Глава 175 — Цветок в зеркале, луна в воде — 2.

Глесия отчётливо видела траекторию каждого воздушного удара.

Для всех остальных ветер оставался лишь дрожью в воздухе. Разглядеть его направление было почти невозможно.

Поэтому прежние поединки с другими кадетами редко доставляли ей серьёзные трудности.

Когда она пропускала ветер через меч, сила двигалась прямолинейно, и противники ещё могли как-то реагировать. Но после советов сестры всё изменилось.

Всего одна подсказка позволила Глесии поднять владение чертой на совершенно иной уровень.

«Меч — лишь продолжение моей силы».

Ветер являлся её собственной силой и возникал по её воле.

Мысль была простой. Но стоило по-настоящему её осознать, как перед Глесией открылось почти бесконечное множество способов применять черту.

Когда она назначала поединок с Хан Чонсоном, то не рассчитывала на победу.

Глесия не закрывала глаза на действительность и не имела привычки преувеличивать собственные способности.

Высокомерие и самонадеянность она считала опасными слабостями. Рядом с сестрой тщеславие не приживалось, даже если очень хотелось.

Да и поражения были ей знакомы.

Победу она принимала как победу, проигрыш — как проигрыш.

«Только и всего».

Сильнее всего эта трезвость проявлялась в поединках с Леонхартом.

Врождённая гениальность.

Стена черты и таланта.

Леонхарт рос с каждым днём и всё заметнее превосходил остальных.

Скорость его развития не шла ни в какое сравнение с чужой. Глесия тоже становилась сильнее, но разрыв всё равно увеличивался.

Поначалу это едва не сломило её. Некоторое время она даже избегала поединков с ним.

Потом заставила себя вернуться — и постепенно успокоилась.

Она привыкла проигрывать. А в самих схватках начала находить способы сопротивляться.

Не признав собственную слабость, невозможно увидеть путь дальше.

Ирония заключалась в том, что ответ она в итоге нашла у Хан Чонсона.

«Если подумать, я зря ограничилась одним восхищением».

Перед первым боем с Леонхартом Чонсон, вероятно, считал своё преимущество естественным: копьё длиннее меча.

Но для Глесии, наблюдавшей со стороны, ничего естественного в происходящем не было.

Разница в ранге черты, в подготовке, во множестве других условий — всё говорило о том, что Чонсон должен дрогнуть и уступить дистанцию.

Однако на протяжении всего боя он безошибочно сохранял дальность и использовал преимущество оружия.

Такое понимание сочетаний и расстояния лежало уже на уровне инстинкта.

Тогда Глесия ясно осознала, почему не способна его понять.

Причиной была гениальность.

Врождённый талант, который нельзя просто постичь и повторить.

И сейчас она снова видела его перед собой.

Спокойные чёрные глаза.

Чонсон уклонялся от бесконечных ударов и терпеливо ждал возможности.

Даже осознав, насколько невыгодно для него сочетание их сил, не падал духом.

Точно так же Леонхарт когда-то принимал его копьё и сохранял хладнокровие. Теперь сам Чонсон повторял то поведение.

Он уклонялся, удерживал позицию, позволял ветру оттеснить себя — и тут же возвращал потерянные шаги.

Любой ценой оставался на расстоянии, с которого ещё мог внезапно рвануть вперёд.

Глесия чувствовала, что владеет преимуществом. Но этот упорный контроль не позволял расслабиться.

Чонсон изогнулся почти акробатически, пропуская воздушный удар мимо.

Его качнуло отдачей.

Следующий поток уже летел вдогонку, и на этот раз он встретил его наконечником.

На металле сияла голубая спираль.

Среди разлетевшихся голубых искр ветер раскололся, погас и исчез.

Глесия отметила это и тут же провела мечом в воздухе.

Два пересекающихся взмаха послали вперёд крестообразную пару потоков.

Они перекрыли все возможные пути отхода.

Даже погружённая в мысли, Глесия управляла ветром свободно и без задержек.

Чонсон отступал, тормозил, снова пытался приблизиться.

Одна и та же ситуация повторялась уже много раз, но каждый раз чем-то отличалась.

Затяжной бой без решающего удара.

Глесия непрерывно наступала. Чонсон принимал атаки, отводил их и постепенно подбирался ближе.

Она не спешила.

«Преимущество всё равно у меня».

В этом Глесия не сомневалась.

Пока она не подпустит его, копьё не коснётся цели.

Неважно, насколько он силён и какой загадочной спиралью владеет. Итог не изменится.

К тому же и этот принцип...

«Я переняла у тебя».

Глесия сотни раз прокручивала в памяти первый бой Чонсона с Леонхартом и теперь полностью понимала, почему он сумел добиться ничьей с бойцом, которого в классе A уже считали недосягаемым.

Чонсон имел преимущество в дальности и ни разу не расслабился.

Постоянно давил, не оставлял просветов. Наступление одновременно становилось обороной и не позволяло противнику атаковать в полную силу.

Теперь Глесия повторяла его прежнюю тактику против него самого.

Поэтому проиграть она не могла.

После первых поражений от Леонхарта ей тоже удалось добиться равного боя — именно потому, что она поняла значение дистанции.

Среди стихийных сил ветер уступал другим в прямой разрушительной мощи. Зато обладал преимуществом, с которым мало что могло сравниться.

Он отбрасывал.

С его помощью можно не подпускать к себе почти кого угодно. Против большинства бойцов ближнего боя это давало естественное превосходство.

Сжав меч обеими руками, Глесия широко рассекла воздух.

Бах!

С края клинка сорвалась новая ударная волна.

Чонсон снова успел подобраться слишком близко. Этот порыв должен был отбросить его далеко назад.

На сей раз он попытался увести ветер в сторону и рубанул копьём по диагонали.

Глесия едва заметно улыбнулась.

«Если бы такой поток можно было отвести...»

Ей не пришлось бы держать меч двумя руками.

Скрежет!

Как она и ожидала, Чонсона протащило по земле на несколько метров.

Глесия коротко перевела дух и выровняла клинок.

«Быстро этот бой не закончится».

Она помнила его почти несокрушимую волю. Лёгкой победы ждать не стоило.

Скорее всего, всё снова сведётся к изнурению, как в боях с Леонхартом.

Но и это её устраивало.

Черта ветра.

Среди стихийных сил он меньше других перегружал владельца.

При умелом обращении часть энергии циркулирующего потока можно было вернуть. Голубая спираль Чонсону наверняка обходилась дороже.

Уверенность крепла.

«Я могу победить».

Этот бой действительно был ей по силам.

Ветер снова и снова проносился над ареной.

В ответ по воздуху рассыпались голубые искры спирали.

Наблюдателей не покидало ощущение, что они уже видели нечто подобное.

За поединком следили инструктор Аваланш и несколько кадетов класса A. Но расстановка сил слишком точно повторяла совсем другой недавний бой.

Поединок Глесии с Леонхартом.

Леонхарт не проигрывал никому. Однако несколько дней назад их противостояние тоже затянулось и развивалось почти так же.

Скрежет!

Чонсона снова протащило по земле. Он выправил копьё и рванул вперёд, а ветер тут же продолжил его терзать.

Бах! Бах!

Одни удары он пропускал мимо, позволяя им взорваться за спиной. Те, от которых уклониться было невозможно, гасил копьём.

«Выходит, гении и правда приходят к одним решениям».

Наблюдавший за поединком Аваланш невольно подумал именно об этом.

Первый бой нынешнего учебного года до сих пор стоял у него перед глазами. Результат оказался слишком неожиданным.

Леонхарт и Хан Чонсон.

Тогда они казались совершенно разными. Теперь же сходные черты проявлялись одна за другой.

Движения Леонхарта считались недосягаемыми даже для класса A. Но сейчас кадет класса C почти безупречно воспроизводил их.

Сходство доходило до странного.

Хан Чонсон не мог видеть поединков Леонхарта с Глесией. И всё же временами один словно накладывался на другого.

Наступающий и обороняющийся определились с самого начала.

Глесия атаковала. Чонсон надёжно сдерживал её и не прекращал попыток приблизиться.

«Преимущество действительно на стороне Глесии».

В последнее время она совершила выдающийся рывок.

Мягкое сияние благословения на теле лишь подтверждало, насколько далеко она продвинулась.

«Уникальная черта четвёртого уровня...»

Для её возраста это был поразительный темп.

Но действия оставались немного однообразными. Глесия тонко меняла паузы между воздушными ударами, стараясь нарушить ритм, однако одного этого было мало.

Чем дольше тянется бой, тем труднее придумывать новые варианты.

В какой-то момент человек неизбежно возвращается к удобным сочетаниям и повторяет их, словно знакомый музыкальный размер.

А повторение против такого противника опасно.

Говорят, один и тот же приём не срабатывает против гения дважды.

Тем, кто никогда не встречал настоящих гениев, это может показаться красивым преувеличением. Остальным хорошо известно: они с самого начала думают иначе.

Аваланш снова сосредоточился на Хан Чонсоне.

— Вот как...

Голубая спираль по-прежнему держалась на наконечнике.

Прошло уже больше двадцати минут. Если кадет всё ещё способен сохранять такую концентрацию, одного этого достаточно, чтобы ещё раз доказать его исключительность.

Ничья с Леонхартом не была случайностью или удачной импровизацией.

Это была воля, превращённая в силу.

«Врождённый талант перекрывает разницу в ранге черты».

По мнению Аваланш, Чонсон обладал именно таким талантом.

«Значит...»

Он наверняка найдёт способ разрушить и это, на первый взгляд непреодолимое, преимущество.

Если Глесия не закончит бой быстро, развязка станет неизбежной.

Инструктор тихо выдохнул.

Ему было жаль девушку. Сейчас она стояла на важнейшем рубеже — у входа на четвёртый уровень.

Но исход уже просматривался.

Глесия должна была проиграть.

И ей предстояло самой понять причину.

Понять, почему Хан Чонсон сумел сравниться с Леонхартом и чем заслужил репутацию особенного кадета.

В отличие от Леонхарта, Чонсон ещё только должен был доказать ей собственное превосходство.