Глава 5 — Без названия

Когда Слэджфист вошёл в Убежище Rhûl, Чаргрим сидел, подавшись вперёд в кресле, и растирал исхудавшую мышцу голени. Перед ним лежала трубка, от неё поднимался дымок. Из-под каменного стола высунул голову Райтогер, gilke его брата.

— Ты здоров, брат? — спросил Слэджфист.

— Настолько, насколько вообще смею надеяться, — ответил Чаргрим, выпрямляясь.

— Как Оникс?

— Хорошо, так мне сказали.

— Ещё не родила?

— Нет. Говорят, ещё несколько часов.

Слэджфист кивнул.

— Надеюсь, всё будет хорошо.

Чаргрим через силу улыбнулся и сложил руки на столе.

— Брат, вижу же ты пришёл не затем, чтобы спросить об Оникс.

— Нет-нет. — Слэджфист замялся. Он давно страшился этого разговора, хотя уверенность в его необходимости крепла в нём всё сильнее.

— Мне нужно уйти, — сказал он наконец.

— Куда?

— Отыщу новый участок.

— Новый участок? — Чаргрим откинулся назад и указал на стул напротив. — Сядь, брат.

Слэджфист вздохнул. Он предпочёл бы стоять, так он чувствовал себя увереннее, но отказаться значило бы нанести обиду, и он сел.

— Аи, да, куда-нибудь. Мне просто нужно уйти.

— А как же твоя жена? Твои gilke?

Слэджфист прищурился. Чаргрим прекрасно знал, что их жёны не ладят между собой. Разлучить их, без сомнения, ослабило бы напряжение для всех, но дело было вовсе не в этом.

— Я найду участок и пошлю за ними.

— Что не так? — спросил Чаргрим. — Что тебя к этому привело? Разве тебе здесь не оказывают почёт?

— Нет. То есть да. Просто…

Он замялся, подбирая слова. Он готовил эту речь заранее, но сказать её брату в лицо оказалось непросто. Когда-то Чаргрим был просто его младшим братом, а теперь он — Irik-Rhûl. Слишком многое переменилось. Слэджфист отчасти надеялся, что Чаргрим сам что-нибудь скажет, перебьёт его, что-то предложит, но брат хранил молчание, ожидая, пока Слэджфист объяснится.

— Всё стало иначе, — сказал он наконец. — Золото найдено, здесь теперь столько народу. Я целыми днями лишь говорю другим, что делать.

— Если не хочешь быть rinlen, я назначу другого.

— Может, мне просто не хватает прежнего волнения.

— Волнения? — Чаргрим снова подался вперёд, нахмурившись. — Ты про то, как чуть не сдохнуть с голоду? Как за тобой охотятся ürsi?

— Что-то вроде того.

— Разве не ради этого мы все трудились?

— Чтобы сидеть и… жиреть? — спросил Слэджфист. Он чуть не сказал «чахнуть», но в последний миг передумал, не желая обидеть: Чаргрим выглядел куда более исхудавшим, чем в те дни, когда только пришёл в Красные Хребты.

— Если тебе угодно... Что-то натолкнуло тебя на эту мысль? Почему именно сейчас?

— Я не хочу... — Слэджфист подбирал слова, и его намерение не обидеть брата уступило место раздражению: — Я не хочу быть таким, как ты. Раньше мы что-то делали. А теперь посмотри на себя. Ты почти не выходишь из этой комнаты. Вся твоя жизнь, это гроссбухи да донесения.

— Уверен, что не хочешь быть таким, как я? Я ведь легко могу покалечить тебе ногу. Впрочем, у этого есть свои недостатки.

Слэджфист поморщился.

— Я не то имел в виду...

Чаргрим отмахнулся.

— Ты сказал то, что думал.

— Я почти не берусь за кирку.

— Так возьмись.

— Мне это не нужно, — сказал Слэджфист. — Я… — Он покачал головой. — Не за этим я пришёл в Хребты.

— У тебя есть жена. Дети. Сокровищница, что не уступит любой из наших. Именно ради этого мы и пришли в Красные Хребты.

Слэджфист скрестил руки. Переспорить брата ему было не под силу. Да и незачем. Но он знал: остаться он не может.

— Ты предпочёл бы, чтобы за тобой гонялись ürsi? — спросил Чаргрим, смягчив тон.

— Может быть.

— Что ж… — Чаргрим взял трубку и затянулся, выпустив облако душистого горного дыма. — Уговорил меня остаться, а сам теперь уходишь, да? — Он поднял другую руку, останавливая ответ Слэджфиста, и принялся перебирать пергаменты на столе.

— Вот. — Он расстелил пергамент и развернул его к Слэджфисту. — Смотри.

— Я не умею читать.

— Это карта, — сказал Чаргрим, усмехнувшись. Слэджфист встал и склонился над столом, разглядывая отметки. Карты он читать умел вполне сносно. На ней были изображены Хребты Золотой Реки. Чаргрим указал пальцем.

— Вот здесь есть одно место.

— Восточный перевал.

— Да. Большинство ürsi идут этим путём, продвигаясь с равнин на запад. Над ним нависает выступ. Больших богатств там нет, но тебе богатство и не нужно. Место сгодилось бы как перевалочная застава для торговли, но… опасное.

— Оно держало бы под контролем всю долину с севера на юг и стало бы заслоном против осенних набегов, — сказал Слэджфист.

— Так и есть.

Слэджфист положил палец на карту и кивнул.

— Я буду скучать по тебе, брат, — сказал Чаргрим.

— Тут же всего миль пятьдесят, разве нет?

— Больше семидесяти, но ты прав. Твой храп я всё равно буду слышать.

— Rinlen?

Слэджфист вздрогнул и очнулся. Он задремал сидя, обнажённый, на табурете, с нагрудником на коленях. Видимо, он полировал его, потому что полировальный камень всё ещё был у него в руке. Редберн, rinlen дежурной бригады Молотов, стоял, прислонившись к дверному косяку.

— Аи, да? — сказал Слэджфист, затем откашлялся и повторил громче: — Аи, да?

— Прости, что тревожу, но у штольни неладно.

— Что за неладное?

— Там… старатель. Или кто-то ещё. Он сбил с ног одного из Молотов.

— И из-за старателя нужно меня беспокоить?

— Прости, rinlen. Просто… думаю, тебе будет интересно.

Редберн не был пустословом. Значит, там было что-то стоящее, что-то, на что Слэджфисту стоило взглянуть самому.

Жена Слэджфиста вошла в комнату из бокового прохода, закутанная в тяжёлый стёганый шерстяной халат.

— Что происходит? — спросила она, переводя взгляд с Редберна на Слэджфиста. — Когда ты вернулся?

— Ступай, — сказал Слэджфист Редберну. — Я скоро буду. — Rinlen выскользнул за дверь, не сказав больше ни слова.

— Когда ты вернулся? — снова спросила Пироп.

— Только что, — сказал он, — но мне снова нужно идти. Я как раз приводил себя в порядок.

Он встал и принялся одеваться. Одежда пропахла затхлостью, она то промокала от пота и дождя, то высыхала, то мокла снова. По возвращении придётся мыться заново. Он не стал вновь надевать кольчугу и латы.

— Я бы велела приготовить еду и питьё, — сказала она. — Ты мог бы прислать весточку.

Он не возвращался в свою твердыню уже две недели, с тех пор, как ушёл с дозором выслеживать оставшиеся отряды ürsi в долине, а вернулся лишь к новым стычкам на перевале.

— У меня были другие дела, — сказал он, натягивая рубаху через голову.

— Не сомневаюсь.

Пироп скрестила руки и смотрела, как он заканчивает одеваться. Слэджфист взял молот.

— Опять надолго? — спросила она.

— Надеюсь, что нет. — Проходя мимо, он на миг замешкался. — Поставь, пожалуйста, чай.

Редберн ждал в штреке и последовал за Слэджфистом обратно вверх по петляющей лестнице.

— Надеюсь, это и вправду окажется интересным, — сказал Слэджфист. Редберн не ответил.

Щурясь, они прошли сквозь штольню обратно на свет. Солнце клонилось к западному хребту, и Слэджфист понял: проспал он, должно быть, не меньше пары часов. Морщась от рези в глазах, он увидел на грязных плитах перед воротами странное противостояние.

Полдюжины Молотов стояли неровным кругом вокруг одного-единственного дворфа, а в стороне сидели ещё двое Молотов: у одного заплывал глаз, другой унимал тыльной стороной ладони кровь, что текла из носа. Увидев Слэджфиста, оба раненых дворфа поднялись на ноги. Остальные Молоты держали дворфа в кругу под прицелом арбалетов, настороженно поглядывая на этого детину, — а детиной он и был.

Широкое лицо сидело на толстой шее, а та на ещё более широких плечах. Ноги толщиной в столбы. Одежда — потрёпанная, грязная, порванная не в одном месте и надетая в несколько слоёв для тепла. Быть может, он и был старателем, но никакого горняцкого инструмента при нём не имелось, только ручной топор, свисавший из опущенной руки. Борода его была бурой, точно оленья шкура, щетинистой, нечёсаной и дикой. Дворф встретил взгляд Слэджфиста, не дрогнув.

— И что тут у нас? — спросил Слэджфист.

— Он подошёл к воротам и напал на стражу, — сказал Редберн, кивая на двух Молотов, что выглядели так, будто их стукнули лбами друг о друга.

— Зачем?

— Говорят, пытался прорваться силой, — ответил Редберн.

— Подошёл к нам, будто мирный, — сказал один из побитых стражей, чей глаз распух до размеров весенней редиски. — А потом напал.

Слэджфист почти не отводил взгляда от старателя. Несмотря на потрёпанный вид, в нём чувствовалась выправка. Слэджфист ничуть не сомневался, что этот дворф умеет драться.

— Зачем ты напал на моих Молотов? — спросил он у него.

— За то, что они никчёмные kulkur, позорящие закон глуши.

Молоты возмущённо заворочались, но Слэджфист с трудом сдержал ухмылку: дворф произнёс это ровным тоном, будто попросту докладывал о качестве кварцевой жилы, не стоящей разработки. Скажи он это с большим пылом, окружённый Молотами, это могло бы сойти за похвальбу, но Слэджфист вовсе так не считал и теперь понимал, отчего Редберн призвал его сюда.

— Чем же они опозорили закон глуши, чужак? — спросил Слэджфист.

— Я пришёл из глуши, ища крова и тепла, взывая к гостеприимству владельца этой твердыни, а эти вот, — дворф кивнул на двух побитых Молотов, — потребовали мзду.

— Ложь! — выкрикнул один из стражей. Оборванный дворф крепче стиснул топор, но в остальном не шелохнулся, даже не взглянул на стражей. Взгляд его оставался прикован к Слэджфисту.

— Ты обвиняешь моих Молотов в том, что они опозорили моё гостеприимство? — спросил Слэджфист.

— Если правда — это обвинение.

— Это ложь! — снова выкрикнул страж.

— Молчать, — рявкнул Слэджфист на Молота и снова посмотрел на чужака.

— Мы решим это безоружным поединком.

Чужак прищурился и покосился на раненых стражей.

— Нет, — сказал Слэджфист. — Не с ними. Они служат моему гостеприимству, а значит, твоё обвинение ложится на меня.

Слэджфист протянул молот Редберну и стянул рубаху. Воздух был всё ещё холоден в эту раннюю весеннюю пору, но Слэджфист чувствовал не столько холод, сколько прилив бодрости.

Чужак бросил топор и принялся стягивать с себя слои рубах, пока не остался с обнажённой грудью под спутанной бородой. Хоть и было ясно, что давно уже он не ел досыта, сложён он был мощно, а грудью и руками превосходил большинство. В полной силе он, без сомнения, оказался бы грозным противником. И у него, и у Слэджфиста хватало шрамов, свидетельствовавших: бой им не в новинку. Чужак шагнул вперёд, и Молоты расступились, пропуская обоих бойцов навстречу друг другу. Группа работников-kulhan, возвращавшихся со смены, остановилась поглядеть.

Ждать не имело смысла. Слэджфист бросился в атаку. Он сцепился с чужаком врукопашную, попытался опрокинуть его вбок, но с тем же успехом можно было пытаться перевернуть валун. Чужак вывернул плечи Слэджфиста, и на миг тот испугался, что его вот-вот оторвут от земли, но он твёрже расставил ноги, осел всем весом и рванул локти вниз, разрывая захват дворфа. Слэджфист отдёрнул голову, уходя от удара лбом, и с размаху впечатал кулак противнику в челюсть. Удар почти не смутил детину, а сам Слэджфист получил в ответ удар в горло, отчего хрюкнул.

Удары посыпались быстро и жёстко, и Слэджфист снова сблизился для захвата, ища передышки — лоб ко лбу, руки сцеплены, каждый пытался повалить другого, стиснув зубы. Смена сменялась, и теперь вымощенная плитами терраса перед штольней была полна дворфов. Они наблюдали молча. Слэджфист вновь отстранился и вложил всю силу в новый удар, попав противнику по уху. Чужак хрюкнул, голова его дёрнулась в сторону, но не успел Слэджфист отвести кулак назад, как получил удар локтем в челюсть. Перед глазами вспыхнул свет, но он тут же рванулся вперёд, пытаясь подцепить пяткой ногу противника, однако дворф присел ниже и толкнул его, едва не опрокинув Слэджфиста наземь. Слэджфист обхватил руками шею противника, чтобы удержать равновесие.

Для победы в таком поединке довольно было повалить противника наземь, но ни один не мог взять верх. Оба вновь и вновь теряли равновесие, лица их налились кровью и опухли. Дыхание вырывалось хрипами, пот смешивался с кровью. Наконец, в разгар очередного захвата, оба дворфа одновременно отпрянули назад и с размаху столкнулись лбами. От удара оба разжали хватку и, пошатываясь, отступили. Слэджфист помотал головой, перед глазами всё плыло.

— Чёрт, — пробормотал он.

Он прищурился, пытаясь сфокусировать взгляд. Их разделяло уже несколько шагов. Чужак тоже тяжело дышал, застыв в неподвижной гримасе с приоткрытым ртом, глаза его были почти сомкнуты от боли.

— Чёрт, — повторил Слэджфист.

Он попытался выпрямиться, чувствуя, как ноет тело. Он знал: через несколько часов станет ещё хуже, но сейчас его переполняло странное воодушевление. Теперь, отдышавшись немного, он ощутил новый прилив желания драться дальше, но понимал: чтобы одолеть этого противника, придётся нанести ему настоящий калечащий удар, и незнакомец, верно, понимал то же самое.

— Как твоё имя? — спросил Слэджфист.

Чужак помедлил, затем сплюнул сгусток крови на плиты.

— Меня зовут Айронбакет, — сказал он.

— Айронлег подошло бы тебе больше, — сказал Слэджфист, чувствуя во рту вкус крови. — Я Слэджфист, и это моя скала. Если кого-то обидели, дай мне смыть это пивом, мясом и песней.

— Согласен.

— Тогда идём. Разожжём жаровни.

Слэджфист не стал надевать рубаху обратно и повёл его под камень.