Глава 754 — Воля Бога (5)

Столица — сердце Объединённого королевства.

А сердце самой столицы, окрестности королевского дворца, ярко сияло в закатном свете.

Издали это было поистине прекрасное зрелище.

Будто сам закат снизошёл на землю и озарил ярким светом небо, словно пробитое насквозь.

— Хаа!.. Хаа!..

Но те, кто ещё совсем недавно находился рядом, не чувствовали никакой красоты. Задыхаясь, они изо всех сил пытались убраться как можно дальше.

— Быстрее! Скорее!

Стоило лишь присмотреться — и всё становилось ясно.

Как и говорится: издали жизнь — комедия, вблизи — трагедия. Стоило только повнимательнее всмотреться в пейзаж, скрытый за прекрасным закатным светом, и сразу становилось понятно, почему люди бегут так отчаянно.

Всё бурлило.

Сломанная арматура, кирпич и цементная крошка рухнувших стен, машины, стекло — всё, из чего состоял город, плавилось, заливаясь закатным светом.

Даже сама земля.

Это зрелище напоминало гигантскую плавильню, где топкой стал весь город, а жар был настолько чудовищным, что ощущался даже далеко за городской чертой.

Температура, недоступная человеку.

Ужасающее, невероятное зрелище, в которое трудно было поверить даже собственными глазами.

И в самой середине этой нереальной картины столкнулись два существа, подняв гигантскую волну лавы.

— И всё же Вы изрядно хорохоритесь, Высокочтимое существо.

***

Глаза, сиявшие ярче любого огня.

Рот, растрескавшийся, как расселина в камне.

Чёрная, будто уголь, потрескавшаяся кожа.

Огненное кольцо, вращающееся над головой.

Крылья, подобные молниям, сотканные из пламени и дыма.

Сгоревший пересёк пространство и, выбросив вперёд кулак, сказал:

— И всё же Вы изрядно хорохоритесь, Высокочтимое существо.

Оливер, так же перескочив через пространство и ударив квартерстаффом, ответил:

— Я совершенно серьёзен.

Когда квартерстафф Оливера столкнулся с кулаком Сгоревшего, взметнулась гигантская волна лавы.

Эта волна разразилась грохотом, рвущим уши, и сквозь этот грохот Сгоревший расхохотался в голос:

— Ха! Ха! Ха! Ха! Ха!

От демонического хохота лавовая волна обрушилась, а море закатной лавы яростно заходило ходуном.

Оно бесновалось, как море во время тайфуна, и во все стороны летели капли расплавленного металла, плавившие плоть и обжигавшие кости.

Это было похоже на зрелище, будто ад перенесли на землю. И это было не так уж далеко от истины.

Ведь это пространство создал своей Властью один из семидесяти двух владык, правящих адом.

— Поистине забавная шутка.

Сгоревший, сотворивший на земле новый ад, поднял обугленную ладонь ребром и принялся беспорядочно рубить воздух.

Каждый такой взмах, звериный на вид, и без того бушующее лавовое море коробил до тектонических сдвигов.

Лава раскололась на множество частей, затем, не выдержав удара, взорвалась, и отголоском этого взрыва поднялась чудовищная волна, на миг перевернувшая небо и землю.

И посреди этого катаклизма Оливер всё ещё оставался невредим.

Как и Сгоревший, он шагал по морю лавы, уклонялся от ударов его рук и блокировал их, удерживая равновесие среди беснующегося расплава.

Нет, ещё прежде этого — он дышал, жил и сохранял свою форму в жаре, которого не выдержал бы ни обычный человек, ни даже сверхчеловек.

— Называть чужую искренность шуткой невежливо.

Посреди безумно бушующей лавы Оливер отбил атаку Сгоревшего, поднял ногу и с силой наступил на расплав.

Лавовое море взметнулось от его шага столбом до самого неба, и сверху хлынул ливень из расплавленного металла, смазывая обзор вокруг.

Раскалённый металлический дождь падал с неба, отражая свет друг друга.

Из-за этого света и жара зрение плыло, пейзаж искажался, становясь почти призрачным, — и в то же время земля плавилась и горела под потоком расплава, превращаясь в настоящий кошмар.

Предел противоречия.

Посреди этого фигура Оливера начала расплываться и, словно мираж, появлялась то тут, то там, снова и снова исчезая.

Он использовал ниспадающий с неба дождь из расплава и Власть пространства, чтобы обмануть глаза Сгоревшего.

Глаза Сгоревшего метались, отслеживая движения Оливера, а затем резко замерли слева.

Сгоревший резко вытянул левую руку — и грянул грохот громче драконьего рёва.

Это был звук того, как Сгоревший остановил правую руку Оливера.

Когда правая рука Оливера и левая рука Сгоревшего столкнулись, от точки удара разошлась сферическая ударная волна, разлетевшись во все стороны, — и дождь из расплава оборвался.

Они почти одновременно вцепились друг другу в руки.

— Воспылай.

Оливер и Сгоревший приказали это одновременно.

И тогда на двух руках, чёрных и растрескавшихся, будто обгоревшие поленья, вспыхнул огонь — и начал сжигать друг друга.

С виду это было обычное пламя.

Но стоило двум языкам огня столкнуться, как окружающая лава закипела ещё яростнее, а затем начала понемногу испаряться.

Пламя, способное сжечь и обратить в пар даже лаву.

Но равновесие продлилось недолго, и вскоре огонь склонился в одну сторону.

— Неужели Вы думаете победить меня пламенем, которое я сам Вам даровал?

— Разумеется, нет.

Оливер, которого понемногу начали теснить и силой огня, и грубой мощью, сжал левую руку в кулак и ответил.

Правая рука с самого начала была лишь приманкой.

Он собирался вновь ударить левой.

Проблема была в том, что у Сгоревшего тоже оставалась свободная рука.

Словно ожидая этого, тот тоже сжал в кулак вторую.

И в этот напряжённейший миг, когда оба одновременно отвели кулаки назад, Сгоревший, будто искажая само время, неторопливо сказал:

— Вспоминаются старые времена. Я ведь и тогда Вас одним ударом приложил.

— Помню. Я отлетел от одного удара.

Вспомнив заброшенную шахту на Новом континенте, где его тогда снесло с одного попадания, Оливер добавил:

— Поэтому я и подготовился... Пронзи.

В тот же миг, когда Оливер отдал приказ, из пустоты со скоростью света вылетел квартерстафф и ударил Сгоревшего в правое плечо.

Он не смог, как приказал Оливер, послушно пробить ему плечо насквозь, но всё же на краткий миг остановил его движение.

Короткий просвет длиной в одно мгновение.

Оливер не упустил его и изо всех сил вбил левый кулак Сгоревшему в живот.

— Лети.

Кулак Оливера вонзился Сгоревшему в живот, и раздался звук, который человеческое ухо едва ли способно различить. Сгоревшего отбросило далеко назад.

В сторону, прямо противоположную той, куда эвакуировались люди.

Оливер, воспользовавшись этим импульсом, извлёк свои эмоции, обвил ими квартерстафф и тут же метнул его в Сгоревшего.

[Блэк Джавелин]

— Пронзи.

Соединивший чёрную магию Оливера и его Власть квартерстафф перескочил пространство и возник прямо перед лицом Сгоревшего.

Но — удивительно — не смог его пробить.

Даже в полёте, когда его самого несло назад, Сгоревший успел вытянуть руку и схватить летящее копьё Оливера, остановив его.

Копьё, выкованное из эмоций Оливера, способных отворять врата ада, и усиленное Властью Оливера, принца ада.

Тогда Оливер вытянул руку и выкрикнул:

[Таргетинг]

На его ладони и на квартерстаффе возникли мишени.

С заклинанием Оливер в одно мгновение поднял притяжение Таргетинга до предела.

[Превращение в молнию]

Превращение в молнию — квинтэссенция школы Мьёльнира, обращающая тело мага в молнию.

Тело Оливера на миг померкло, очертания разрушились — и он сам превратился в разряд.

А затем, в этом состоянии, добавив к своему молниеносному телу притяжение Таргетинга, он рванул туда, где был квартерстафф.

— Раздробись.

И, ударив ногой, втоптал в живот Сгоревшего, который удерживал квартерстафф, блокируя им атаку.

Ударная волна молнии взмыла до самого неба.

Оливер посмотрел на Сгоревшего.

Живот Сгоревшего, вопреки приказу Оливера, не раздробился, но сила удара добавилась к уже полученному импульсу, и его отбросило ещё дальше.

[Фиксация]

— Замёрзни.

Не давая Сгоревшему ни мгновения передышки, пока того несло кувырком по земле после удара в живот, Оливер тут же активировал следующее заклинание.

Лёд, рождённый из сплетения эмоций и магии Оливера, осел на теле Сгоревшего и, питаясь его собственной силой, начал разрастаться и укрупняться, словно ракушки-прилипалы.

Лёд, облепивший тело Сгоревшего, охлаждал его жар, поднимая клубы пара.

И в этом пару Оливер безумно замелькал кулаками и ногами, наполненными Властью, тесняя Сгоревшего.

— Сокрушись.

Кулак Оливера ударил Сгоревшего в челюсть.

— Переломись.

Локоть Оливера хлестнул Сгоревшего по шее.

— Сломайся.

Нога Оливера врезалась Сгоревшему в ногу.

— Будь пронзён.

Колено Оливера ударило Сгоревшего в живот.

— Лети.

Левый кулак Оливера снова врезался Сгоревшему в живот.

Но на этот раз тот не отлетел.

Крылья Сгоревшего, состоящие из огня и пламени, задрожали, как молнии, и выдержали удар кулака Оливера.

На фоне грохота, от которого выворачивалось небо, Сгоревший улыбнулся.

— А Вы свирепы.

— Это потому, что Вы назвали мою искренность шуткой. Извинитесь.

Оливер напомнил о сказанном раньше. И вдобавок ещё и пошутил.

А потом снова махнул кулаком, наполненным Властью, в сторону Сгоревшего.

— Не хочу.

Сгоревший остановил его кулак. И не только это — тут же взмахнул своим, переходя в контратаку.

Оливер едва разминулся с этим ударом и рубанул по руке локтем.

— Сокрушись.

И удивительным образом рука Сгоревшего всё-таки треснула.

Это была лишь часть кожи, покрытая ледяными наростами, но урон его телу всё же был нанесён.

Увидев это собственными глазами, Оливер немедленно продолжил натиск, пуская в ход всё — кулаки, локти, колени, ноги, квартерстафф. Сгоревший, словно отвечая ему, встречал каждую атаку встречной.

Посреди ударных волн, рвавших само пространство, Сгоревший и Оливер обменивались яростными ударами, проносясь между разрушенной землёй и рухнувшими зданиями.

Пейзаж искажался, испарялся, плавился и крошился.

И среди этого Сгоревший спросил:

— Вы в порядке, Высокочтимое существо?

— Разрушаются здесь как раз Вы.

Так ответил Оливер, продолжая избивать его в основном по замёрзшим участкам.

Очень медленно, почти незаметно, но плоть Сгоревшего всё же начала стачиваться именно там, где осел лёд.

От кулаков Оливера.

В отличие от него сам Оливер всё ещё казался невредимым.

— Однако поддерживать тело, восстанавливая его Властью, должно быть весьма тяжело, не так ли?

Сгоревший насквозь увидел тайну Оливера.

И действительно — Оливер без остановки применял Власть, силой восстанавливая собственное тело.

Даже сейчас.

Даже Оливер, который мгновенно уничтожил Крысолова, не мог остаться совершенно невредимым под жаром, созданным Сгоревшим.

От жара, исходившего от тела Сгоревшего, и при каждом столкновении с ним тело Оливера тоже понемногу стиралось.

«Всё-таки заметил?..»

Подумал Оливер. Честно говоря, он и сам в какой-то мере ожидал, что это раскроется.

Пусть Оливер и был принцем ада, Сгоревший всё же оставался одним из владык, правящих адом.

Он и не надеялся всерьёз, что сумеет обмануть его взгляд.

Но и признавать это покорно не собирался, поэтому Оливер нарочно не ответил и лишь усилил натиск —

— Кхе!

В самый разгар обмена ударами с Оливером внезапно закашлялся.

Вернее, это был не просто кашель. Он харкнул кровью.

— Побочный эффект от чрезмерного использования Власти.

Сгоревший указал на это, остановив уже занесённый кулак.

Почему именно он прекратил атаку, было непонятно, но Оливер всё же отступил, увеличив дистанцию.

— Пусть Вы и Его сын, но наполовину Вы человек. Это было слишком безрассудно.

Сгоревший произнёс это в голос.

То ли из-за того, что Оливер злоупотребил Властью, но стоило ему услышать голос демона, как внутри тела вспыхнула боль, будто всё изнутри завибрировало.

И вместе с этой болью кровь снова хлынула у Оливера — не только изо рта, но и из глаз и носа.

Мир перед глазами окрасился в красное, ноздри наполнил солоноватый запах крови, а во рту разлился липкий металлический привкус.

Будто тонешь в крови.

Оливер пошатнулся, и, глядя на него, Сгоревший спросил:

— Вы всё ещё в порядке?

— Никаких... проблем.

— Здесь всё равно никто не смотрит. Полагаю, можно уже перестать хорохориться?

Сгоревший говорил серьёзно.

Вместе с другими владыками ада он наблюдал за Оливером.

За тем, как тот родился в самом высоком месте — и вырос в самом низком.

В этом противоречивом пути Высокочтимое существо лишилось уверенности в себе, гордости, самолюбия.

Поэтому, даже обладая талантом, дарованным ему щедрее, чем кому бы то ни было, он не был уверен в себе и не говорил ничего наверняка. До боли жаль.

И вот такой он пытается всерьёз одолеть его? Это и правда слишком походило на браваду.

Причину этой безрассудной бравады Сгоревший вполне мог предположить, но...

Пока в тишине слышалось тяжёлое дыхание Оливера, тот открыл рот:

— Почему Вы решили, что я хорохорюсь? Вы настолько уверены в собственной силе?

— Потому что то, что я пришёл на эту землю, — воля Бога, Высокочтимое существо. Как Вам теперь тоже известно, без Божьего дозволения невозможно ничего — от появления демона в мире смертных до самого конца света.

Это было правдой.

Чтобы демон явился в мир, нужно было, чтобы человек призвал его, а демон откликнулся, но ещё прежде этого требовалось дозволение Бога.

Если Бог не позволял, то человек мог звать сколько угодно, и демон мог сколько угодно желать откликнуться — всё равно ничего не выходило.

А значит, всё происходящее и впрямь было тем, чего хотел Бог.

— А я так не думаю.

Оливер сказал это твёрдо.

— У Вас есть основания?

— Потому что я всё ещё стою здесь.

От слов Оливера Сгоревший невольно замер.

Сказать, что само его присутствие здесь — воля Бога, было высокомерием, на которое и демон не всякий решится.

Он и сам едва мог позволить себе такие слова лишь потому, что низошёл в этот мир, пусть и в искажённой форме, при соблюдении необходимых условий.

А Оливер произнёс это просто.

И всё же возразить он не посмел.

Как ни крути, в Оливере текла Его кровь.

Первый сын, которого Бог любил сильнее всех, настолько выдающийся, что покинул отца и спустился в ад, став королём ада.

Вне зависимости от того, кто сильнее, как Его сын Оливер, возможно, и вправду имел право так говорить.

— Молчание — знак согласия?

Оливер снова пошутил.

— Кто знает. Но мне тоже хотелось бы это проверить. Высокомерие это... или правда.

Тон был многозначительным.

Оливер почувствовал, как снова вздыбилась чудовищная сила.

Лава, намеренно отделённая от Сгоревшего, поднялась гигантским валом и пошла сюда.

Прекрасная, как закатный свет, и вместе с тем зловеще раскалённая, она закрыла небо и обрушилась на него.

Оливер дрожащими от побочного действия Власти руками перехватил квартерстафф поудобнее и взмахнул им снизу вверх.

— Рассекись.

Гигантский лавовый вал, сотворённый демонической Властью, раскололся надвое, рухнул на землю и поднял свирепый водоворот расплава.

— Попробуйте остановить и это.

Из-за спины Оливера, который повернулся, чтобы остановить вал, донёсся голос Сгоревшего.

Слишком близко.

Сгоревший успел раз окунуться в море лавы, выйти обратно, стряхнуть с тела весь облепивший его лёд — и теперь заносил кулак в сторону Оливера.

Напитанный лавой кулак Сгоревшего сиял так, словно собирался сжечь и уничтожить всё без остатка.

— На колени.

Оливер активировал Власть против Сгоревшего.

Словно на него надавила невидимая гигантская рука, возникло чудовищное давление, и Сгоревший на миг запнулся.

Его одно колено и голова едва заметно качнулись вниз.

И тут давление, давившее на Сгоревшего, вспыхнуло и сгорело.

Сгоревший вновь обрёл свободу движений.

— Пронзи.

Оливер коротко перехватил квартерстафф одной рукой и пробил Сгоревшему живот.

Этого удалось добиться лишь потому, что с самого начала и до сих пор он одержимо бил только в одно место — в живот.

И в тот миг, когда Оливер собирался перейти к следующему движению...

— Выдержите-ка и это.

Кольцо над головой Сгоревшего бешено завертелось, и из трещин, покрывавших его тело, вырвался огонь, источая чудовищный жар.

Жар такой, что, кажется, одним своим присутствием он мог бы всё сжечь и обратить в пар.

И в подтверждение этого от испускаемого Сгоревшим жара магма подпрыгивала, как кипящее масло, и тут же снова испарялась, а тело Оливера тоже начинало обугливаться.

Тело Оливера, чья оболочка уже пошла трещинами.

Выходит, до сих пор Сгоревший его щадил.

Как и тогда, на Новом континенте.

— С тех пор Вы не так уж...

— Пхак!

Раздался влажный звук — будто пронзили что-то сырое.

И снова.

И снова.

Оливер выхватил кинжал с пояса и принялся остервенело колоть Сгоревшего в бок, так что бесчисленные раны соединились в одну огромную.

А затем одной рукой рванул на себя и квартерстафф, пронзивший живот, и кинжал — и выдрал из бока Сгоревшего большой кусок плоти.

— Не так уж... что, простите?