Глава 283 — То, что я натворил — 4

На выходе из гостиной Роуэн заметил Оливию Десмонд. Она сидела прямо на полу, привалившись к своему питомцу — не то медведю, не то огромной собаке. На гостя Оливия глянула мельком и тут же вернулась к медвежьей лапе.

— О-о-о... Медвежья рулька!

*Мед?!*

— И-и-и... Ам! Фу, невкусно.

*Мед.*

— Ай! Не бейся!

Роуэн молча смотрел на эту картину.

«В этом доме всех гостей встречают так?»

Ни в одном поместье ему ещё не оказывали подобного пренебрежения, но он решил не придавать значения поведению Оливии. Десмонды и Хистании не ладили ещё со времён предков. Возможно, здесь иначе и быть не могло.

*Цок. Цок.*

Роуэн прошёл мимо, погружённый в тяжёлые мысли, и услышал тихое ворчание:

— И зачем глава Хистании, который кроме меча ничего не знает, сюда припёрся?

Он остановился.

— Делать ему, что ли, нечего?

Можно было пропустить слова мимо ушей, однако дерзость молодой наследницы задела его. Роуэн обернулся и пристально посмотрел на Оливию. Та встретила взгляд без тени страха и ткнула в него пальцем.

— Ты граф. А я дочь герцога.

— И что с того?

— Не нравится обращение — жалуйся императору. Прикажет, и я начну говорить вежливо.

«Вся в отца».

Оливия мгновенно напомнила Роуэну о Дарбаве Десмонде и их академических годах.

— Почему ты живёшь так скучно? Вечно суровый, вечно занудный.

— Займись своей жизнью. Лучше упражняйся в магии, чтобы я опять не отделал тебя, как в прошлый раз.

— Никого ты не отделал. Была ничья. У тебя вместо мозгов мышцы, раз даже этого не помнишь?

Роуэн тогда промолчал. Он никогда не любил Десмондов. Ни главу рода, ни его дочь, связавшуюся с чёрной магией, ни того мальчишку, которого семья так и не выгнала.

— Ты слишком дерзка.

Десмонды пользовались герцогским титулом и при этом не желали служить Империи. В глазах Роуэна они были почти мятежниками.

— Хм...

Но взгляд Оливии не дрогнул. Видимо, в этом и заключалась гордость Десмондов.

Роуэн тяжело вздохнул. Тратить время на перебранку с девчонкой ему не хотелось. Однако Оливия не собиралась останавливаться.

— Если дерзость — преступление, Хистания уже вымерла?

— Что ты сказала?

— А разве не так?

— Повтори.

— Глава Хистании явился в моё поместье без предупреждения и ходит здесь с таким видом, будто ему все обязаны. Даже Мечу Империи стоило бы помнить о приличиях.

— Следи за тоном, Оливия Десмонд.

— Я уже сказала: ты граф, а я дочь герцога.

— Тебе прекрасно известно, почему Хистания не добивается более высокого титула.

— Твои старомодные принципы меня не интересуют. Даже если знаю ответ, не стану говорить то, что мне невыгодно.

— Почему вы, Десмонды, до всего докапываетесь?

— Потому что ты меня бесишь.

Роуэн сам не заметил, как сжал кулак. Он привык, что сильный задаёт ход разговора, а слабый подчиняется. Но Оливия отлично знала свои преимущества и не оставляла ему удобного ответа.

Чтобы прекратить этот балаган, Роуэн отвернулся.

— Я ухожу.

— Стой.

— Нам не о чем говорить. Почему я должен тебя слушать?

— Потому что мне есть что сказать.

Роуэн всё-таки остановился.

Оливия заговорила уже без улыбки:

— Слушай, глава Хистании. Как ты вообще воспитывал своих детей?

— Что?..

Взгляд Роуэна похолодел, но Оливия даже не моргнула.

— Ханна Хистания пришла в наш дом в слезах.

Роуэн молчал.

— Малик Хистания приходил извиняться.

— Мои дети были здесь?

— Глава семьи этого не знает? Ты точно их отец?

— Расскажи всё с самого начала.

— Серьёзно?

Оливия издала короткий смешок.

— Значит, отцом ты был паршивым. Ханна и Малик вроде выросли приличными людьми, хотя поначалу оба мне не нравились.

Она вдруг хлопнула в ладоши, будто догадалась.

— А-а! Наверное, они очень старались не стать похожими на тебя.

— Осторожнее со словами.

— Что, я ошиблась? Насколько же надо ненавидеть родного отца, чтобы бежать не домой, а в поместье опальной злодейки? Причём искать не меня, а нашего дворецкого.

Роуэн ничего не ответил.

— Я не осуждаю. Наш дворецкий и правда выдающийся человек.

— К чему ты ведёшь?

— Ни к чему. Мне просто скучно.

Оливия мило улыбнулась.

— Ты ведь тоже приехал из-за нашего дворецкого? Хотел получить совет.

Роуэн не нашёлся с ответом. Она не ходила вокруг да около, а била точно в больное место. Слухи называли Оливию безумной и недалёкой, но сейчас она загоняла его в угол одними словами. Роуэну оставалось молча глотать злость.

— Тяжело растить детей, да?

— Не рассуждай о том, чего не понимаешь.

— Они не делают, как велено, хотя отец якобы лучше знает, что приведёт их к успеху. Упрямятся, спорят...

— Хватит.

— Только знаешь что?

Оливия прищурилась.

— Такая жизнь — тоска смертная.

Роуэн промолчал.

— Не понимаешь, зачем вообще живёшь. Чувствуешь себя куклой на верёвочках. А хозяин даже конфеткой не наградит: ругать умеет, а похвалить, похоже, удавится.

Роуэн стиснул зубы. При желании он мог заставить её замолчать за секунду, но слова уже задели его за живое. Оливия продолжила так спокойно, будто говорила о погоде:

— Действуй и дальше в том же духе.

Он не шелохнулся.

— Может, изменишься, когда кто-нибудь умрёт. Тоже неплохой выбор, правда? Поставишь одну крепкую опору, а слабые пусть рухнут. Зато дом будет стоять надёжно.

— Заткнись.

— Хи-хи... А что не так? Разве не этого ты хотел? Судя по рассказам, ты выражался ещё хуже.

Исходящая от Роуэна угроза стала почти осязаемой.

*Цок. Цок.*

Со второго этажа послышались шаги. Оливия подняла голову, заметила кого-то на лестнице и тут же потеряла интерес к гостю.

— Ладно, ступай.

Она устроилась в объятиях Бульончика и закрыла глаза.

— Во всём надо знать меру. Не переходи черту, как я.

— Значит, ты хотя бы понимаешь, что переходишь её.

— Пришлось научиться.

— Дерзкая семейка. И ты, и твой отец.

— Папу не трогай. Он герцог.

— Последнее слово всегда должно остаться за Десмондом?

— Ничего не поделаешь. Мы такими родились. В общем, подумай хорошенько. Извиняться куда труднее, чем кажется.

Роуэн смотрел на неё молча.

— Иначе будешь жалеть до конца жизни.

— Госпожа!

Увидев на лестнице Рикардо, Оливия притворилась, будто давно спит.

*Хр-р...*

Она зажмурилась покрепче.

* * *

— Здесь что-то случилось?

— Угу?

— Мне показалось, вы разговаривали с главой Хистании.

— А...

Оливия равнодушно посмотрела на дверь, за которой скрылся Роуэн.

— Он скучал. Я его развлекла.

Я потянул её за щёку.

— Опять издевались над человеком?

— Ай-и-и! Неправда!

— По вашему лицу видно обратное.

— Ну... совсем немножко.

— А я ведь тоже над ним поиздевался.

— Хи-хи-хи!

Я погладил госпожу по голове.

— Может, написать на ограде: «Здесь живёт злодейка, которая довела до белого каления Меч Империи»?

— Ай...

Госпожа явно была довольна собой.

* * *

Поздней ночью все разошлись, и в кабинете главы Хистании остался один Роуэн. Он сидел в холодном лунном свете и тяжело вздыхал.

Он жалел, что поехал в то поместье. И всё же именно там он узнал то, чего прежде не замечал: он был неправ.

Когда дочери стало так тяжело? Когда его присутствие превратилось для детей в груз? Теперь, когда ему указали, куда смотреть, Роуэн видел слишком многое и не мог привести мысли в порядок.

Мысли снова возвращались к семье, его решениям и требованиям.

Он не представлял, каким бременем для детей стали его мерки и требования. От одного этого перехватывало дыхание.

Совет, который он дал дочери ради её же блага, оказался худшим, что можно было сказать.

— У тебя нет таланта.

На старшего сына Роуэн возложил другое бремя.

— Ты рождён стать главой Хистании. Забудь обо всём, кроме меча.

Этими словами он столкнул детей между собой и заставил их ненавидеть друг друга.

Где именно всё пошло не так?

Роуэн пил в одиночестве. Алкоголь не мог его опьянить, но хотя бы заполнял тишину.

— Чёрт.

Лунный свет был холоден. На стенах висели десятки безупречно чистых клинков — тех самых, которых маленькая Ханна когда-то просила разрешения коснуться.

— Худший отец...

Роуэн опустил голову. Ему нужно было успокоиться и разобраться в себе, однако время ждать не стало.

*Скрип.*

Дверь кабинета открылась. В лунном свете появилась знакомая фигура с мечом в руке.

— Давно не виделись, папа.

Худшей встречи нельзя было придумать.