Глава 79 — Глава 79: Последний рубеж

В течение дня Роут помогал вести учёт керамических горшков, но ходил с трудом.

— Сможешь ли ты сегодня ночью управляться с этим shuglenu? — спросил Йорвиг.

— Смогу, — ответил Роут, но Йорвиг сомневался.

— Это мой сын, Райтогер. Покажи ему, как с ним обращаться, на случай, если падёшь.

— Я уже обучил этих дворфов, — сказал Роут, кивая на беженцев, что держались рядом с ним. Йорвиг взглянул на них. Надежды, что они продержатся хотя бы час без доспехов, у него было мало. Он взглянул на раненых, но забирать у них снаряжение не стал, даже они поднимутся и будут биться до последнего, пока смогут.

— Всё равно научи его.

Роут склонил голову.

Более тихим голосом Йорвиг обратился к беженцам.

— Держитесь пониже, и как только кто-то падёт, наденьте его снаряжение.

— Теперь никто не усомнится в твоей храбрости, — сказал Роут самому младшему из беженцев. Молодой дворф выглядел потрясённым.

«Только в вашем благоразумии», — подумал Йорвиг, но не сказал этого. В конце концов, он тоже был там и нёс за это больше ответственности, чем кто-либо другой.

К вечеру дворфы сгрудились за заграждением из свежесрубленных сосен, чьи торчащие ветви были заострены в колья. Они возвели его отчасти прямо на гранитном выступе, так что по бокам оставался открытое пространство. Углы всё же загибались внутрь, чтобы защититься от камней из пращей. У них имелся приличный запас дров и небольшой костёр, разведённый как можно дальше от оставшихся бочонков. Это испортит им ночное зрение, но зато позволит поджигать фитили. В качестве дополнительной предосторожности они уложили на бочонки свежие зелёные сосновые ветви. Йорвиг знал, что эти бочонки их последняя защита от участи стать добычей ürsi, но и не хотел, чтобы они воспламенились случайно. Эта штука была слишком опасна, чтобы чувствовать себя спокойно.

Солнце опустилось в очередное кузнечное зарево на западе. Он не мог не вспомнить тот вечер с Тонкилом, когда сидел на самом краю этого выступа и мечтал о том, чтобы однажды завести семью и наследие... сложить с себя звание rinlen'а. Теперь, будучи Irik-Rhûl'ем, он снова был здесь, вместе с сыном, готовясь к натиску, и на кону стояло всё это и куда больше. По мере того как в долине сгущалась тень, колокола Сверкающего зазвонили снова — три долгих удара. Что пытался сказать Трашбёрд? Никто не ответил на их сигналы вспышками света, а значит, их, должно быть, не заметили.

Когда сумерки опустились на Скалу Тонкила, дворфы притихли. Стражи поделились между собой последними болтами и ждали с оружием наготове. Многие смотрели, как над головой появляются первые звёзды. Йорвиг глядел через долину в сторону лощины, рядом стоял Слэджфист. Прежний хаос в речной долине улёгся. Толпы ürsi рассеялись. Трудно было сказать, что их что-то потревожило, если не считать шума. Ибо с наступлением ночи звуки ürsi лишь усилились, и вдоль хребта, и внизу, в долине, — эхом отдаваясь между горами в нескончаемой какофонии, десятки тысяч голосов ürsi, слитых в жуткий гам. Йорвиг стиснул зубы, сам того не замечая.

Один из Молотов принялся напевать старую балладу — песню, что поют у колыбели детям, о храбром древнем короле. Ещё несколько подхватили обрывками полузабытых слов.

И из той бесстрашной дружины, что шагнула на север,

Один лишь вернулся к очагу — Прядильщик, с величайшим сокровищем.

Мелодия была глубокой, и песня эта одновременно утешала и отрезвляла. Йорвиг никогда не был особым любителем пения, разве что по надобности, за работой, но сейчас был рад этому. Они были дворфами на этой горе. Они одолевали своих врагов тысячи лет, с незапамятных времён, в глубоких и высоких краях мира. Или, по крайней мере, как народ, они выживали.

Опустилась тьма. Даже с костром, приглушённым до низкого ложа углей, он мешал им видеть далеко. Мерзкий визг лишь усиливался. Прошло два часа в этом гаме, когда тишина вдруг опустилась на хребет вокруг них. Внизу, в долине, визг продолжался.

Без приказа раненые дворфы с трудом поднялись на ноги, кто-то опираясь на заграждение. Тем немногим, кто не мог встать, Йорвиг уже велел следить за задним краем скалы, на случай если ürsi каким-то невероятным усилием или замыслом сумеют забраться туда снизу. Роут тоже поднялся на ноги, shuglenu в руке. Он неуверенно захромал к костру, неся сумку с горшками. Беженцев он уже отправил встать на колени за заграждением, несмотря на их протесты.

Йорвиг опирался на Топтуна, стоя рядом со Слэджфистом у баррикады.

— Пусть заплатят за это, — сказал Слэджфист достаточно громко, чтобы все услышали, а затем усмехнулся. — Не Kara-Indal, конечно.

Прежде чем остальные успели ответить, Йорвиг сказал:

— Это лучше. Это наше, пока мы стоим.

— Чтоб их, — пробормотал кто-то, и хор проклятий обрушился в сторону врага.

Дворфы за заграждением составляли тонкую линию обороны. Он бы хотел иметь вторую или третью линию, но надеялся, что они заставят ürsi заплатить дорогую цену.

Тишина сгустилась ещё глубже. Йорвиг заметил лёгкий шёпот ветра. Дворфы напряглись.

— Ложись! — крикнул кто-то.

Дротики посыпались градом, точно иглы дикобраза, рассекая сосновые ветви, скользя по стали. Он услышал крик. Тетивы арбалетов зазвенели. Серые фигуры хлынули вверх по склонам и через гребень, волна ürsi обрушилась на брёвна и заострённые ветви. Йорвиг колол вперёд остриём Топтуна. Хор визга и тарабарщины разразился по всему хребту, гам тысяч голосов, что он ощущал в самой груди. Передние ürsi были так плотно прижаты к заграждению теми, что напирали сзади, что не падали даже пронзённые. Другие лезли прямо поверху. Правая сторона укрепления просела на фут под этим натиском.

Раздался взрыв и вспышка света, озарившая серые оскаленные лица и клыкастые морды ürsi. Ещё одна вспышка грянула с треском, когда Роут метнул очередной горшок. Он просто забрасывал их прямо в гущу роя.

— Роут! — крикнул Йорвиг. — Взрывай бочонки!

— Ещё не время! — крикнул в ответ Роут.

— Они могут захватить бочонки!

Роут взглянул на хижины, затем нагнулся, чтобы поджечь очередной горшок. Он размахнулся и бросил этот далеко, свет фитиля закружился в темноте. Тот взорвался, приземлившись среди ürsi, набившихся в хижину, но бочонок не с детонировал. Йорвиг не видел, попал ли тот в хижину, он был слишком занят, коля и коля через заграждение. Голова протолкнулась сквозь ветви у самого его колена, но Райтогер обрушил на неё молот и разбил вдребезги. Роут поджёг ещё один горшок, на этот раз целясь в хижину справа. Стражи срезали верх коры с крыш хижин, где хранились бочонки, так что нужно было лишь угодить горшком внутрь. Роут размахнулся и бросил.

Вся гора взорвалась светом и звуком. Обломки застучали по заграждению и доспехам Йорвига, но часть их была мягкой. Ürsi дрогнули, но были слишком плотно сбиты спереди, чтобы отступить. Пламя взметнулось и заплясало, и тут Йорвиг понял: это горели заживо сами ürsi, точно свечные фитили. Ürsi в передних рядах развернулись и попытались протолкнуться назад, но давление было слишком сильным. Взорвалась только одна из хижин.

— Взрывай остальные! — крикнул Йорвиг.

Роут попытался забросить горшок в хижину слева, и на этот раз ему удалось. Йорвиг зажмурился перед этим взрывом. Он ощутил его в самом камне под ногами и услышал, как эхо отскакивает от соседних хребтов, так что казалось, будто взрывов было несколько. Там, где недавно была прекрасная сосновая роща, теперь царили пламя и бойня. Дерево, что они не срубили, рядом со второй хижиной, треснуло и рухнуло, огонь лизал его ствол. Йорвиг видел, как несколько ürsi в передних рядах бросились вниз с края скалы, падение в добрый десяток ярдов. Другие, гонимые отчаянием или страхом, снова напали на дворфов. Что бы ни напирало на них сзади, оно пугало их сильнее, или, может, дворфы казались менее ужасны, чем таинственный огонь, что бушевал позади них.

Дворфы кололи и убивали. Стражи бросили свои бесполезные арбалеты и рубили и кололи топорами и кинжалами, пока тела не начали образовывать пандус на самой баррикаде.

Взорвалась третья хижина. Йорвиг не был уверен, сделал ли это Роут, или же огонь просто перекинулся сам. Он пошатнулся, отброшенный назад странной силой взрыва. После стало странно тихо или же в ушах у него слишком сильно звенело. Справа он увидел, как ürsi перелезают через заграждение, а дворфы сцепились с ними в схватке за собственную жизнь. Взрывы поменьше хлопали, точно трескающийся камень, — это Роут метал ещё горшки.

Где был Слэджфист? Он был справа от Йорвига. Оглянувшись назад, даже вонзая остриё в брюхо ürsi, он увидел, как Слэджфист бежит к бочонкам с горящей головнёй из костра. За ним гнался ürsi.

Неужели до этого дошло? Неужели это конец?

Слэджфист врезал локтем в морду ürsi, добравшись до груды бочонков, сбросил прикрывающие их ветви. Он поджёг фитиль и отбросил головню в сторону, затем схватил двухсотфунтовый бочонок Чёрного Огня и поднял его над головой обеими руками. Дротик скользнул по его нагруднику. Другой ürsi бежал прочь перед ним, устрашённый рёвом Слэджфиста, что бросился вперёд. Достигнув баррикады, он перебросил бочонок в самую гущу ürsi по ту сторону.

Он упал так близко.

Йорвиг бросился на землю и закрыл голову. Удар взрыва скрутил ему внутренности.

Он обнаружил себя сидящим, моргающим. Мир снова затих. Вокруг ползали фигуры, а в глазах у него плясали искры.

Кто-то тащил его назад. Он взглянул. Это был Райтогер, ползущий и тянущий его дальше по скале. Йорвиг попытался ползти сам и понял, что у него нет Топтуна. Он остался безоружным посреди боя. Это было глупо.

Один из Молотов Слэджфиста пробежал мимо, держа над головой горящий бочонок. Баррикада горела. Раздался ещё один взрыв. Тела усеивали весь камень, шевелясь, точно черви после дождя. Ночь пылала оранжевым.

Другие дворфы тоже ползли к самому краю Скалы Тонкила. Пылающие искры сыпались, падая среди последних оставшихся бочонков. Роут был там, на четвереньках, счищая их прочь. Где был Слэджфист?

Разум Йорвига постепенно возвращался к нему. Райтогер прижимал бурдюк с водой к его губам. Он отпил немного, но большая часть пролилась на бороду. Наконец он увидел Слэджфиста — тот опирался на руки в нескольких ярдах позади баррикады, глядя на пламя, точно gilke на кузнечный огонь. Затем Райтогер снова задвигался, помогая другим добраться до края скалы. Он помог Слэджфисту подняться на ноги. Ещё несколько дворфов откатили последние бочонки подальше от горящего заграждения.

На этот раз Йорвиг не считал числа. Он не знал, сколько их осталось. Хижины в селении горели, а сосны, которые они не успели срубить, ревели, точно гигантские свечи на склоне горы. Жар давил на него. Несколько Молотов выставили прямоугольные щиты стеной, чтобы от него укрыться. Постепенно разум его успокоился.

Бросятся ли ürsi снова, когда огонь угаснет? Роут лежал на животе на камне рядом с Йорвигом. Он дышал. Райтогер вернулся и сел рядом с ним. Они разделили остаток бурдюка. За следующие два часа огни догорали, оседая в ложа углей, раскиданные по тому, что было укрытой рощей, где Йорвиг и охотники Тонкила пировали над добычей.

Одиннадцать. Их было одиннадцать, сгрудившихся на краю скалы. Йорвиг взглянул вниз, на речную долину, и нахмурился. Ürsi жгли огромные костры... Он вглядывался какое-то время, прежде чем понял, что ошибся. Горели станы ürsi.

Справочник:

Штольня — горизонтальная горная выработка

Штрек — горизонтальный подземный проход

Ствол (шахты) — это главная вертикальная (реже наклонная) горная выработка, которая выходит на поверхность земли

Забой — главная рабочая зона шахты

Теснина — узкая и глубокая горная долина (ущелье или каньон) со сжатыми, почти отвесными склонами, дно которой обычно целиком занято руслом реки