстро осмотрелся, силой стабилизируя состояние своего тела с помощью Пустоты. Они стояли на краю небольшой платформы, за пределами которой бушевал бесконечный хаос пространственных сил, жаждущих разорвать Нексус на части. Но когда Рэндидли бросил взгляд дальше, за пределы платформы, он мертвенно побледнел, увидев зловещую, глухую тишину, которая медленно, но неумолимо подползала к Нексусу.

Его тело могло нести в себе песнь аннигиляции, но сейчас он столкнулся с безмолвием, которое пугало куда сильнее.

В этой пустой, мертвой бездне крылось такое колоссальное давление, по сравнению с которым любые пространственные искажения казались детской забавой. Это безмолвие могло поглотить Нексус, не оставив даже ряби на воде. Оглядываясь назад, Рэндидли понял, что пространственные силы, проходящие через Иерархию Бремени, служили своего рода буфером, сдерживающим эту пустоту. И теперь, когда защита Нексуса ослабла…

Рэндидли резко обернулся на звук – Лаплас снова зашевелился на земле. Взгляд человека наконец зацепился за центральную часть платформы. На фоне трещащих электромагнитных волн и лениво кружащегося хаоса энтропии отчетливо выделялась странная, зазубренная конструкция из подпорок, расходящихся из самого центра. Материал был крайне необычным – нечто среднее между слоновой костью и пластиковой жижей. Эти тянущиеся ответвления смутно напоминали ветви дерева.

Но основание этой конструкции походило на согбенное человеческое тело, иссушенное неумолимым бегом времени, опутанное бледным паучьим шелком и брошенное у подножия Нексуса, чтобы принимать на себя все бремя вселенной. Тело было огромным, метра под пять в высоту, даже несмотря на то, что оно почти свернулось в позу эмбриона. Присмотревшись, Рэндидли заметил, что эти тонкие связующие нити вибрируют на высокой частоте. Все разрушительные силы Нексуса стекались именно сюда…

«Черт, этот материал… это же та бесполезная серая дрянь, которая оседает, когда несогласованные Эфир и Пустота оказываются слишком близко друг к другу. Хотя, похоже, она не такая уж бесполезная, как я думал. Но… упокойся с миром, Пайн. Как долго одно лишь твое тело удерживало Нексус от окончательного краха…?»

Рэндидли метнулся вперед, закрывая собой согбенную фигуру в серой жиже от стремительно поднимающейся Вечности. Несмотря на свою слепоту, Лаплас почуял это движение и снова взревел. Здесь, у самого подножия Нексуса, рядом с трупом Пайна, буйство пространства почти утихло. А значит, Рэндидли предстояло принять на себя весь удар Лапласа, Непостоянного Перекрестка Времени. Последнее столкновение в самый критический момент. Вечность рванулся вперед, не дав ему ни секунды на размышления.

Однако в голове Рэндидли уже зародилась безумная идея.

— Если моя Кара смогла стать Великой Судьбой… может ли моя Великая Судьба стать Карой…? — пробормотал он. Лаплас уже летел на него в яростном прыжке, но все внимание Рэндидли было обращено внутрь себя. Пространство Души стонало и трещало, поскольку мощь его Истин поднималась все выше, выше и выше. Он едва справлялся с этим напором.

Из Пространства Души сознание Рэндидли погрузилось еще глубже. Он отыскал свое подготовленное Святилище, где треснувшая бусина на самом дне уже пустила острые, как бритва, нити, пронизывающие все озеро значимости. И из-за того, что значимость непрерывно текла сквозь эти грани, Пустота дробилась на крошечные, мерцающие пылинки.

В итоге все это больше всего напоминало геометрический снежный шар. Изрядно встряхнутый и таинственный.

Но верхняя часть Святилища оставалась прежней – сверкающей, богато украшенной, изысканной рамой, готовой принять Кару. Рэндидли заставил себя расслабиться, смешивая Истины воедино.

Шагнула вперед Тиамат, ее глаза горели решимостью, хотя Нивея все еще спала, залечивая ментальные раны. Иггдрасиль высоко раскинул свои ветви, создавая шелестящий изумрудный полог. Певица Пустоты, все еще торжествующая после того, как в одиночку стерла в порошок проклятый фолиант своим пением, разразилась яростной песней внутри его существа.

Рэндидли почувствовал приближение кульминации своей Легенды. Его затрясло от предвкушения.

Он резко открыл глаза. Лаплас выл без умолку, обрушивая шторм временного разрушения, от которого зубы заходили ходуном. Когда Вечность приблизился, Рэндидли привычно подался назад, принимая классическую стойку для удара копьем. Он отрабатывал это движение десятки миллионов раз. Он знал каждую связку своего тела, каждое сокращение мышц, каждую крупицу взрывной силы. Из этих бесчисленных повторений и складывалось истинное мастерство. Ни одно оружие он не чувствовал так глубоко, как это копьё.

Он выжил и стал сильнее. Он стоял на пороге Пика, прислушиваясь к шепоту Истин своего тела. Благодаря интригам Истрикс он обрел Сосуд до того, как достиг Пика и сделал свой выбор.

В этот миг Рэндидли вспомнил любопытный взгляд Никты: «Когда перед тобой встанет этот выбор, каково будет твое решение? Откроешь ли ты дверь в новый мир или сам станешь им? И то и другое получить не удастся».

Рэндидли силой отогнал эту мысль. Его образы слились воедино внутри Акри. Иггдрасиль стал несокрушимым древком, Тиамат – острым наконечником, а Певица – режущей кромкой. Он нанес удар, чтобы вписать новую главу в свою легенду.

В самый последний момент Сульфур задействовал собственную волю. Пока все тело выполняло выпад, левая рука резко прижалась к ребрам, принимая защитную стойку. Несмотря на критически низкий запас прочности, живой доспех пытался уберечь хозяина.

Рэндидли без труда пробил временные волны и рассек самый центр хроно-шторма. В кровавых циферблатах Лапласа он успел заметить проблеск понимания – Вечность осознал смертельную угрозу для них обоих. Но Лаплас не замедлил своего удара. И теперь, сблизившись, Рэндидли воочию увидел глубокие разрывы во времени, которые оставляли эти когти.

Копье Рэндидли вонзилось прямо в грудь Вечности. А удар когтей пришелся на Сульфура.

Действуя самостоятельно, Сульфур вспыхнул всей накопленной кинетической энергией, которую он получил, когда его едва не разнесло в щепки ранее. Он раздулся и взорвался, наращивая вдоль предплечья огромные пластины плотной брони, которая была бы абсолютно непробиваемой для любого существа, рожденного в Нексусе.

Но против этих когтей тяжелые хитиновые пластины начали мгновенно трескаться и крошиться.

Рэндидли упрямо толкал копье вперед. Когда оружие погрузилось в плоть Вечности, он снова ощутил все скопившиеся в теле змея временные раны. Активировалась его Великая Судьба, яростно ополчившись на эти несовершенства. Напитав удар силой своих образов и Истин, он высвободил колоссальную волну хроно-стабилизации.

Поздравляем! Ваша Великая Судьба «Временная Тауматургия Исцеляет Вечность» поднялась до 121-го уровня!

…

Поздравляем! Ваша Великая Судьба «Временная Тауматургия Исцеляет Вечность» поднялась до 193-го уровня!

Однако… этот мгновенный успех лишь заставил Рэндидли помрачнеть. «Совсем как с физической формой Элхума, запертой в самом сердце хребта из кристаллизованного Эфира… правда об этих титанах в том, что из-за дисбаланса энергий большая часть их колоссальной мощи скована их собственным существованием. И когда приходит кто-то вроде меня, способный испарить эти окаменевшие слои…»

Рэндидли почувствовал это еще тогда, когда вогнал оружие глубоко в тело Лапласа: чем дальше проникало копье, тем более разрушительной становилась ответная временная отдача. И теперь, когда мелкие раны затянулись, он лишь высвободил куда более зловещие силы, дремавшие в глубине тела Лапласа.

Но у Рэндидли все еще оставалось оружие. Он собрал воедино свои бурлящие Истины, хотя его Пространство Души уже свистело и дрожало, точно закипающий чайник. Он попытался сдавить их вместе, а когда это не помогло, попробовал сплести их в единый узор.

Но Истины… упрямо не желали сливаться. Словно масло и вода, они проскальзывали друг сквозь друга и утекали сквозь пальцы.