Глава 58 — Без названия
Опустилась жуткая тишина.
Тишина, в которой чудился треск горящих свечей.
Потребовалось некоторое время, чтобы осознать, что эта тишина возникла из-за того, что все в подземелье одновременно затаили дыхание.
Я сглотнул.
Решающей уликой, заставившей меня увериться в том, что я призвал его, стали дворецкие CCC.
«Доминик, точь-в-точь как те дворецкие, перенёсся из моих прошлых прохождений».
Однако я так и не прошёл CoV.
Бог, которого я призвал, остался в незавершённой игре и, потеряв память, был заперт внутри Доктора Доминика.
«Впрочем, не исключено, что игра сломалась как раз из-за призыва подобного Доминику существа».
Как бы то ни было, я определённо выполнил условия истинной концовки.
Ведь игрок, будучи главой культа, призвал Бога Пустоты.
Это подтверждалось и тем, что окно выбора не смогло навязать мне действия, выдав ошибку.
Но...
Системное окно, возвещающее о концовке, передо мной так и не всплыло.
Да и Доминик никуда не делся.
Он молча всматривался в меня.
Его глубокий взгляд будто проникал в душу.
От этого пронизывающего ощущения тело невольно сжалось.
Мной завладел первобытный страх.
«Я умру».
Я интуитивно почувствовал, что Доминик растерзает моё естество на куски.
В голове настойчиво возникали странные мысли.
НоведьумеретьнаЕгоглазахэтобесконечнаярадость!ЯсчастливясчастливясчастливясчастливясчастливясчастливясчастливясчастливясчастливясчастливА-а-аславаЕму!
Эти мысли рождались не по моей воле.
Чем дольше длился наш зрительный контакт с Домиником.
Я продолжал погружаться.
В это странное.
– ...!
Стоило мне отвести взгляд, как я сразу же согнулся пополам.
Не сдержал рвотный позыв, но вырывались только слюна и желудочный сок.
На пол упало несколько красных капель.
Вытерев под носом тыльной стороной ладони, я поднял голову.
Доминик стоял, скрестив руки на груди, и разглядывал меня.
Его голубые глаза, находившиеся на недосягаемой высоте, оставались холодными.
– Несмешная шутка.
Он давал мне шанс, возможность забрать свои слова обратно и извиниться.
Доминик снова заговорил размеренно, словно поучал несмышлёного ребёнка.
– Это же шутка, верно?
Однако я не мог принять дарованное милосердие.
Я искренне перед ним извинился.
– Простите, Доминик.
Мне действительно было совестно перед Домиником.
Я не знал, как смог призвать подобное Доминику существо в игру, но чувствовал себя ещё более виноватым, поскольку не собирался помогать ему возвращать потерянную память.
В будущем Доминику тоже едва ли удастся легко вернуть свои воспоминания.
Ещё перед тем, как открыть правду, я убедился в этом, услышав его слова.
– Вернул бы я себе свою истинную суть благодаря паре жалких фраз, слетающих с уст этого отребья?
Что бы я ни сказал, он не сможет восстановить память полностью.
Доминику предстояло самому отыскать собственное «я».
Разумеется, после моих слов к нему могла вернуться какая-то часть воспоминаний.
Однако ради прохождения на истинную концовку и возвращения домой следовало идти на подобный риск.
Проведя собственные расчёты, я и поведал Доминику правду.
А потому я.
Был готов заплатить цену.
– ...
Из-за того, что я так и не дал желаемого ответа, лицо Доминика лишилось всяких эмоций.
Передо мной всплыло системное окно.
Доктор Доминик прекратил быть вашим спутником!
Он больше ничего не спрашивал и не говорил мне.
Вместо этого он выразил свои чувства через действие.
Вы погибли.
Возрождение перед глазами Доктора Доминика.
– Кха!..
От столь быстрых смерти и возрождения всё кругом завертелось.
Желудок скрутило спазмом, подкатила невыносимая тошнота.
Хоть в пустом желудке ничего и не было, рвотные позывы накатывали с неодолимой силой.
Однако я не успевал даже восстановить дыхание.
Вы погибли.
Возрождение перед глазами Доктора Доминика.
– Ха-а, угх...
С губ срывается непроизвольный стон.
Мне впервые довелось переживать череду смертей и возрождений подряд. Весьма мучительный процесс.
И казалось мне, он затрагивал не только игровую систему.
Вы погибли.
Возрождение перед глазами Доктора Доминика.
– ...
Неведомое прежде ощущение буквально перемалывало всё тело.
Становилось очевидно, что этому нельзя позволить продолжаться.
Вы погибли.
Возрождение перед глазами Доктора Доминика.
– ...
Становилось трудно даже просто мыслить.
Вы погибли.
Возрождение перед глазами Доктора Доминика.
– ...
Было невыносимо больно.
Вы погибли.
Возрождение перед глазами Доктора Доминика.
– ...
Вы погибли.
Возрождение перед глазами Доктора Доминика.
– ...
Вы погибли.
Возрождение перед глазами Доктора Доминика.
– ...
Вы погибли.
Возрождение перед глазами Доктора Доминика.
– Нет!
Раздался крик, сорвавшийся на истошный вопль.
Этот отчаянный вопль был достаточно громок, чтобы пробиться сквозь заложивший уши гул.
Доминик прекратил свои безучастные, повторяющиеся действия.
Он перевёл взгляд на источник звука.
Я лежал ничком на полу, не в силах пошевелиться.
«Я... жив?..»
От облегчения, вызванного спасением, тело содрогнулось в конвульсиях.
Череда непрекращающихся смертей и возрождений за столь короткий срок повлекли за собой ужасные последствия.
Одним словом «боль» это ощущение не описать.
Снаружи тело оставалось совершенно целым.
Однако глубоко внутри что-то... уже таковым не осталось.
Пусть сравнение и преувеличено, но точнее всего это походило на растерзанную душу.
Подобную муку не хотелось переживать вновь.
Если бы Доминик прямо сейчас снова спросил, было ли это шуткой, я, пожалуй, согласился бы с ним.
Превозмогая слабость, я поднял взгляд.
«Это точно был голос Эдель...»
Доминик пребывал в крайне дурном расположении духа, и попадаться ему под горячую руку не сулило ничего хорошего.
Пелена перед глазами мешала обзору, и только после долгого моргания наконец удалось что-то разглядеть.
Эдель припала к ногам Доминика.
Она вонзила в него обсидиановый кинжал, однако у Доминика не выступило ни капли крови.
Кинжал будто просто растворился, став частью его тела.
Расширив от ужаса глаза, Эдель тяжело дышала.
Собственный поступок так сильно напугал её, что она не могла совладать с дрожью.
Однако Эдель не замолчала.
Обливаясь холодным потом под устремлённым на неё голубым взором, она упрямо продолжала говорить.
– Пожалуйста, простите его, доктор.
Будто чем-то ведомая, она продолжала вымаливать мою жизнь.
– Проявите, п-пожалуйста, милосердие к главе культа...
Ситуация принимала неожиданный оборот.
Эдель ведь была апостолом, который служил Доминику.
Каким бы главой культа я ни являлся, у неё не имелось причин защищать того, кто вызвал гнев её божества.
Навязанный системой хрупкий статус спутников тоже не мог послужить весомым поводом для этого.
Тем не менее, она напала на Доминика ради меня.
Эдель опустила голову.
Она набралась смелости для удара, но страх мешал ей и дальше смотреть на Доминика.
Дрожа всем телом от сковавшего её ужаса, она внезапно повернула голову.
Наши взгляды встретились.
Мне хотелось поблагодарить Эдель, однако горло отказывалось издавать звуки.
Поэтому я просто несколько раз моргнул ей в ответ.
И лицо её вдруг резко перекосило.
Её глаза покраснели под стать зрачкам, и крупные слёзы покатились градом.
В её взоре, устремлённом на меня, смешались обида, тревога и всепоглощающий страх.
Она смотрела на меня так, словно я находился на волосок от гибели.
Наблюдая за её молчаливыми слезами, я не знал, что делать, и просто моргал.
«А ведь всё обошлось относительно неплохо».
Ещё тогда, когда я вызвался сказать Доминику последнее слово, я готовился к худшему.
Поскольку я ожидал куда более жестокой расправы, нынешний исход казался весьма мягким.
Мои сердца не потратились, так что в запасе по-прежнему оставалась ещё одна жизнь.
Объяснить всё это и успокоить её я не мог, поэтому приходилось безучастно смотреть на плачущую Эдель.
Силясь сдержать рыдания, Эдель приоткрыла рот.
– Господин Каштан...
Я отрешённо воззрился на неё.
Однако она, судя по всему, даже не осознавала, что именно сейчас слетело с её губ.
Эдель просто продолжала рыдать, не отрывая от меня взгляда.
Тогда меня окликнул спокойный, исполненный тяжести голос.
– Каштан.
Сознание резко прояснилось, словно на голову вылили ушат ледяной воды.
Сплюнув на пол скопившуюся во рту кровь,
я попытался подняться, но в руках и ногах совсем не было сил.
Закралась мысль, не такое ли ощущение испытываешь при провале эпического квеста, когда тебе отсекают конечности.
Мои тщетные попытки подняться с грязного пола привлекли внимание Доминика, и он, ухватив меня за шиворот, приподнял.
И усадил на алтарь.
Тело заваливалось вперёд, но Доминик бережно придержал меня рукой.
– Вы в порядке?
От такого вопроса хотелось рассмеяться, но я не сумел даже пошевелить губами.
Ощущая себя тряпичной куклой, я копил остатки сил. И когда мне наконец удалось заставить язык двигаться...
– Доминик...
Собственный голос казался чужим и незнакомым.
– Вы... хоть немного успокоились?..
На полуслове я стиснул зубы, поскольку от резкой боли волосы встали дыбом.
Доминик опустил взор на мои мучения и ответил:
– Достаточно остыл.
– ...
– И что теперь, Каштан? Что собираетесь делать?
– ...
– Я больше не вижу смысла винить вас в чём-либо, ведь всё уже произошло. Моя цель заключается в возвращении прежнего «я».
– ...
– Вы поможете мне вернуть воспоминания, Каштан?
– ...
– Если нет, то не следовало с самого начала раскрывать мне правду. Ведь я способен заставить страдать как вас, так и тех, кто вам дорог.
– ...
– Пожалуй, будет неплохо оставить вас здесь навечно. По крайней мере, мне не придётся скучать.
– Со мной...
Я собрал последние силы.
И озвучил финальное условие истинной концовки.
– Заключите со мной контракт, Доминик.
Доминик, до этого неторопливо говоривший в одиночку, смолк.
Ощущался его изучающий взгляд.
Взор настолько осязаемый и пристальный, что кожа начинала зудеть от боли.
Я откинул назад голову, раскрывая мокрое от пота и слёз лицо.
И произнёс, посмотрев прямо в глаза Доминику.
– И выберемся отсюда вместе.
Спустя некоторое время Доминик задал встречный вопрос.
– ...Разве вы не собирались запереть меня здесь?
Так он знал.
Когда же он догадался?
От осознания, что меня раскусили, на губах невольно промелькнула слабая усмешка.
Правда, от этого тело пронзила острая боль, заставив меня застонать.
– Изначально планировал именно это, но теперь... я хочу выбраться отсюда вместе с вами, Доминик.
Поначалу я действительно прикладывал все усилия, чтобы запереть Доминика в CoV.
Однако после осознания того, что именно я призвал его, мои мысли немного изменились.
«Ведь это я его призвал».
Пусть всё произошло случайно, я чувствовал за это ответственность.
С его могуществом он рано или поздно всё равно выбрался бы из CoV.
Раз этому суждено случиться, лучше держать его при себе, наблюдать и параллельно искать решение.
Существу, способному стать величайшим бедствием, я дал самое надёжное обещание, на какое только был способен.
– Я буду рядом с вами как ваш спутник, Доминик, пока вы не вернёте свою память.