Глава 51 — Без названия
Я отрешённо рассматривал блюдце.
Оно медленно совершало обороты, поэтому его легко было рассмотреть со всех сторон.
Изучив выгравированный на обратной стороне узор, я открыл окно состояния.
И проверил самую верхнюю строчку.
- Хан Гоё (Агнец) ♥x1
Количество сердец не изменилось.
Хотя статус смерти отображался совершенно чётко.
Я не возродился в отеле, да и жизней не поубавилось.
– Доминик...
Я заговорил, силясь разобраться в охватившем меня страхе.
– Вы... вернули меня к жизни?
– Да. Я воскресил вас, Каштан.
Кровь на руках Доминика постепенно исчезала.
Он снова натянул перчатки на очистившиеся кисти.
И учтиво поинтересовался:
– Я поступил бестактно?
– ...
Впредь буду осмотрительнее. О, я знал, что вы, Каштан, всё равно оживёте. Но отыскался столь любопытный предмет, что от желания поскорее показать его вам я просто не сдержался. К тому же, разве дорога от отеля сюда не заняла бы у вас много времени?
Отголоски приятного низкого тембра затихли.
Пока он расточал эти мягкие речи, я не находил слов для ответа.
Существо передо мной нарушило законы Испытания.
Как в таком случае его величать?
Эту сущность, что пошла наперекор самой системе.
Я словно проваливался в бездонную пропасть.
Я кое-как шевельнул пересохшими губами.
– Вовсе нет... Спасибо.
Любые догадки сейчас бессмысленны. Что бы я ни вообразил, всё будет совершенно иным.
Ведь прежде мне с подобными созданиями сталкиваться не приходилось.
А значит, нужно сосредоточиться только на очевидном.
«Доминик» симпатизирует мне, и мне следует использовать это его расположение по максимуму, чтобы поскорее пройти CoV.
Оставить «Доминика» здесь, а самому выбраться.
Сейчас это лучшее, что я могу предпринять.
Разумеется, после прохождения Доминик может спровоцировать какую-нибудь аномалию.
«Но об этом я подумаю позже».
Сейчас мне с таким существом попросту не совладать.
Да и если отвлекаться на постороннее, провалить прохождение и застрять внутри CoV...
Вот это действительно станет самым кошмарным финалом.
«Победа означает жизнь».
Я постарался настроиться на позитивный лад.
И в итоге обнаружил один огромный плюс.
– Доминик.
– Да, Каштан.
– Если я снова умру, вы сможете меня оживить? И если да, то сколько раз?
– Сколько бы вы ни пожелали, Каштан.
Оживлять всякий раз после кончины? Да ещё и не в заданной точке возрождения, а прямо на месте гибели?
«Да это же бесконечные жизни».
Получается, можно действовать напролом и не бояться смерти.
Стоило осознать столь весомое преимущество, как соседство с Домиником перестало казаться такой уж скверной затеей.
– Надеюсь на ваше покровительство и впредь. Если я умру, возвращайте меня к жизни без промедления.
После этой вежливой просьбы я не забыл и похвалить Доминика, чтобы поднять ему настроение.
– Какое счастье, Доминик, что вы мой напарник. В одиночку мне было бы невероятно жутко и тяжело.
Доминик лучший. Доминик просто супер.
Я усердно рассыпался в подобных комплиментах.
В ответ Доминик негромко рассмеялся.
Успешно умаслив его лестью, я поймал всё ещё кружившееся в воздухе блюдце.
На обратной стороне блюдца был изображён узор, схожий с оком Гора.
– Этот символ Апостолы Пустоты используют в своих ритуалах. Благодаря вам, Доминик, дело пойдёт куда быстрее.
По правде говоря, хоть этот знак и символизировал Апостолов Пустоты, при поиске улик он попадался на каждом шагу.
Никакой важной роли в CoV он не играл, разве что нагонял жути.
Однако я решил не скупиться на похвалу, чтобы подбодрить Доминика.
А после принял серьёзный вид.
– Судя по всему, культ пытался меня отравить... Не знаю зачем. Но интуиция подсказывает, это только начало.
В CoV дело не ограничивается предотвращением одного покушения.
Пока вражда не прекратится, попытки расправиться с персонажем разными методами будут повторяться раз за разом.
«Определённо, это Эдель...»
Непонятно, с чего вдруг ей вздумалось меня травить, но если сопоставить факты, больше некому.
Перед глазами возникли варианты выбора.
Вы были отравлены враждебно настроенным персонажем. Назовите Доктору Доминику предполагаемого организатора.
- Сказать, что виновен он.
- Сказать, что виновна глава культа Эдель.
- Сказать, что виновен сотрудник отеля.
- Сказать, что виновна третья сторона.
- Сказать, что желаете узнать о божестве, которое пытаются призвать Апостолы Пустоты.
Я встретил ещё слишком мало персонажей, поэтому и вариантов было немного.
Я выбрал вторую строчку.
– Очевидно, меня отравила глава культа, госпожа Эдель.
Вы подтверждаете Доктору Доминику, что за отравлением стоит глава культа Эдель.
- Сказать, что боитесь главу культа Эдель.
- Предложить противостоять главе культа Эдель в открытую.
- Сказать, что желаете узнать о божестве, которое пытаются призвать Апостолы Пустоты.
«Да этот вариант с Апостолами просто неубиваемый».
Пусть после первой смерти шрифт пришёл в норму, да и суть слегка поменялась, раздражал он ничуть не меньше.
Я немного поразмыслил над развилкой.
Прежде при входе в Испытание я всегда умудрялся ладить с ключевыми персонажами.
Однако сейчас, на пути репортёра, конфликта с Эдель миновать бы не удалось.
Жаль, ведь она мне вполне симпатична.
Как-никак, в Морнвейле её авторитет непререкаем.
Оставь её в покое, и она начнёт вставлять палки в колёса при каждом удобном случае.
Следовательно, требовалось сыграть на опережение.
Я выбрал второй вариант.
– Я намерен противостоять Эдель в открытую.
И едва озвучив системную реплику, сразу добавил от себя.
– Если я буду сидеть сложа руки, то пиши пропало, так что лучше начать действовать решительно.
Доминик проявил интерес.
– И что же вы задумали?
Я продемонстрировал ему чашку, в которой ещё оставалась половина чая.
* * *
Эдель шла лёгкой, порхающей походкой, напевая себе под нос.
Остановившись перед дверью гостиной, она прокашлялась.
Она тихонько постучала.
– Я вхожу.
Ответа не последовало, но Эдель это не смутило, и она бесцеремонно распахнула дверь.
Всё равно внутри сейчас явно не та обстановка, чтобы дожидаться приглашения.
Она предвкушала зрелище, которое предстанет её взору.
Унимая радостный трепет в груди, она перешагнула порог, но увиденное шло вразрез с её ожиданиями.
– Доктор?..
Доктор Доминик стоял, удерживая на руках безжизненное тело.
Его прекрасные синие глаза обратились к Эдель.
Тогда Эдель подумала.
Не может быть.
Доктор определённо улыбается.
Оцепеневшая было Эдель поспешила к доктору Доминику.
И, напустив на себя встревоженный вид, громко запричитала:
– Боже, немыслимо! Господин Агнец...
Сделав вид, будто проверяет его состояние, она подхватила обмякшую руку и нащупала пульс.
Мёртв.
Помеха наконец устранена.
Она крепко сжала губы, тщась скрыть торжество.
Словно по сигналу, в комнату хлынули сектанты.
Увидев бездыханное тело на руках доктора Доминика, они разразились криками.
– Убийство в наших стенах!
– Доктор, возможно, вы тоже под прицелом! Вам нужно немедленно укрыться в безопасном месте!
– Мы защитим вас!
Эдель выступила вперёд и умоляюще обратилась к Доминику.
– Доктор Доминик, прошу, позвольте нам позаботиться о вашей безопасности. Нам также необходимо выяснить, каким именно ядом отравили господина Агнца, поэтому передайте его тело...
Однако последовал вежливый отказ.
– Пожалуй, в этом нет необходимости, госпожа Эдель.
Взгляд доктора Доминика, исполненный предвкушения, опустился вниз.
Предвкушения?..
Эдель растерянно захлопала глазами.
Не померещилось ли ей?
Усомнившись в собственных чувствах, она проследила за его взором.
Красивое лицо покойного хранило безмятежность сна.
Едва ли эти сомкнутые веки поднимутся вновь.
Однако.
В следующую секунду Эдель затаила дыхание от увиденного.
Мертвенно-бледная кожа вдруг порозовела.
Грудь мерно заходила колесом от дыхания, а приоткрытые губы сделали вдох и выдох.
Затем веки медленно приоткрылись.
И на Эдель устремился сонный, томный взгляд, как если бы человек только что проснулся после сладкого сна.
Она заворожённо уставилась на него.
Его взор оставался кристально ясным и невинным.
Агнец долго хранил молчание, просто глядя на неё, а после одарил мягкой улыбкой.
Наконец он заговорил.
– Всё в порядке, госпожа Эдель.
В его голосе сквозило всепрощение.
От этого ласкового шёпота Эдель до глубины души пробрала дрожь озарения.
«Он ведь обо всём догадывался».
«И о моём покушении...»
«И о том, что воскреснет».
Это не иначе как истинное божье чудо.
Содрогаясь всем телом, Эдель пробормотала:
– Воскрешение...
И выкрикнула, точно поражённая громом:
– Господин Агнец явил чудо и восстал из мёртвых!
* * *
Подобное эффектное воскрешение на глазах у всех не раз выручало меня при прохождении за главу культа.
Всего одного такого трюка хватало, чтобы свести на нет любые внутренние распри и обеспечить себе абсолютную преданность паствы.
Правда, имелось обязательное условие, ведь оживать требовалось строго на виду у прихожан, так что фокус не работал, пока не открывалась возможность привязать точку возрождения к алтарю.
Но теперь под боком был Доминик, который подыграл мне просто безупречно.
Перед этим я допил остатки чёрного чая и благополучно скончался.
Раз уж подвернулся случай, я внимательно изучил сообщения в окне системы.
Вы погибли.
Возрождение перед глазами Доктора Доминика.
Интерфейс не заходился помехами, как в прошлый раз.
Зато эти строчки всплыли столь буднично, под стать изначально задуманным правилам, и от этой правильности по коже бежали мурашки.
Для начала я плавно открыл глаза.
Гостиную заполонила целая толпа сектантов.
Эдель стояла впереди всех и дрожала от потрясения, вытаращив глаза.
Реакция что надо.
Я решил закрепить успех.
– Всё в порядке, госпожа Эдель.
Я всё знаю, но прощаю тебя. Так что делай выводы.
Когда я озвучил реплику в таком ключе, Эдель превзошла все мои ожидания.
Она во всеуслышание объявила пастве о моём возвращении с того света.
– Господин Агнец явил чудо и восстал из мёртвых!
Премного благодарен, глава культа.
Получив официальное признание от верхушки, я мысленно похвалил себя за находчивость.
На ветке репортёра я проворачивал такое впервые, но результат превзошёл все прогнозы.
Меня сразу же возвели в ранг привилегированного гостя Апостолов Пустоты и окружили невероятной заботой.
Стол прямо-таки ломился от яств, а Эдель ни на шаг не отступала, ухаживая за мной во время банкета.
Сколько я ни отказывался, она и слышать ничего не желала.
Её наряд изрядно смущал меня, однако из страха вновь спровоцировать ухудшение отношений пришлось подчиниться.
– Мы проявили слепоту и подвергли столь почтенного гостя суровым испытаниям. Простите нас, господин Агнец.
В её глазах даже блеснули слёзы.
Пришлось поторопиться и утешить её, пока она всерьёз не разрыдалась.
– Ну что вы, пустяки. Каждый может оступиться.
– О, как вы милосердны!
Мгновенно смахнув слёзы, Эдель уставилась на меня с ещё большим обожанием.
И от этого мне стало только тяжелее...
– О, если бы вы примкнули к нашему культу! Я могла бы поведать вам бесчисленные тайны звёзд. Впрочем, вам, должно быть, пока тяжело выслушивать подобные предложения. Как насчёт того, чтобы сегодня осмотреть обитель культа? Спрашивайте о чём угодно, если возникнут вопросы.
Она щебетала точно жаворонок и была весьма мила.
Вот только знание о том, на что способны эти заботливые руки, подносившие мне лакомства, нагоняло жуть.
Косясь на Доминика, я неохотно принимал угощения из рук заправской устроительницы человеческих жертвоприношений.
Пока я пировал, Доминик беседовал с сектантами поодаль.
Если передо мной они из кожи вон лезли, чтобы угодить, то Доминику стоило отказаться один раз, и к нему больше никто не приставал.
Было очевидно, что его все побаиваются.
Относились к нему под стать неприкосновенной святыне.
Самое время расспросить её, пока Доминик отошёл.
Проглотив очередной кусок, я понизил голос.
– Скажите, госпожа Эдель, а как так вышло, что вы стали пациенткой Доминика?
Эдель сладостно улыбнулась.
– Вообще-то для чужаков это тайна... Но для вас, господин Агнец, я сделаю исключение.
Она прильнула к моему уху, и от её горячего дыхания по коже пробежал мороз.
– Все жители Морнвейла лечились у доктора Доминика. Все и каждый.
– ...Что?
Я отшатнулся и уставился на неё. Взгляд Эдель затуманился.
– Ведь доктор сам позвал нас... в свою клинику.
Она устремила на меня взор и прошептала:
– Мы все его пациенты, господин Агнец.