Глава 60 — Без названия

Я чуть не лишился чувств.

Сам себе поражался, как умудрился не потерять сознание.

То, что бесконечным потоком сочилось из моей груди, ничуть не походило на то, что способно появиться из человеческого тела.

Нет, такому вообще не место ни в одном из миров.

Это жуткое нечто было покрыто бесчисленными глазами.

Каждый зрачок, отличный по цвету от соседнего, смотрел на меня.

Мурашки от омерзения – полбеды. Первой в голову пришла совсем другая мысль.

«И что, мне теперь с этим ходить?»

Носить подобное в себе – удовольствие сомнительное, но и выпускать в мир такое нельзя.

Из того, что предположительно было Домиником, донёсся смех.

– Прошу прощения. Чтобы выбраться за пределы Морнвейла, мне пришлось принять форму предмета.

Виновником девяти тысяч девятисот девяноста девяти предметов оказался Доминик.

Я из кожи вон лез ради истинной концовки, а возможность забрать предметы улетучилась. Обидно до слёз.

«Узнаваемость тоже из-за Доминика взлетела?»

Если система засчитала Доминика, обратившего себя в предмет, как временно принадлежащего мне, то внезапный скачок узнаваемости до невероятных значений вполне объясним.

Впрочем, сейчас проблема была не в этом.

Главная проблема – что мне предстоит таскать за собой это... существо.

Я поднял взгляд на то, что уже перерастало меня.

Ещё немного – и достигнет трёх метров.

Впрочем, даже если Доминик примет человеческий облик, легче не станет.

В CoV действие разворачивалось в вымышленном городе конца девятнадцатого века, где хватало просторных мест, но современная Корея трёхметрового Доминика не пристроит.

Множество помещений, куда он втиснется, только сложившись пополам, да ещё и внушение придётся накладывать на всех подряд.

В CoV Доминик накрыл внушением весь Морнвейл.

«На Земле камеры на каждом шагу... Что, на всё человечество гипноз накладывать?»

Чем больше думал, тем безнадёжнее казалось. Я отказался от идеи с человеческим обликом и перешёл к переговорам.

– Гм... Доминик, вы планируете принять человеческий облик?

– Подумывал об этом.

– Жаль, конечно, вы и в этом виде впечатляете. А если попробовать стать поменьше?

Я ненавязчиво повёл разговор в другую сторону, и существо, поворошившись, спросило:

– Насколько именно?

Даже ночной кошмар не сравнится с этим безумием.

Я содрогнулся, а затем подобрал валявшуюся в углу ветку.

Присев на корточки, начертил на разрытой для ремонта земле круг подходящего размера.

– Примерно так?

Раз речь не о человеческом облике, почему бы не попробовать радикальное уменьшение.

И, к моему изумлению, существо сжалось ровно до размеров нарисованного круга!

Воодушевившись, я решил пойти дальше.

– А форму тоже можно менять?

– Можно.

Жутко, когда смотришь на все эти пялящие в ответ глаза даже свысока.

– Я плохо знаю это место. Каштан, не подскажете, как лучше? Я подстроюсь под здешние реалии.

– Благодарю.

Я не стал отказываться и с готовностью ухватился за предложение.

– Для начала уберём все глаза... Форма пусть будет округлая... А кошки или кролики вам нравятся?

– Особых чувств к ним не питаю.

Дворецкие бы расстроились, услышь они такое.

Решив, что это останется между нами, я принялся старательно выводить рисунок на земле.

Во имя душевного здоровья – своего и всего человечества – я изобразил самое милое и безобидное, что только мог представить.

Существо с интересом разглядывало мой рисунок.

Я долго подбирал цвет, который понравился бы Доминику и при этом не вызывал у меня отвращения.

– Как насчёт голубого? Неба в ясный день.

Раз его глаза переливались всеми оттенками синего, голубая гамма должна прийтись по вкусу.

Существо немного покружило вокруг рисунка, переливаясь, а затем вспыхнуло.

Я зажмурился в предвкушении преображения и снова распахнул глаза.

И с восторгом встретил обновлённого Доминика.

– Доминик!..

Крохотный, умещающийся в одной ладони.

Голубое тельце, мерцающее звёздной россыпью.

Два прелестных ушка и умилительная мордочка.

И пудинговая мягкость на ощупь.

В девяносто девять тысяч девятьсот девяносто девять раз милее и совершеннее моего рисунка.

Растроганный до глубины души, я бережно уложил Доминика на обе ладони и поднял к небу.

В этот момент я и сам был готов вступить в Апостолы Пустоты.

– Идеально. Давайте всегда так. Вы такой милый, Доминик.

Слова вылетели прежде, чем мозг успел их обработать.

Я запоздало вздрогнул, но Доминик, судя по всему, не обиделся на комплимент.

Он пару раз хлопнул ушками и произнёс:

– Кстати, Каштан.

– Да?..

Только бы не сказал, что ему неудобно и он хочет вернуть прежний облик.

Я тревожно уставился на пудингового слайма.

– Здесь мой облик невидим для чужих глаз. Увидеть меня сможете вы, как мой контрактор, либо существа вашего уровня или выше.

Он ненадолго замолчал, и его тельце сверкнуло.

Вспышка была короткой, но почему-то казалось, будто он окинул взглядом всю Землю.

– На этой планете не так много существ, способных полностью меня воспринять. Не волнуйтесь.

Одним словом, слайм, которого вижу только я.

И ладно.

Всяко лучше, чем то... нечто... или трёхметровый великан. Милый и необременительный слайм.

Разобравшись с вопросом внешности, Доминик наконец обратил внимание на окружение.

Увидев разрушенную смотровую площадку Хэвольджон, он насторожил ушки.

– Это ваш дом, Каштан? Необычно.

Тон был вежливым, но вопрос явно ставил под сомнение уровень земной цивилизации.

Я поспешил прояснить ситуацию, пока заблуждение Доминика не зашло слишком далеко.

– Нет, это просто стройплощадка. Я живу далеко отсюда. Мне нужно связаться со Службой, чтобы организовать возвращение...

Я хотел так сделать.

Но, похоже, необходимости не было.

С неба донёсся гул вертолёта.

Ослепительный белый луч прожектора сразу озарил меня.

Я послушно помахал вертолёту рукой.

* * *

Вертолёт Службы прислал Самра.

Как выяснилось, в наушнике, выданном Службой, был встроен маячок.

Поэтому, едва определив моё местоположение, Самра связался с Пусанским региональным отделением и отправил вертолёт.

Пока меня, взятого прямо на месте, везли в Сеул, обращение ко мне было крайне неоднозначным.

Где-то между дезертиром, курсантом и чудовищем.

Зато обещали доставить в Сеул за полтора часа, так что я не видел поводов для жалоб.

А вот Доминик был иного мнения.

Поползав по наручникам для задержки адаптантов, застёгнутым на моих запястьях, он вынес вердикт:

– Каштан. Здесь, видно, по-особому почитают богов.

Чтобы не выглядеть сумасшедшим, разговаривающим с пустотой, я ограничился лёгкой улыбкой.

Доминик недовольно хмыкнул, но снова забрался мне на плечо.

Вертолёт ему тоже не нравился.

– Любопытное средство передвижения, но с некоторыми лишними элементами.

Я занервничал, как бы он не вздумал переделывать вертолёт на лету.

К счастью, Доминик ограничился кратким недовольством и чинно уселся на плече.

Забавная мыслишка, но он вёл себя так, словно в чужом доме нельзя трогать вещи без спроса.

Почему-то ему казалось, что планета Земля – нечто вроде моей личной территории.

Заблуждение серьёзное, и я понятия не имел, с чего начать распутывать этот клубок.

Погружённый в раздумья, я наслаждался благами современной цивилизации по пути обратно в Службу.

На вертолётной площадке на крыше Службы меня встречал Самра.

Вихри от лопастей яростно трепали его белую форму и волосы.

Ветер был такой, что глаза не открыть, но Самра, будучи андроидом, даже бровью не повёл и смотрел на меня в упор.

В темноте его голографические глаза сверкали особенно ярко.

Доминик, сидевший у меня на голове, увидел Самру и вдруг произнёс нечто странное:

– Какое облегчение, Каштан. Ваш друг жив.

Я не сразу понял, о чём речь, но потом вспомнил, как обманул Доминика в CoV.

– Простите, это память о покойном друге...

На скорую руку сочинённая ложь, чтобы не отдавать голографический значок.

Но Доминик, едва увидев Самру, сразу узнал в нём владельца значка.

Я бегло огляделся.

Все были заняты подготовкой к посадке. Стоял такой шум, что мой шёпот точно никто не расслышит.

– Видимо, батарея села, и он просто выключился, а теперь вот снова включился.

– Да?

– ...На самом деле я соврал. Простите.

Раз мне и дальше предстоит видеться с Самрой, лучше признаться, чем рисковать последствиями новой лжи.

К счастью, Доминик великодушно меня простил.

– Ничего страшного, Каштан. Вы молоды, ошибаться – естественно.

Он с интересом разглядывал Самру, то и дело комментируя.

– Машина такого уровня способна сама вырабатывать энергию. Превосходные характеристики.

Доминик, оказывается, видел даже такие детали.

Хорошо, что я признался.

Тельце Доминика засияло ярче, в голосе зазвучало любопытство.

– Эта машина когда-нибудь сможет меня распознать.

Слово «когда-нибудь» меня удивило.

Я-то считал Самру одним из немногих, кто способен воспринять Доминика.

Способности Самры, основанные на бесконечном объёме данных, граничили со всеведением и всемогуществом.

Хоть меня и назвали юным богом, Самра куда больше подходил под эту категорию, ведь я пока мало что умел.

«И всё же его статус ниже моего?»

Интересно, по какому критерию определяется этот статус.

Заодно захотелось устроить Самре что-нибудь вроде обновления программного обеспечения.

«Где бы раздобыть предмет из Испытания в сеттинге недалёкого будущего?»

В CoV Самра здорово мне помог, и я хотел его отблагодарить.

Когда вертолёт пошёл на снижение, я радостно окликнул:

– Самра!

Самра, до этого бесстрастный, едва заметно улыбнулся.

Но что-то в обстановке было не так.

Едва я ступил на землю, Самра увёл меня прямо в наручниках.

Я рассчитывал, что с появлением Самры отношение ко мне изменится, и слегка растерялся.

Другие военные хотели увязаться следом, но Самра их остановил.

А едва мы вошли в тихую одиночную комнату, как всё кругом залило голографическое свечение.

Оказавшись в мнимом пространстве, созданном Самрой, я мельком глянул на плечо.

Доминик без труда последовал сюда. Значит, и в другие Испытания можно брать без проблем.

Самра стоял у стены, увешанной мониторами, панелями и всевозможной электроникой.

Он обратился ко мне:

– Осталось три дня.

– ...!

Я обещал Службе месяц.

Но внезапное попадание в CoV спутало все планы.

CoV я закрыл, но то было невылупившееся Испытание, да и к Корее оно не относилось.

– Глава Чан Согюн считает вас, Хан Гоё, полезным. Даже если вы не сдержите слово, вас не превратят в подопытный материал для научно-аналитического отдела.

– Но с того дня, как я нарушу обещание, ко мне перестанут проявлять излишнюю благосклонность.

– Верно.

Либо заполучить должный авторитет и вести переговоры с позиции силы, либо оказаться в роли ведомого.

Для первого варианта нужно закрыть Испытание за три дня.

В Службу я прибыл около часа ночи.

Даже если войти прямо сейчас, о сроках нечего и говорить – нереально.

«Не хочу плясать под дудку главы Чан Согюна».

Я ведь на глазах у всей Службы заявил, что закрою три Испытания за месяц.

И хотел сдержать слово.

– По моим расчётам, есть одно Испытание, которое можно закрыть за три дня. Войти можно уже сегодня днём.

В каждом Испытании время течёт по-разному, и если внутри оно идёт быстрее, чем снаружи, то теоретически шанс есть.

Но стоит добавить условия – на территории Кореи, в ведении Службы, подходящее по сложности и численности для спецгруппы, с возможностью входа сегодня, – как вариантов остаётся считанные единицы.

Я сам ломал голову, ничего не приходило на ум, а Самра уже нашёл.

Вновь проникнувшись величием искусственного интеллекта, я спросил:

– Какое Испытание?

– < Slay to Plate >.

StP – игра, где днём управляешь рестораном, а ночью спускаешься в подземелье и сражаешься с монстрами.

Игрок готовит блюда из добытых в подземелье монстров и продаёт их в ресторане.

Цель – привести ресторан к званию лучшего и полностью покорить подземелье.

Мирно звучит, верно же? Обманчиво мирно.

На каждый день установлена квота выручки, и если её не выполнить, тебя сожрут чудовища.

෴