Глава 2298 — Без названия

Рэндидли свернулся клубком в гравитационном кармане, где было тепло и уютно. Он превратился в метафизическое семя, пускающее корни в самой сути мира воспоминаний, устремляясь навстречу прорастанию. Иггдрасиль раскинул свои корни вокруг, впитывая хаотичные осколки энергии, оставшиеся на поле боя. Когда они иссякли без остатка, образ принялся пить силу из земли и неба.

В этот миг обе армии просто замерли, глядя друг на друга. Воины, должно быть, списывали легкую усталость, начавшую проникать в их кости, на обычное напряжение битвы. Рассеивающуюся энергию никто не считал потерей. Да и Иггдрасиль был достаточно умен, чтобы не забирать силу у тех, кто способен это заметить.

С одной стороны, Рэндидли понимал, что наносит воспоминанию серьезный долгосрочный урон: большинство материй не могли производить – и уж тем более поглощать – даже малую часть той энергии, которую он сжигал ежедневно. Затраты сил только на то, чтобы поддержать его до момента, когда запустятся его собственные внутренние двигатели, оставят этот мир опустошенным и блеклым. Прямо под ногами сражающихся армий, на северо-восточной окраине Хоумвелла, рождались новые Пустоши, пока еще скрытые шрамами войны. Но в его распоряжении была Сверхновая Оживления. Пусть сейчас он забирает силу, но позже сможет все вернуть.

Во всяком случае, именно так он успокаивал собственную совесть.

И все же он сознавал необходимость этого процесса; Рэндидли требовалось вернуть былую мощь как можно скорее. В обеих армиях началось движение. Сначала зашевелилось войско Эфира, готовясь воспользоваться отсутствием Деганавиды. В ответ сместились силы Пустоты, занимая оборонительные позиции.

Затянувшееся бездействие Рэндидли пошло на пользу и Певице Пустоты, позволив ей освоиться в новом облике. На крыльях-плавниках сирены заиграл яркий лазурный отблеск, хотя кожа ее оставалась серой и безжизненной. Черные глаза пульсировали, втягивая окружающий свет и тая в себе пугающее притяжение, присущее горизонту событий.

Глубокая рана разочарования и злости жгла ее грудь, когда она осознала себя, но передышка и игра с Близнецами-тенями Затянувшегося Несчастья помогли ей ощутить радость обладания физическим телом, пусть даже она и была нема. Она могла играть и восстанавливаться, привыкая к присутствию других его образов.

В конце концов, Певице Пустоты понадобится помощь, ведь именно она удерживала воедино его вторую попытку совершить невозможное.

Рэндидли проверил свои силы: он все еще мог вызывать горизонт событий – предвестник появления Певицы. Его грудь мерно поднималась и опускалась в такт дыханию. Мысленно он пробежался по последним приготовлениям ко второй попытке, отмечая пункт за пунктом.

У него оставался доступ к механике создания когорты.

Его Ядро Пустоты восстановило большую часть своего импульса и снова могло направлять значимость.

В его распоряжении был могущественный образ, способный создать мост суперпозиции.

Концентрация и эмоциональная сила постепенно возвращались к нему; внутреннее море наполнялось по мере того, как он копил мощь и очищал темное бессознательное, струящееся в него из Альфа-Космоса.

Внизу обе армии пришил в движение. Элитный отряд под предводительством облаченного в золотую броню черепахолюда рванулся вперед, прорубая ряды Воинов Пустоты. Сплоченные образы помогали теснить силы Пустоты, несмотря на их численное превосходство. И Рэндидли наконец понял, какая переменная придала силам Эфира уверенность для атаки: Культ Спасителя выбрался из своей норы и снова подтолкнул обе стороны к столкновению.

Пребывая в состоянии семени, Рэндидли мрачно взирал на поле боя. Его внимание сосредоточилось на двух фигурах из Культа Спасителя – он даже не пытался отвести взгляд в сторону, чтобы не выдать себя. Он ощутил мрачное удовлетворение, когда Сайс вздрогнул, почувствовав на себе его взор. Падальщик Иггдрасиля защелкал зубами, вспоминая, каково это – вгрызаться в плоть этого теневого существа.

«Мне нужен этот конфликт. Но как же я ненавижу то, что ради этого приходится позволять вам подвергать опасности новые жизни», – защемило сердце у Рэндидли. Он прикрыл глаза. Это была старая дилемма, терзавшая его с момента сотворения Альфа-Космоса: насколько сильно он должен оберегать свой народ и сколько страданий им нужно позволить пережить ради высшего блага?

К тому же позже ему понадобится помощь Лованны, что заставляло его колебаться. Но поскольку Деганавида кудахтал над ней, как наседка, а Энмия напролом пробивался сквозь колеблющиеся колонны Воинов Пустоты, Рэндидли верил, что они сумеют ее защитить.

Рэндидли позволил своему сознанию рассредоточиться. Даже выжженное в его разуме знание о пределах возможного перестало казаться столь давящим, пока он плыл по течению. Постепенно восстановление ускорилось. Тело гудело от ощущения полноты сил, которого он не испытывал уже очень давно, пока Пустота и Эфир свободно циркулировали в его членах. Сердце билось, Ядро Пустоты вращалось. Плотность энергии росла, закаленная долгими периодами истощения.

Он продвигался вперед, приближаясь к той ужасающей мощи, которой обладали подобные Деганавиде существа.

Стоило ему отключить разум, как все накопленные физические энергии вспыхнули в его теле. Три его образа с яростным гулом вернулись к жизни, и каждый горел своим стремлением. Иггдрасиль жаждал стабильности и роста. Ужасный Гомункул направил свой грозный интеллект на планирование дальнейших действий. А Певица Пустоты хотела доказать свое существование, поскольку физическое тело не давало ей ощущения полной реальности.

«Если ты будешь постоянно зацикливаться на неком идеализированном чувстве, ты так и будешь копать эту яму», – пронеслась в разуме Рэндидли мысль, окрашенная грустной лазурью. — «Ты чувствуешь себя настоящим не тогда, когда добавляешь что-то к своему существованию, а когда принимаешь его. Если ты не можешь этого сделать…»

Иггдрасиль смахнул эту мысль сверкающим корнем прежде, чем она успела отвлечь Певицу Пустоты. Сверкающая изумрудная крона качнулась из стороны в сторону, словно покачав головой.

Некоторые уроки каждый должен пройти самостоятельно.

Поздравляем! Ваш навык «Мировое Древо пьет из каждого царства» (T) вырос до 1039!

…

Поздравляем! Ваш навык «Золотые артерии Иггдрасиля» вырос до уровня 981!

Поздравляем! Ваш навык «Мировое Древо пьет из каждого царства» (T) вырос до уровня 1050!

Когда Рэндидли пришел в себя, силы Эфира уже вклинились глубоко в оборонительные линии Пустоты. Должно быть, он пробыл без сознания около десяти минут, а значит, облаченный в золотую броню черепахолюд, в чьей тени парил Сайс, подобрался к самым границам значимости Деганавиды.

«Пора».

Иггдрасиль ожил, подхватывая все разрозненные остатки чужих атак и закручивая их в яростный вихрь, бьющий из его гравитационного семени. В голове звенело от ясности; он не чувствовал такой сосредоточенности уже несколько недель. И все же времени наслаждаться этим моментом не было. Нужно начинать.

Певица Пустоты затянула сложную, несуществующую вереницу нот. Гравитационный вихрь вокруг тела Рэндидли закрутился и вытянулся, разрастаясь из крошечной точки в кулак, а затем – в сферу размером с человеческое тело. Воины Пустоты и Эфира яростно терзали друг друга. Кровь хлестала из ран на землю. Крики ярости и боли сливались воедино, их пронзительные отзвуки втягивались в потоки энергии, поднимающиеся с поля боя прямо в бурю вокруг горизонта событий.

Рэндидли почувствовал, как к нему приковалось всеобщее внимание, едва его аура перешагнула привычные границы и достигла уровня разрушительности, сопоставимого с ударом Печати Жизни Хоумвелла. Отчетливее всего он ощутил полный ненависти взгляд Пророка, что вызвало у Рэндидли лишь резкую усмешку. Однако он продолжал внимательно следить за пространством, выискивая взглядом куда более опасного вредителя – Трижды Утопленного Деганавиду.

Но эмоции Монстра Пустоты оставались сокрыты. Его значимость клубилась, никак не реагируя ни на появление Рэндидли, ни на его очищение, ни на наступление Эфира. Спустя мгновение Деганавида вернулся к своим делам возле позиций Лованны.

Рэндидли прикусил губу, но не стал раздумывать над причинами такого безучастия. Он вновь сосредоточился на подвластной ему силе, закручивая ее вокруг себя все быстрее и быстрее. Певица издавала тихие звуки, придавая порывам ветра бритвенную остроту. Если бы Рэндидли обрушился вниз вместе со своим ураганом, этот вихрь перемолол бы большинство тел внизу, превратив сражающихся в кровавое месиво.

Но Рэндидли не стал спускаться. Он размял пальцы и начал подниматься выше, пока чистое ядро гравитационной мощи стабилизировало чудовищную смесь Эфира и Пустоты.

Взмыв на высоту, где он больше не рисковал уничтожить тлеющие угли чужого конфликта, он устремил взгляд вверх. Его глаза прослеживали очертания сверкающих конструкций Эфира – первобытных узоров Начертания, обладавших глубокой и всеобъемлющей силой. Чем ближе он подбирался к этим жизненно важным структурам Нексуса, тем сильнее ощущал бешеное сопротивление – мощную энергию, несущую в себе отголоски Иерархии Бремени. Протянуть руку и коснуться этих механизмов означало приблизиться к ревущему краю этой изолированной вселенной.

Рэндидли еще раз глянул вниз, но никто так и не попытался помешать его действиям. Он усмехнулся.

Гравитация вокруг его тела расширилась, яростные вихри слились в колоссальный монолит, который устремился вперед и ударил по фундаментальным плетениям Когорты. Почти мгновенно по его образам пробежал трещащий разряд статического электричества, ударив в тело самого Рэндидли, но подобная ослабленная энергия вызвала у него лишь легкую щекотку.

Рэндидли выдохнул, и его сила распустилась бутоном. Слои гравитации развернулись, проникая в точно выверенные построения. По Нексусу пробежал гул, стоило Рэндидли соприкоснуться с древними механизмами.

С поля боя доносились крики и вопли – простые солдаты не замечали перемен, но Рэндидли знал, что по-настоящему сильные существа ни за что не спутают этот импульс ни с чем другим. Особенно те, кто пытался манипулировать Ядром Вселенной, пока сам Рэндидли пробовал обойти внутреннюю активацию и просто силой заставить инструменты работать снаружи.

Гравитация сковала бурю чистой силы, превратив ее в раздувающиеся карманы. Они расходились в стороны, запечатлеваясь на всех деталях конструкции и давая Рэндидли еще более ясную картину того, что необходимо сделать. Он негромко напевал себе под нос, прикидывая варианты, а затем принялся собирать всю гравитационную силу, которую только мог призвать. Певица Пустоты возвысила голос в беззвучной арии, хотя не могла издать ни звука, ни вибрации.

Битва внизу была важна, ведь Рэндидли понимал: без малейшего толчка изнутри Ядра Вселенной эта задача окажется невероятно трудной. Не невозможной – недостаточно трудной, чтобы его Набор Судеб предвкушающе облизывался, – но способной довести его до костедробительного изнурения, которое оставило бы его совершенно опустошенным перед лицом еще более грандиозного вызова, ждущего за этим первым барьером.

Две противоборствующие энергии. Жизни, испаряющиеся из Нексуса с небывалой скоростью. Нависающая угроза еще более зловещих последствий. Напряжение в Ядре Вселенной будет расти и расти. И тогда, когда Рэндидли Гостхаунд протянет руку и подтолкнет механизмы, вселенная последует за ним, жаждя разрядки.

Очередная ставка в бесконечной игре на грани фола. Но судя по его мимолетным встречам с Пайном из воспоминания, угасающий Шаллах будет только рад помочь спасти этот мир.

Мысленно расправив плечи, чтобы призвать Власть Серого Владыки и всю свою эмоциональную силу, Рэндидли поднял глаза и посмотрел на ключевую часть механизма. Энергия и смысл бурлили в его венах, готовые взорваться.

— Первая Власть: Захват.