Глава 61 — Без названия

Если не набрать нужную сумму, оставался единственный способ избежать Game Over.

Принести одного из членов группы в жертву чудовищам.

Так, скармливая по одному, если даже последний оставшийся не наберёт нужную сумму, наступит полный Game Over.

«Но разве для этого не нужно пять человек?»

Насколько я знал, в StP игру можно было начать только группой из пяти человек.

По структуре там были этапы, которые не пройти меньшим составом.

Наверняка и в Испытание можно войти только впятером.

Я послушно ждал, и, как и ожидалось, Самра пустился в объяснения.

– Поскольку для входа в это Испытание требуется пять человек, мы добавим одного адаптанта и войдём в Испытание.

Самра сказал, что приведёт подходящего адаптанта из Службы по Противодействию Испытаниям, а затем пристально на меня посмотрел.

– Почему вы не использовали Побег?

– А, ну... Я решил, что справлюсь, и поберёг предмет.

– Предметы можно создавать в неограниченном количестве. Впредь обязательно используйте их. Я уже говорил, но сейчас в Корее нет никого важнее Хан Гоё.

Стена электроники за его спиной колыхнулась волной и окружила меня со всех сторон.

На бесчисленных экранах мелькали ужасающие катастрофы.

То, что породили Испытания, вылупившиеся по всему миру.

Самра, незаметно оказавшийся прямо передо мной, тихо добавил:

– Теперь выражение «весь мир» уже не будет преувеличением.

– ...

– В самом деле, в разных странах постепенно начинают осознавать существование Хан Гоё. Впредь нужно быть ещё осторожнее.

– Понял... Буду осторожен.

– Что стало с NPC, вызывающим системные ошибки?

Энергично перемещается с моего левого плеча на правое.

Стараясь не смотреть на Доминика, я выдавил ответ, противоположный тому, что вертелось в голове:

– Кажется, он по-прежнему заперт в CoV.

Послышался смех Доминика.

Как истинный джентльмен, он не вмешивался в разговор, но было очевидно, что наблюдает с нескрываемым удовольствием.

Я подумывал рассказать Самре, что заключил контракт с Домиником.

Но для этого нужно было полностью ему доверять, а я не мог.

Он не способен причинить вред человечеству.

А Доминик, что ни говори, для человечества опасен.

Если Самра решит немедленно устранить Доминика, будет беда.

А если Доминика ещё и в исследовательский отдел утащат...

Нетрудно представить, как Доминик, потрясённый невежеством землян, стирает Службу с лица земли.

«А чуть сильнее напугают, и Землю заодно».

Я с таким трудом превратил его в пудингового слайма. Нельзя допускать такого исхода.

Для начала стоило самому попытаться наставить Доминика на путь истинный, а если не справлюсь, в крайнем случае попросить помощи у Самры.

– Хан Гоё.

– Да...

Вот только Самра считывал все мои физиологические реакции и распознавал ложь с пугающей точностью.

Он снова сверкнул голографическим светом и уставился на меня, так что пришлось добавить:

– Самра, поверьте мне.

Я повторил его же слова, и глаза Самры сузились.

Он тихо вздохнул.

– Служба по Противодействию Испытаниям обращает внимание на аномалии, которые продолжают происходить вокруг Хан Гоё.

Это было предупреждение: вечно скрывать аномалии не получится.

И я сам об этом думал.

Особенно то, что произошло в CCC, тянуло на немедленный допрос, и возразить было бы нечего.

«Так вот почему наручники не сняли».

Судя по всему, Самра отводил от меня подозрения на своём уровне.

Открыто покровительствовать мне было невыгодно, поэтому он нарочито придерживался протокола.

«Подполковник и капитаны тоже... встали на мою сторону?»

Если бы они доложили всю правду, сейчас не то что обсуждать вход в Испытание, я бы уже сидел в специзоляторе.

Первым делом возник вопрос.

У Самры есть чёткая цель, связанная со мной.

Че Хёно вообще молчит, его не в счёт, но почему капитаны заступаются за курсанта-одномесячника, я не понимал.

Я медленно заговорил.

– ...Если на этот раз закрою StP.

И изложил Самре свой план.

– Я хочу попробовать договориться со Службой. Встать на ноги и делиться информацией более предметно.

Самра смягчился, услышав о моём желании перерасти статус курсанта-одномесячника.

И то, что он сказал следующим, было необычно слышать от машины-андроида.

– Вся группа особого назначения переживала за безопасность Хан Гоё.

– Простите...

Выслушав извинения, Самра молча уставился на меня, явно не удовлетворённый ответом.

А затем добавил:

– Хан Гоё. Я тоже вхожу в группу особого назначения.

Я посмотрел на Самру, не понимая, зачем он говорит очевидное, и тот переформулировал:

– Я тоже за вас переживал.

Прозвучало как «не выкидывай ничего и сиди смирно», поэтому я снова извинился.

Самра по-прежнему был недоволен, но пообещал мне полную поддержку.

– Пока сосредоточьтесь на закрытии Испытания и не отвлекайтесь на остальное. Я буду помогать.

Самра и впрямь был хорошим андроидом.

Конечно, он добр, потому что я ему нужен, но результат важнее мотивов.

Пришлось ещё соврать, что я не получил предметную награду CoV, назвав причиной то, что Испытание не вылуплялось. Только после этого удалось сменить тему.

Когда мы обсудили текущее положение дел в Службе, Самра спросил:

– Вам что-нибудь нужно?

Он спрашивал, нужны ли мне предметы вроде Благообразия, которое я запрашивал в CCC.

Но я попросил другое.

Самра отреагировал неоднозначно, но пообещал обеспечить меня нужным.

* * *

Выйдя из мнимого пространства Самры, я направился в жилое помещение на территории Службы.

Наручники не сняли даже по дороге в изолятор, отстегнули только у двери.

Оставив за спиной военного, который смотрел на меня с явной неприязнью, я вошёл в комнату.

За несколько дней я, оказывается, успел привыкнуть. Пусть и изолятор, а уютно и хорошо.

Я поставил пудингового слайма на стол и первым делом снял форму.

Доминик ползал по столу и спрашивал:

– Кем здесь считается Каштан?

Я как раз стягивал рубашку и на секунду замер, уловив подтекст вопроса.

Доминик, похоже, заметил, что дверь изолятора открывается только снаружи.

В этот раз оправданий не нашлось. Помедлив, я честно рассказал о своём положении.

– На самом деле... меня считают опасным.

Я признался, что, хоть и юный бог этого места, но отнюдь не почитаемый.

Доминик подполз к краю стола.

Если он упадёт, ничего не случится.

Треснет разве что пол изолятора, но я рефлекторно подставил ладонь.

Побочный эффект того, что я сделал его слишком милым.

Доминик, видимо, принял это за приглашение и неспешно заполз на ладонь.

– ...

Я затаил дыхание.

Ощущения были потрясающие. Стоило расслабиться, и я бы тут же его измял.

«Вроде бы сейчас модно мять такие мягкие штуки».

Я ненадолго предался модному увлечению.

– Каштан.

Пудинг на ладони заговорил со мной.

– Не расстраивайтесь. Их поведение – совершенно нормальный защитный механизм.

От пудинга исходило мягкое мерцание.

Невозможное, нереальное мерцание дневных звёзд дарило ощущение покоя.

– Люди не способны вынести вашу суть, Каштан. Вы для них необъятный поток непостижимой информации, и страх перед вами – чистый инстинкт.

Низкий, глубокий тон навевал ощущение, будто я развалился в кресле уютной лечебницы.

Я молча разглядывал Доминика, а потом позвал его по имени.

– Доминик.

– Да, Каштан?

Доминик явно хотел сказать что-то ещё, но осёкся и стал ждать.

Его слова помогли. Настолько, что захотелось на него опереться.

Но я вспомнил безумных пациентов из CoV и одёрнул себя.

«Осторожнее».

Чтобы Доминик не продолжил сеанс, я поспешно принёс новую жертву.

– Я принёс кое-что интересное. Материалы о здешней культуре.

А именно планшет, который я попросил у Самры.

Без доступа к интернету, зато с огромным объёмом данных.

Учебные видеоматериалы о Земле, чтобы Доминику не было скучно, пока я сплю, состояли из всевозможных сериалов про персонажей, трансформирующихся в героев, и яркими спецэффектами.

Причина отбора проста.

Большинство из них – истории о борьбе за мечту, любовь, дружбу и справедливость.

Доминик всё равно вернёт память. Это неизбежная катастрофа.

А пока я хотел направить его мысли в позитивное русло.

И заодно привить дружественное отношение к Земле.

«Чтобы Доминик с вернувшейся памятью не стёр Землю с карты вселенной».

– Посмотрите пока. Я пойду помоюсь.

– Хорошо, Каштан.

Я устроил Доминика на кровати и настроил планшет.

Я не спеша принял душ, а когда вернулся, Доминик увлечённо изучал учебные материалы.

Едва я в пижаме сел на кровать, как Доминик с энтузиазмом ко мне обратился:

– Как раз вовремя. У меня накопилось множество вопросов.

Доминик мягким тельцем постучал по планшету, переключая на нужные сцены.

Его никто не учил, а с техникой он уже управлялся умело.

Доминик включил сцену трансформации героев и спросил:

– Каштан, почему враги ждут, пока те перевоплощаются?

– Это вроде правила. Нападать во время представления – крайне подло.

– Значит, этикет. Тогда вот что, Каштан. Зачем сражаться в такой неудобной одежде? Для военного обмундирования это совершенно непрактично.

– Чем ярче костюм, тем сильнее атака. Видите, у второстепенных персонажей одежда куда скромнее?

– Хм, понятно. Тогда ещё вопрос, Каштан.

Слайм снова ткнулся тельцем в планшет.

На этот раз – сцена, где герои после трансформации замирают в позах и выкрикивают фразы.

Доминик указал на разноцветных героев и спросил:

– Их характер определяется цветом?

– Э-э... По-моему, наоборот, цвет подбирают под характер.

– Вот как. Значит, герои – существа с фиксированным характером.

Отвечая на вопросы Доминика, я заодно и сам посмотрел видео.

«А злодеи-то нынче больно уж крутые».

Я забеспокоился, как бы Доминик не проникся симпатией к злодеям, а не к героям.

Но не отбирать же планшет у увлечённого слайма.

А переключать на детские передачи не хотелось, Доминику станет скучно.

Поглядывая на слайма, я в какой-то момент уснул.

А на следующее утро...

...меня разбудил шум выстрелов и взрывов.