Глава 2099 — Без названия

Рэндидли открыл глаза и уставился в потолок своей детской спальни. Он обреченно вздохнул, но все же приподнялся на локтях. Он знал, что этот процесс рано или поздно придется начать, просто не думал, что тот сам его призовет.

Возможно, это и не было одним из четырех его ядер негативных эмоций, но Терпение никогда не входило в число его сильных сторон.

Прежде чем он успел пошевелиться, он заметил двойника, сидящего на краю кровати. Другой Рэндидли, с абсолютно черными глазными яблоками, улыбнулся ему. — Доброе утро, соня, — произнес он. — Неужели ты думал, что мы будем вечно сидеть и ждать, пока ты решишь выступить против нас? Эх, какая же ты оптимистичная душа. Мы ведь точно такие же, как ты, понимаешь? Мы растем быстрее всего, когда наши жизни висят на волоске. То, что ты дал нам это время, сделало нас только сильнее.

Комната содрогнулась, словно рожденная эмоциями психика пыталась продемонстрировать свою силу. Рэндидли нахмурился и вскочил на ноги, но двойник лишь рассмеялся и махнул рукой. — О, теперь уже ничего не поделаешь. Слишком поздно. Ты продолжал концентрировать свою энергию в одних областях… а мы позаботились о других. Думаю, в этот раз ты обнаружишь, что потерял кое-что весьма ценное. И если ты не хочешь, чтобы это повторилось… просто перестань пытаться сдерживать нас, идет? Нет никаких причин, почему мы, отдельные личности, не можем сосуществовать.

С глухим рычанием Рэндидли резко сел в реальном мире, тяжело и часто дыша. Его лоб покрылся испариной, а в груди поселилась смутная тревога. На подсознательном уровне, среагировав на скрытую угрозу в улыбке двойника, он рефлекторно высвободил мощный импульс Пустоты, отчего сама ткань окружающего воспоминания затрепетала. Тихо выругавшись, Рэндидли взял себя в руки и попытался более сдержанно отыскать источник своего тошнотворного предчувствия.

Он просканировал ферму, но не обнаружил ничего подозрительного. Он потянулся в Альфа-Космос и связался с Пантеоном, чтобы узнать, не похитили ли кого-нибудь оттуда. И лишь когда он вышел под теплое солнце и окинул взглядом ферму, до него дошло, чего именно не хватает.

Он посмотрел на Сульфура, и в его взгляде проскользнула печаль. Сердце болезненно сжалось. — Ты знаешь, что случилось с Акри? — Спросил он.

Рука испустила волну горького негатива, которая повисла в сознании Рэндидли, словно запах прокисшего молока. По одному этому странному привкусу гнили Рэндидли понял, с каким именно ядром негативных эмоций ему теперь предстоит столкнуться.

Зависть каким-то образом забрала Акри. Рэндидли все еще чувствовал связь с Духовным Семенем, но она казалась приглушенной. Словно он был соединен с ним лишь отдаленно, в то время как связь двойника была гораздо ближе. Лицо Рэндидли потемнело. Черная, мрачная ярость заструилась по его телу от осознания того, что его отдалили от верного оружия и товарища, который так долго служил ему верой и правдой.

Который развивался снова и снова ради него, пока сам он рос в силе. Который страдал вместе с ним, чтобы превратиться в нечто несравненное. Духовное Семя, которому он, надо признать, уделял слишком мало поддержки и внимания. Он уже давно привык во всем полагаться на Акри.

«И теперь этот выскочка, этот комок эмоций…!», – Он стиснул зубы.

Почти по привычке Рэндидли резко вскинул запястье. Но Акри не скользнул вверх от его пояса, чтобы выпрямиться и превратиться в его безупречное копье. Оружие действительно ушло, переместившись в какое-то другое пространство.

Деметриус застал Рэндидли в таком состоянии почти час спустя, когда тот изо всех сил пытался совладать с подступающей волной удушающих эмоций. Лицо старика прорезали морщины тревоги. — Мой господин? Что-то случилось? — Спросил он.

Рэндидли моргнул, возвращаясь к реальности. Что бы ни сделало это ядро Зависти, оно также открыло его для дополнительного влияния со стороны других ядер негативных эмоций. Нынешний противник, зависть, очевидно, был здесь, как и ярость – враг, до которого Рэндидли со временем тоже доберется. Он пока не мог сказать, каким окажется третье ядро негативных эмоций, затаившееся внутри него, но того, что эти два врага уже определены, было достаточно.

Заставив себя успокоиться, Рэндидли обратился к Вестнику Пустоты:

— Все в порядке. Я просто хотел предупредить тебя, что сегодня не смогу помочь на ферме. Мне нужно… разобраться с некоторыми внутренними вопросами.

Деметриус пристально посмотрел на Рэндидли, но лишь кивнул и отвернулся. Чувствуя, как внутри него бурлит жуткий котел негатива, Рэндидли вернулся в свою маленькую кладовую. Он мысленно отругал себя за то, что так долго позволял внезапной потере отвлекать его. С предельной осторожностью он сел, скрестив ноги, и закрыл глаза. Через мгновение он погрузился в чертоги своего разума.

Он поклялся себе, что не потратит много времени на решение этой проблемы. Потому что, чувствуя, как легко эти эмоции просачиваются в него, он осознал еще одну истину об этой терзающей его напасти: они не просачивались в него, не совсем. Рэндидли просто наконец-то признал то, что все это время находилось внутри него самого.

Его глаза резко распахнулись, снова уставившись в потолок из его детства. Он поднялся с кровати, и его тело, повинуясь лишь усилию воли, изогнулось и выросло до взрослого состояния. Он дрожал от ярости, и сила его желания защитить невинное оружие от собственной тьмы буквально вырвала его из этого странного физического ограничения. Он решительно вышел из спальни в коридор, уставленный дверями.

Имя Эйса пылало ярким светом. Лицо Рэндидли исказилось в гримасе, он подошел и распахнул дверь настежь. Без секунды колебаний он перешагнул порог. «Конечно, когда речь заходит о зависти, ты можешь использовать в качестве своей марионетки только Эйса, да… ублюдок».

«Я разорву тебя на гребаные куски, если ты причинишь вред Акри».

Воздух вокруг него пошел рябью, замерцал, а затем начал перестраиваться в новое пространство. Несмотря на то, что его эмоциональное напряжение не ослабевало, оно постепенно отступило, когда окружение приняло более обыденный вид. Пол превратился в неприметную чередующуюся плитку. Из пола через равные промежутки выросли яркие красно-синие металлические столы со скамейками, прикрепленными по бокам. Сначала за ними виднелись лишь силуэты, пока полы тянулись к стенам и поднимались, превращаясь в огромные окна. Шум разговоров встал на свои места, у силуэтов появились цвета волос и разнообразная одежда.

Люди накладывали ложками зеленую фасоль и куриный суп-лапшу в тарелки у длинных столов раздачи. Время от времени сквозь гул голосов прорывался чей-то особенно пронзительный смех, но в целом шум оставался ровным и постоянным. По телевизору в дальнем конце зала крутили шоу «Воин-ниндзя», и несколько парней в баскетбольных майках разочарованно застонали, когда какой-то мужчина сорвался с препятствия.

Рэндидли стоял в воспоминании о столовой Университета Роулендс. Он узнал это место и время – именно тогда он встретил Эйса. Его левая рука автоматически сжимала поднос, но он выронил его. Пластик с грохотом ударился о пол, и картофельное пюре с кусками пиццы разлетелись по его обуви, словно пищевая граната. Его охватил иррациональный гнев; он со всей жестокостью, на какую был способен, сорвал с себя обувь. Некоторые люди за соседними столами начали подталкивать друг друга локтями и посмеиваться в кулак, но Рэндидли не обращал на них внимания.

Сейчас внутри него все буквальногорело. Он вдруг понял, как глупо было предаваться этим воспоминаниям. Или, скорее, как глупо было пытаться переложить ответственность с себя.

Не желая терять больше ни секунды, Рэндидли направился через всю столовую к противоположной стороне. В реальности он бродил по этой столовой еще минут пять, нервничая из-за того, куда ему сесть. В конце концов он наткнулся на Сидни, которая смеялась и болтала со старшекурсниками так непринужденно, словно это было самым естественным делом в мире. Он стоял и наблюдал за ней несколько минут на таком расстоянии, чтобы они его не заметили, пытаясь казаться непринужденным, пока набирался смелости подойти к ней и ее компании.

В конце концов, он приехал в колледж Роулендс именно ради Сидни. Он не был уверен, как она отреагирует, особенно после того, как она прямо просила его этого не делать.

Нынешнему Рэндидли было трудно сопереживать тревогам и страхам своего подросткового возраста. Сейчас он был слишком занят и обременен проблемами, чтобы беспокоиться о том, что о нем думают другие.

К тому же, признался он себе, долгая история его достижений служила ему надежной опорой. То зудящее, неприкаянное чувство одиночества в этом мире больше не беспокоило его.

Нет, то ни с чем не сравнимое одиночество, которое он познал теперь, было совсем другого рода.

Найдя то самое место, откуда он когда-то стоял и наблюдал за Сидни, он резко повернулся на каблуках и принялся разглядывать лица на противоположной стороне столовой. Тогда, через несколько минут, рядом с Рэндидли внезапно появился Эйс и закинул руку ему на плечи. Он сказал: «А она недурна собой, правда? Интересно, какая у нее история».

Облизав сухие губы, Рэндидли тогда пробормотал, что они друзья детства. Эйс непонимающе посмотрел на него, а затем рассмеялся. Он настоял на том, чтобы они подошли и представились. И Эйс потащил Рэндидли за собой. Даже тогда Рэндидли завидовал этой его легкой уверенности.

Остальное уже стало историей.

Рэндидли поднял руку и прижал ее к груди, чувствуя громоподобные удары своего сердца. Его челюсть болела от того, как сильно он стискивал зубы. Очень быстро он отыскал Эйса, сидящего за одним из столов. Однако, несмотря на застилавший глаза туман ярости, Рэндидли сразу заметил несколько странностей. Во-первых, Эйс сидел за столом один. Он молча ел свою еду, в перерывах между укусами бросая вороватые взгляды на соседние столики. Он выглядел молодым и нервным. Каковым, конечно, и являлся.

Лицо Рэндидли сурово осунулось, когда он зашагал к столу Эйса. «Я уже примирился с Эйсом. Нам следовало лучше общаться, пока была возможность. Но теперь, когда ты лезешь к моим спутникам… прежде чем ты протянешь свои лапы к моей жизни и заберешь что-то действительно важное…»

Эйс поднял глаза и моргнул, когда Рэндидли остановился у его стола. Он робко улыбнулся. — Привет, парень. Тут свободно, если хочешь присесть…

— Где Акри? — Прошипел Рэндидли.

— …Что? Какой еще, к черту, Акри? — Спросил молодой Эйс с искренним недоумением. — Слушай, я просто подумал…

— Я никогда не буду идеальным, — перебил его Рэндидли, обращаясь в равной степени как к себе, так и к проекции Эйса. С другой стороны, это ядро негативных эмоций, которое он чувствовал в окружающем пространстве, было им самим в гораздо большей степени, чем кем-либо еще. — В то же время мне нужно признать собственную борьбу. Мне нужно… мне нужно представить себе жизнь, в которой мне не придется сражаться. Теперь, когда я становлюсь ближе к этому, мне кажется, я немного теряю свою стойкость – просто потому, что будущее, за которое я сражаюсь, становится все более осязаемым.

— Что? — Повторил Эйс. Проекция действительно понятия не имела, как реагировать на этот внезапный монолог. В отличие от Сидни в другом воспоминании, это был всего лишь безжизненный слепок прошлого.

Рэндидли с силой опустил кулак на стол, заставив замолчать людей за соседними столиками, отчего Эйс вздрогнул. — Я действительно не хочу играть с тобой в эти игры, Зависть. Верни Акри. Прямо сейчас.

— А иначе что? — Внезапно лицо Эйса расплылось в лучезарной улыбке. Маска спала, уступая место Зависти. — Слушай, я все понимаю, ты долгое время пользовался привилегией владеть всем вокруг. Ты размяк и разжирел, контролируя самого себя. Но теперь ты больше, чем просто одна личность. Из-за твоего масштаба ты неизбежно потеряешь часть вещей. Акри – это только начало, уверяю тебя… кхг!

Рука Рэндидли метнулась вперед и сомкнулась на шее Эйса. Сидящая неподалеку молодая девушка вскрикнула. Несколько парней поблизости вскочили на ноги, адреналин бурлил в их венах, но они не знали, что делать. Краем глаза он заметил, как несколько человек подняли свои телефоны, чтобы записать происходящее на видео.

«Какое бессмысленно реалистичное воспоминание», – с едкой горечью подумал Рэндидли. Его пальцы сильнее сжали горло Зависти.

Он наклонился ближе. — Позволь мне повторить то, что я понял по пути сюда, к тебе: я не идеален. Я злюсь, я расстраиваюсь, я совершаю ошибки. Я никогда не буду идеальным. Даже если я найду способы обойти худшие из моих собственных недостатков, новые ситуации заставят меня совершать новые ошибки. Быть той версией себя, которой я хочу быть, – это постоянная работа.

— Именно, — прохрипела Зависть. — Как бы сильно ты ни боролся, тебе никогда не сбежать…

— Ты глупец! — Прошипел Рэндидли. Его рука дрожала от глупости этого зарождающегося внутри него сознания. — Ты меня не терзаешь. Я создал тебя, потому что боялся того, что обладание негативными эмоциями говорит обо мне. Все это восходит к моей матери. Потому что… потому что мне было и остается трудно винить ее за то… за то, как тяжело мне приходилось в детстве. Я зарыл и притупил тот топор войны, который естественным образом выковал, чтобы обрушить его на нее. Но правда в том…

Рэндидли шумно вдохнул воздух, прежде чем продолжить. В воспоминании к нему уже спешили охранники.

— …Правда в том, что я ненавидел ее, самую малость. Мне хотелось, чтобы она была лучше. Нормальной, как мамы других детей. Мне хотелось… — Рэндидли осекся на этих словах и покачал головой. Лысеющий мужчина с электрошокером требовал, чтобы Рэндидли успокоился. Странная нереальность кружилась вокруг него. Он игнорировал все это, сосредоточившись на Зависти, принявшей облик Эйса. — Но я и есть все эти негативные эмоции. Я подавлен, я завистлив, я ревнив и я в ярости.

— Все, что у тебя есть, скоро станет моим, — прошептала Зависть.

Рэндидли покачал головой. — Ты меня не слышишь. Зависть… ты уже часть меня. Ты не враждебная сила, рожденная мной. Ты и есть я. А это значит, что тымоя.

Одним мощным усилием Рэндидли поглотил второе ядро негативных эмоций. Серая Тварь радостно заскрежетала, в то время как Мертворожденный Феникс глухо зарычал от своего вечного голода.