Глава 361 — Допрос (3)

В каком-то смысле это напоминало клише из детективного романа.

Все косвенные улики указывают на преступника, но главной вещественной — той самой, решающей — нет.

Сейчас я оказался ровно в таком положении.

«И это они называют подарком?!»

Другое дело, если бы меня заранее не считали злым духом.

Но теперь, чтобы доказать свою невиновность, мне требовалось нечто столь же весомое.

Иначе я выглядел бы ещё подозрительнее.

Вот как сейчас.

— Повторите за мной. Я женщина.

После того как с «Искажённым доверием» случилось непонятное, Рейвен потребовала от меня именно этого.

Цель была ясна.

Она не знала, почему «Искажённое доверие» останавливается, но собиралась менять условия опыта и таким образом разобраться в принципе.

Значит, лучший ход с моей стороны оставался только один.

— Я...! Кх, голос... Похоже, из-за того, что это ложь, слова просто не выходят...

— Хватит валять дурака!

Э... вообще-то я не валял дурака, а правда попытался.

Видимо, так не проскочить?

— Ладно. Тогда скажите что угодно.

— ...Я правда не злой дух. Поверь мне, Рейвен.

Стоило мне снова повторить те же слова, как стрелка опять застыла.

Разница была лишь в том, что на этот раз Рейвен не упустила мгновение и быстро заговорила сама:

— Я мужчина. Что?.. И правда получилось?

Ага. Значит, когда эта штука глохнет, её действие перестаёт распространяться не только на меня, но и на всех остальных.

Узнал ещё кое-что.

Проклятье.

Тик-так, тик-так.

С другой стороны, как только стрелка на диске снова приходила в движение, всё начинало работать как прежде.

— Я мужчина... Хм, теперь снова не выходит?

— ...

— Господин Яндель, это ведь вы что-то сделали?

Да почему она подозревает меня так, будто иначе и быть не может?

Ну да, причина и впрямь во мне...

Но вот это следовало отрицать до последнего.

— Я невиновен! Ты сама притащила неисправную вещь, так чего ко мне цепляешься?!

— Неисправную? А то, что она вот так меняется всякий раз, когда господин Яндель открывает рот, — это нормально?

Это, конечно, выглядело подозрительно.

Будь я на месте Рейвен, тоже стоял бы на своём.

Но признавать-то нельзя.

Я повысил голос:

— Я ничего не делал! Правда! Поверь мне!

Если «Искажённое доверие» не может отличить правду от лжи, значит, в разговоре снова побеждает тот, кто орёт громче...

— ...Вы слишком шумите. Прошу, помолчите хоть немного.

Чего так ледяно смотреть-то...

Страшно же.

— ...

Я невольно захлопнул рот. Рейвен тоже на время умолкла и задумалась.

А потом...

— ...Говорите.

— А?

— То, что собирались сказать раньше. Для начала расскажите это.

— А...

С одной стороны, мы будто вернулись в первобытную эпоху — ещё до магии и науки.

В те времена, когда, чтобы поверить человеку, хватало разговора.

Ха. До чего же душевный мир.

— Что значит «вернулся»? И чем вы тогда занимались всё это время до возвращения?

— Я расскажу всё.

После этого я по порядку объяснил, что произошло после того, как на острове Фаруне мы остались вдвоём.

Как в итоге мы вдвоём убили Стормгаша.

Как из него выпала эссенция.

— Тогда то, как вы притянули Смотрителя маяка...

— Да. Я использовал это в связке с [Превосхождением] Байона.

— До этого места всё, по крайней мере, правда. Продолжайте.

Прежде чем перейти к следующему событию, я рассказал и о сокровище, которым владел владыка Ноарка, — об Осколочном камне записей. К моему удивлению, Рейвен приняла это довольно легко.

— Я слышала об этой вещи. Не думала, правда, что сокровище, с которым сбежал тот человек, Дроус, было именно им. В любом случае о нём ходит легенда: будто он способен изменить прошлую историю.

— Это была не легенда, а правда. Хотя изменить историю оказалось невозможно.

— ...?

— Сейчас поймёшь.

Я рассказал, как сработал Осколочный камень записей.

Как я очнулся в мире двадцатилетней давности.

— ...Звучит невероятно. Но если допустить хотя бы один шанс из тысячи, что такое действительно случилось, тогда становится понятно, почему на острове осталась только экипировка.

Чем дальше шёл рассказ, тем отчётливее она, похоже, начинала сомневаться. И всё же не перебивала — видимо, решила сначала выслушать показания до конца, а уж потом судить.

И вот...

— Нивельз... Энче?

Когда я дошёл до того, как мы убили рейдеров на острове и я воспользовался личностью Нивельза Энче, Рейвен озадаченно склонила голову.

«О, неужели она помнит даже то время?»

На миг во мне вспыхнула такая надежда, но реальность оставалась реальностью.

— ...Почему-то знакомое имя.

Ну да. Ей тогда, кажется, лет пять было.

Откуда бы ей помнить имя?

«Ладно, дальше...»

Настал черёд Двальки.

Я рассказал, как пытался изменить его судьбу, но понял: что бы я ни делал, история всё равно течёт в изначальное русло.

— То, что я делал, уже существовало в прежней временной линии.

— Исследования времени велись ещё с древности. Это теория единой временной линии измерения.

— ...?

— Нет, не обращайте внимания. Продолжайте.

— Хорошо.

Затем я спустился в Ноарк, провёл там шесть месяцев и подробно объяснил, что предпринимал ради спасения сестры Амелии.

Разумеется, всё связанное со злыми духами я опустил.

А потом...

— Когда я вернулся, то оказался в Ноарке. По времени — месяц назад. За это время я встретил Амелию и Эрвен. Эрвен мне поверила.

— А сразу не раскрыли себя вы потому, что заявление королевского дома показалось сомнительным... Верно?

— Да. Не знаю, поверишь ли ты в это.

Теперь я сказал всё, что должен был сказать.

Какое решение примет Рейвен?

Я смотрел на неё, наполовину с надеждой, наполовину с тревогой, и Рейвен отрезала:

— Какая-то нелепая сказка для детей.

Такой реакции я примерно и ожидал.

Она ведь не простой человек, а маг. Чем больше у неё знаний, тем абсурднее должен звучать мой рассказ.

Но...

— У вас есть доказательства, что всё это правда?

Конечно есть. Я к этому и вёл.

Почему, думаешь, я ещё не рассказал о нашей с тобой встрече?

Такие вещи лучше доставать в более драматичный момент — тогда бьют сильнее.

— Доказательства... есть, разумеется.

— ...?

— Ты сказала, что имя Нивельз Энче кажется тебе знакомым.

— И что?

— Ничего удивительного. Мы с тобой уже встречались двадцать лет назад.

— ...?

Глядя на растерянную Рейвен, я подробно пересказал события того времени.

Нашу первую встречу в библиотеке.

Как она била током кого попало и чуть не нарвалась по-настоящему, а я её вытащил. И как после этого мы каждый день встречались в одно и то же время и говорили обо всём подряд.

— Тем человеком... был господин Яндель?..

Вскоре глаза Рейвен наполнились потрясением.

— Похоже, теперь ты вспомнила, кем был Нивельз Энче.

Как же хорошо, что она забыла имя, но не саму память.

***

Рейвен долго молчала.

Она лишь смотрела на меня в упор, и в её глазах металось смятение.

— Невозможно... Как такое вообще...

— Понимаю, что ты чувствуешь. Но это правда произошло. Разве ты сама не вспомнила наши разговоры?

— Смутно. Только то, что такой человек был... После поступления в Башню магов я была очень занята. А вскоре случилось и «то дело»...

— ...То дело?

На мой вопрос Рейвен вздрогнула, а затем холодно бросила:

— Господину Янделю об этом знать не нужно.

Ха-ха. А ведь я так мило с ней возился, когда она была маленькой.

И как она только выросла такой?

Хотя нет, тогда она была ещё нахальнее?

Сейчас хотя бы вежливую речь использует...

— В любом случае, теперь ты готова мне поверить?

На мой вопрос Рейвен ничего не ответила и крепко сжала губы.

И тогда...

Тик-так, тик-так.

Молчание затянулось, и звук стрелки, бегущей по диску, зазвенел особенно громко.

Если посмотреть, оставалось меньше двух минут.

Логично: оно останавливалось всякий раз, когда говорил я, но ведь я не тараторил без единой паузы.

Тик-так, тик-так.

Бессмысленное время продолжало утекать.

— Неважно, во что я хочу верить.

— ...?

— Амелия Рейнвейлз, ответьте вы. Всё, что он только что рассказал, правда?

Видимо, слушая мой рассказ, Рейвен только теперь вспомнила, что можно проверить через другого человека, и перевела взгляд на Амелию.

И...

Тик-так, тик-так.

Хотя «Искажённое доверие» работало нормально, в ответе Амелии не было ни малейшего сбоя.

— Всё, что рассказал Яндель, — правда.

Да. Несколько истин я, конечно, вырезал, но сами пережитые нами события были фактом.

— И то, что мы с Янделем отправились на двадцать лет в прошлое, и то, что там с нами произошло множество событий, — всё это было на самом деле.

Это стало решающим ударом.

Сколь бы трудно ни было поверить в такую историю, теперь не поверить было почти невозможно.

«Ладно. Похоже, этого хватило...»

Я уже немного расслабился, подумав так.

— Но...

Рейвен выдавила это слово, будто оно резало ей горло.

— Это... не доказывает, что господин Яндель не злой дух...

— ...А?

Я никак не мог понять.

Почему? Разве всего этого недостаточно?

Почему она всё ещё так упрямо копает дальше?

«Неужели... кроме заявления королевского дома, у неё есть ещё какая-то причина подозревать меня в том, что я злой дух?..»

Стоило этой мысли мелькнуть, как во рту пересохло.

— Амелия Рейнвейлз.

— ...

— Я задам последний вопрос.

— ...Говори.

Амелия кивнула, и Рейвен, выдержав небольшую паузу, произнесла.

Словно на миг заколебалась, но голос её прозвучал чётко.

— Если есть хоть что-то сомнительное или вы не знаете наверняка, скажите, что не знаете.

— ...

— Бьёрн Яндель — злой дух?

Твою мать.

***

На вопрос Рейвен Амелия не ответила.

Нет, точнее будет сказать: не смогла.

А что ей оставалось?

Перед этим проклятым номерным предметом даже солгать нельзя.

Единственным выходом было молчание.

— ...

Тяжёлая тишина опустилась на нас.

И в этой тишине...

Тик-так, тик-так, тик-так.

Стрелка на диске двигалась, отмеряя секунды.

Впрочем, длилось это недолго.

Тик.

Стрелка завершила круг и замерла. Свет, исходивший от диска, погас.

Время действия «Искажённого доверия» истекло.

Но...

— ...

— ...

Душный воздух никуда не делся.

Иногда так бывает.

Короткое молчание становится ответом яснее, чем десять тысяч слов.

— ...Теперь что бы я ни сказала, смысла уже не будет.

Запоздало пробормотала Амелия, но Рейвен так и не открыла рта. Она не стала снова запускать «Искажённое доверие» и повторять тот же вопрос.

Я не спрашивал, но вряд ли потому, что попыток больше не осталось.

— Рейвен...

— Всё. Прошу, не говорите ничего. Хотя бы... сейчас...

— ...

Рейвен долго стояла перед решёткой и смотрела на меня.

Похоже, она пыталась тихо, в одиночку, привести мысли в порядок.

Но даже так ничего не складывалось?

— ...Я заместитель командира Третьего магического корпуса. Я горжусь своей должностью и чувствую ответственность за неё. Я не собираюсь отказываться от обязанностей, которые связаны с моим положением.

Вдруг Рейвен начала говорить — будто сама с собой.

— Поэтому я должна доложить об этом. Иначе это будет не просто измена государству, а предательство и обман людей, которые верят мне и идут за мной...

Нетрудно было понять, к кому обращён её голос, звучавший в тёмном нутре корабля.

Не ко мне.

Не к Амелии.

И не к Эрвен.

— Я... я...

К самой себе.

— Так я не могу. Нет... не смогу...

Рейвен бормотала, словно пыталась распутать до предела затянувшийся клубок в голове, и крепко сжала маленькие кулаки.

А затем развернулась и пошла к лестнице.

Топ, топ.

Со спины она выглядела почти пугающе хрупкой.

— Яндель, если отпустишь её вот так, будут большие проблемы.

Амелия рядом что-то советовала, но я не слышал.

Разумеется, головой я всё понимал.

Если она уйдёт, в следующий раз явится уже с войсками.

Но...

Скрежет.

Какими словами я мог её остановить?

Товарищ, который хотел мне поверить, в конце концов узнал правду и повернулся спиной.

Тук.

Сердце сжало.

И вместе с этим пришла другая мысль.

Если бы я не был злым духом... если бы просто родился в теле Бьёрна Янделя, встретил их и стал их товарищем...

Что было бы тогда?

«...Да к чёрту. Тогда мы бы и товарищами не стали».

Я усилием воли отбросил бессмысленные фантазии.

И чувство вины перед Рейвен — тоже.

Сейчас думать нужно было не об этом.

«В итоге остаётся только план Б».

Раз уж ситуация скатилась в худший вариант, следовало забыть о положении и прочем — надо было сосредоточиться на том, чтобы выбраться живым.

На кону была не только моя жизнь.

Я отвечал ещё за Амелию и Эрвен.

Значит...

Когда прибудут войска и дверь клетки откроют, я использую [Гигантизацию], перекрою проход и выиграю время. Потом мы выйдем не на палубу, а разобьём пол и сбежим под озеро.

С дыханием разберёмся через духа воды, а дальше...

«Дальше...»

Я как раз в последний раз прокручивал план Б.

Тук.

Шаги Рейвен, направлявшейся к лестнице, остановились. Потом она медленно повернулась обратно.

И...

— Почему... вы тогда спасли меня?

Она смотрела прямо на меня и спрашивала так, будто именно это одно никак не могла понять.

— Если бы вы не использовали [Гигантизацию], я бы не раскрыла вашу личность. Почему... почему вы всё равно спасли меня? Даже получив такую... рану.

«Значит, вот что её мучило».

Я понимал, почему она спрашивает, но от этого внутри стало только горше.

Прежняя Рейвен не стала бы задавать такой вопрос.

А теперь спрашивала, конечно...

«Потому что я злой дух».

Потому что я злой дух.

Вся моя искренность подверглась сомнению, всё время, проведённое вместе, было перечёркнуто.

«Ли Бэкхо, наверное, чувствовал то же самое».

Чувства, которые когда-то, должно быть, пережил он, теперь до боли ясно пропитывали меня до костей.

Стена вокруг её сердца, словно её никогда и не открывали, снова захлопнулась наглухо.

Поднималось сомнение: что бы я ни сказал, всё будет бессмысленно.

Но...

— Да. Если нужен повод, он есть.

И всё же я заговорил.

— ...Вот как. Значит, всё-таки была какая-то другая...

Пусть в их глазах я выгляжу чудовищем, которое крадёт человеческие тела.

Пусть всё, что я сделал, кажется притворством.

Пусть я понимаю, что не имею права говорить такое.

— Рейвен, ты была в опасности.

— ...?

— Поэтому я тебя спас.

Если и была причина, то только эта.