Глава 53 — Без названия
С самого прибытия в Морнвейл и встречи с Домиником варианты выбора были какими-то странными.
Однако я был слишком занят мыслями о Доминике, чтобы успеть об этом поразмыслить.
По сути, сбои в системе выбора относились к той категории проблем, которые я не мог решить самостоятельно, поэтому я просто закрывал на это глаза.
Да только я ясно ощущал, что непрерывно всплывающие варианты выбора упорно подталкивают меня в одном направлении.
От меня явно требовалось продвигаться по ветке главы культа.
Поскольку передо мной постоянно возникал выбор вступить в общину, да и к местному божеству предписывалось проявлять интерес.
А теперь мне и вовсе подкинули вариант с призывом бога при помощи священного артефакта культа.
Я знаю Бога Пустоты.
Именно его мне так и не удалось призвать из-за игровой ошибки во время прохождения ветки главы культа в CoV.
Я был твёрдо уверен, что Бог Пустоты как раз и представляет собой истинную концовку CoV.
Да и само название игры, «Зов Пустоты», говорило само за себя.
К тому же титулы этого существа поражали воображение.
|| Он есть бездна вечности, исток хаоса и абсолютная пустота, Ужас, созидающий и разрушающий! ||
Я припомнил самый величественный из титулов, принадлежавших Богу Пустоты.
«Владыка всего сущего... точно».
С какой стороны ни глянь, этот титул идеально подходил для финальной концовки.
И вот теперь мне предлагают повторить тот самый провальный призыв.
Причём на ветке журналиста, да ещё и прямо перед Домиником.
Оторвав взгляд от окна системы, я посмотрел в сторону.
Мужчина, который, как я думал, должен был рассматривать Сияющий Трапецоэдр, вовсю разглядывал меня.
Будто выжидал, какое именно решение я приму.
От напряжения у меня участился пульс.
Ни в коем случае нельзя проводить ритуал призыва перед Домиником.
Внутреннее чутьё заставило меня всем телом почувствовать грозящую опасность.
Однако единственный доступный вариант сводился к призыву.
Уподобленный человеку перед готовой разверзнуться бомбой с часовым механизмом, я покрылся холодным потом.
Я снова изучил доступные варианты.
«Значит, другого не дано...»
Я выбрал самый последний вариант.
– Доминик, давайте вместе призовём Бога Пустоты.
Моё тело перестало подчиняться моей воле, и я озвучил прописанную реплику.
Бережно удерживая обеими руками металлический ящик с Сияющим Трапецоэдром, я в полном восторге воскликнул следующее.
– Если за дело возьмёмся мы с вами, Доминик, то непременно сможем призвать божество! Владыка всего сущего спустится на эту землю!
Слова звучали точь-в-точь как у заправского сектанта.
Я попытался добавить что-то ещё, однако пойти наперекор этой реплике или сделать нечто противоположное у меня не получалось.
Вполне закономерно для Испытания, построенного на механике выбора, тут уж ничего не поделаешь.
Я застыл как вкопанный в ожидании реакции со стороны Доминика.
В отличие от моей внешней оболочки, которая с лицом безумного фанатика выражала готовность сию секунду начать ритуал призыва, внутри меня всё сжималось от крайнего беспокойства.
К этому времени взгляд Доминика уже возвратил себе прежнюю безмятежность.
Доминик неторопливо заговорил:
– Каштан...
Пожалуйста, ну же...
– Разве вы не собирались предать огласке злодеяния культа как журналист?
Сработало!
Я с трудом подавил желание броситься на шею к Доминику и закричать от радости.
Он отреагировал в точности так, как мне и требовалось.
Признаться, это была чистой воды авантюра.
Среди всех вариантов, настойчиво требовавших призыва, только в самом последнем упоминалось имя Доминика.
Пусть шрифт и выделялся крупным размером, вызывая массу подозрений, я решил рискнуть всем ради фразы «вместе с Домиником».
Я рассудил, что Доминик обязательно заметит несоответствие между моими прежними поступками и тем поведением, которое сейчас навязывалось системой.
Ведь это существо стояло вне рамок самой системы.
И был ещё один нюанс.
– К тому же, какой ещё Владыка всего сущего? Донельзя вздорное выражение. Я никогда никого не ставил над собой.
Истинная суть Доминика была не ролью доктора – он был «хозяином».
Стало быть, сама мысль о призыве какого-то существа высшего порядка, стоящего над ним, должна была вызвать у него отвращение.
Хозяин особняка определённо обладал невероятно высоким статусом.
Так что если бы я заговорил о ком-то, кто превосходит его по силе, то даже с потерянной памятью он вряд ли воспринял бы подобное с радостью.
К счастью, Доминик поступил именно так, как я и предсказывал.
Чуть не плача от облегчения, я принялся осыпать его комплиментами.
– Простите меня, я на секунду поддался ложным мыслям. Какое счастье, что моим спутником стал именно Доминик, который всегда наставляет меня на верный путь.
Я не скупился на похвалу с расчётом на то, что если в будущем произойдёт нечто подобное, он точно так же вызволит меня из этого ада вариантов выбора.
Свои внезапные метания я поспешил свалить на проклятый предмет.
– По правде говоря, Доминик, всё, что я сейчас наговорил и сделал... Знаю, в это трудно поверить, но то была не моя воля. Виной всему сила этой вещицы.
Я поскорее опустил металлический ящик на пол и торопливо вытащил фотоаппарат, чтобы сделать снимок.
Первый кадр вышел смазанным, так что я щёлкнул ещё раз и захлопнул крышку.
Мне хотелось как можно скорее покинуть это место.
Однако в отличие от меня, уже поднявшегося на ноги, Доминик по-прежнему сидел на корточках.
– Каштан.
Его лицо находилось почти на одном уровне с моим, разве что самую малость пониже.
Охваченный тревогой, я поспешил отозваться.
– Да?..
– Могу я повнимательнее осмотреть эту вещь?
Вообще-то нет.
...Но поскольку моё положение не позволяло заявить об этом открыто, я робко возразил.
– Подобный предмет таит в себе большую опасность.
– Однако при взгляде на этот предмет во мне пробуждается чувство, что я на пороге того, чтобы что-то вспомнить.
Внутри потайной комнаты царил мрак.
Несмотря на это, голубые глаза Доминика излучали яркий свет, подобно настоящей звезде.
Стараясь не поддаваться очарованию этой бездны, притворяющейся звёздным сиянием, я пристально посмотрел ему в глаза.
– Доминик.
– Да, Каштан.
– Мне бы очень не хотелось, чтобы вы это делали. Как ваш спутник я просто не могу позволить Доминику притрагиваться к столь опасным предметам.
Прижав ладонь к груди и едва касаясь кончиками пальцев другой руки его плеча, я взмолился.
– Я до смерти боюсь, что с Домиником случится что-то нехорошее.
В моих словах не было фальши.
Ведь если с ним действительно что-то стрясётся, моя жизнь попросту обратится в космическую пыль.
Призовёт ли он Бога Пустоты или вернёт себе память, любой из этих исходов означал для меня верную гибель.
– Вы обязательно вспомните всё и без столь отчаянных мер.
Я предусмотрительно не стал давать никаких обещаний помочь ему с возвращением памяти.
Я уже получил жестокий урок от дворецких и теперь расплачивался за свои ошибки.
Услышав эти полные искренности слова, Доминик какое-то время молча смотрел на меня.
Затем он тихо повторил мою фразу.
– Обязательно, значит...
С чего вдруг его так зацепило именно это слово, оставалось только гадать.
К счастью, Доминик без лишних споров оставил ящик в покое и поднялся во весь рост.
– Давайте уходить отсюда.
Успешно справившись с уговорами, я поспешил вывести наружу Доминика, которому снова пришлось согнуться в три погибели.
Перед самым выходом я бросил мимолётный взгляд назад.
Металлический ящик с Сияющим Трапецоэдром испускал слабое свечение даже в кромешной темноте.
– Я уже видел это когда-то в прошлом.
В душе мне безумно хотелось устроить ему настоящий допрос с пристрастием и выяснить, где, когда и при каких обстоятельствах он с ним сталкивался.
Однако подобные расспросы могли послужить триггером для возвращения его воспоминаний.
Я всячески старался избегать этой темы.
И впредь я не планировал проронить ни единого слова обо всём, что касалось его прошлого.
Что же за существо этот Доминик?
Спрятав этот безответный вопрос поглубже, я наконец отвёл взгляд от металлического ящика.
* * *
Третий день в Морнвейле.
- Найдено улик: 8
- Спутники: Доктор Доминик, Глава культа Эдель
Я встретил утро с чувством удовлетворения от того, что у меня уже было восемь улик и два спутника.
Вчера, закончив сбор улик в культе, я с большим трудом вырвался из цепких рук удерживавшей меня Эдель и направился к железнодорожному вокзалу.
Отправив предмет под названием «Дыхание тумана» в Лондон для анализа состава, я принялся бродить по Морнвейлу в целях открытия новых вариантов перемещения.
Я передвигался в компании Доминика, и в Морнвейле каждый знал его в лицо.
Слова Эдель о том, что Доминик исцелил абсолютно каждого жителя Морнвейла, больше не воспринимались как преувеличение.
Прежде чем выйти к Доминику, который наверняка ждал в гостиной, я ненадолго задержался в спальне, чтобы сделать глубокий вдох и выдох.
И затем, набравшись смелости, распахнул дверь.
– Доброе утро, Доминик... А это ещё что такое?
Моё бодрое приветствие оборвалось на полуслове, уступив место искреннему ужасу.
Вся просторная гостиная ломилась от обилия цветов.
Посреди этого буйства красок Доминик с невозмутимым видом изображал, будто читает газету и потягивает чёрный чай, и при моём появлении поприветствовал меня.
– Доброе утро, Каштан.
Как ни странно, посреди всех этих букетов великан смотрелся на удивление гармонично.
Растерянно захлопав глазами, я пробормотал:
– Да откуда... столько цветов...
Но посреди фразы меня внезапно осенило.
– Это что, дело рук госпожи Эдель?
На губах Доминика промелькнула едва заметная усмешка.
– Как вы догадались? Эти цветы отправила для Каштан юная Эдель.
– ...
У меня имелись веские основания сразу подумать на неё.
Дело в том, что во время игры по ветке главы культа, когда я взял Эдель в спутники, мне уже доводилось сталкиваться с подобным.
Мы тогда жили вместе на территории культа, так что Эдель заявлялась ко мне по любому поводу.
И цветочные горы с грудами подарков можно было назвать сущими пустяками.
Стоило мне поутру открыть глаза, как я заставал её танцующей и поющей прямо у моей постели.
То она устраивала целые представления во славу моего имени и разыгрывала их вместе с апостолами прямо передо мной.
То вдруг принималась горько плакать, твердя о том, какое счастье для неё служить господину Каштану.
Словом, она творила всё, на что только способен преданный член секты.
|| – О, господин Каштан! Мой обожаемый пророк! Ради господина Каштана я готова пойти на всё! ||
В игре с того самого дня, как она проникалась ко мне чувствами, её преданность и любовь не знали границ.
Естественно, я и сам волей-неволей привязался к Эдель.
Пусть даже я и подумать не мог, что всё обернётся точно так же во время прохождения ветки журналиста.
«А ведь когда я отыгрывал главу культа, была отличная возможность менять апостолам одежду».
Припоминая, как наряжал их в более скромные одеяния, я принялся изучать записку, которая прилагалась к этому цветочному безумию.
Примите этот скромный дар в знак благодарности за вчерашний цветок.Мне безумно хочется, чтобы Агнец-ним воочию узрел ритуал, который состоится сегодня ночью.Пожалуйста, придите ко мне.- С любовью, Эдель.
Мы ведь знакомы всего два дня, разве не рановато заводить разговоры о любви...
Её столь напористое послание привело меня в замешательство.
– Собираетесь пойти?
Доминик поинтересовался этим с явным любопытством, а я в ответ просто покачал головой.
– Нам не удастся туда попасть.
Заметив его интерес, я разъяснил причину.
– Потому что сегодняшнему ритуалу не суждено состояться.
– Это мы приложим к этому руку?
– Именно.
Третий день в Морнвейле.
Сегодня мне предстояло освободить людей, которых сектанты удерживали в качестве жертв для проведения человеческого жертвоприношения.
Данное событие считалось ключевым на ветке журналиста, позволяя разом раздобыть улики и спасти пленных, тем самым сорвав кровавый обряд культа.
Посвятив Доминика в детали этого плана, я озвучил наш самый первый шаг.
– Сперва нам нужно нанести визит в ратушу и перетянуть на свою сторону мэра Морнвейла.
Он давно погряз в получении выгоды от Апостолов Пустоты.
Поскольку мэр действовал с ними заодно, договориться с ним будет непросто, а потому требовалось основательно подготовиться.
Выслушав мои намётки, Доминик спросил:
– А что потом?
– Мы отыщем место, где заперты жертвы, и освободим их.
Наш замысел состоял в том, чтобы задействовать полицию в целях обеспечения безопасности спасённых людей.
Но стоило мне собраться объяснить Доминику дальнейшие действия...
БАМ-БАМ-БАМ.
Кто-то заколотил в дверь.
Уборка номера бы так грубо не стучалась.
Недоумевая, я открыл дверь.
В коридоре стояли полицейские.
Мужчина с дубинкой уставился на меня полным насторожённости взглядом.
– Полиция Морнвейла. Господин Агнец – это вы?
– Да, это я...
Щёлк.
На моих запястьях защёлкнули наручники Darby.
А затем гаркнули так, что заложило уши.
– Агнец! Вы арестованы по подозрению в убийстве мэра Морнвейла!