Глава 106 — Пора безответной любви (3).

Бланш не сводила глаз с иглы. Её острый кончик холодно поблёскивал. Горничная наточила иглу как следует, и на ней не осталось ни единой зазубрины.

Бланш явно испугалась. Я крепко сжала её маленькую белую ладонь.

— Бланш, потерпите совсем чуть-чуть.

Она напряжённо кивнула, и игла проколола нежную кожу.

На пальце выступили капли крови. Бланш молча смотрела на них, сдерживая крик. Я собрала капли с её пальца и растёрла кровь по поверхности зеркала. Через мгновение красный след исчез, словно впитался в стекло.

— Бланш, ты как? Сильно больно? — встревоженно крикнул Веритэ из зеркала.

Бланш сразу расслабилась и широко улыбнулась.

— Всё хорошо. Я тоже боялась, но только немножко кольнуло. Совсем не больно!

Я проколола палец как можно осторожнее, и кровь уже не шла. Фух. Восточная медицина снова одержала убедительную победу.

Мы собрались в зеркальной комнате, чтобы проверить, есть ли у Бланш магическая энергия. Когда выяснилось, что она понимает животных, и я, и Веритэ решили, что без магии тут не обошлось.

Но это было лишь предположение. Проверить следовало давно, однако сначала мы потерпели кораблекрушение, потом Надия прибыла во дворец, и мы всё откладывали. Хорошо, что хотя бы теперь выбрали время.

Правда, Веритэ вместо того, чтобы заняться проверкой, только топтался на месте и тревожно смотрел на Бланш.

— Точно не больно? Может, врача позвать? А вдруг иглу плохо обеззаразили? Можно ведь столбняк подхватить. Давайте вызовем врача!

«Эй, я всё как следует обработала! Когда я сама пускала себе кровь, этот негодник и бровью не повёл. А теперь чего раскудахтался? Потому что Бланш ребёнок?»

— Мне правда не больно, не волнуйся, Веритэ. Лучше скажи, у меня есть магическая энергия?

— Ну… тут такое…

Веритэ замялся, нахмурился и наконец произнёс с заметной неловкостью:

— Похоже, нет.

«Что? Совсем нет?» Бланш тоже удивлённо посмотрела на него.

— У меня нет магической энергии? Тогда почему я понимаю животных?…

— Подожди немного.

Веритэ исчез из зеркала и вскоре вернулся с книгой. Перелистывая страницы, он пробормотал:

— Я когда-то об этом читал. Случалось, что люди без магической энергии всё равно могли говорить с животными.

— Правда? Значит, я не одна такая.

— Да. Говорят, это удаётся людям с благородным и добрым сердцем.

«Благородным и добрым? Да это же точное описание нашей Бланш!» Впрочем, в сказках герои и правда частенько понимали зверей. Даже в корейской сказке о Кхонджи и Пхатчхи девушка понимала жабу и корову.

Бланш смутилась от похвалы, а потом осторожно спросила:

— Тогда магии у меня всё-таки совсем нет?

Судя по её лицу, она успела всерьёз поверить, что у неё есть магия. Мне стало неловко: не стоило заранее её обнадёживать.

Веритэ тоже растерялся, увидев, как она приуныла, и нарочно заговорил громче:

— Бланш, но это всё равно удивительный дар! Даже другие народы не умеют разговаривать с животными. Подчинять их могут, а разговаривать — нет.

Бланш склонила голову набок.

— А разве это не одно и то же?

— Не совсем. Ты понимаешь животных, убеждаешь их и просишь помочь. А подчинение требует магической энергии.

Значит, Бланш не управляла дельфинами. Они искали нас по собственной воле, просто потому, что захотели помочь. Наша Бланш даже животных умеет расположить к себе. Я не могла ею не гордиться.

Веритэ ласково посмотрел на неё.

— Даже морской народ наверняка не разговаривает с дельфинами. Твой дар и правда редкий. Благодаря тебе дельфины нашли Абигейл и Сабелиана.

После этих слов Бланш немного повеселела. Я обняла её.

— Верно. Спасибо вам, Бланш. Дельфины нашли нас, и помощь пришла гораздо быстрее.

— Я рада, что смогла помочь маме и папе.

Тут Бланш наконец улыбнулась от души. Какое же счастье, что у нас с Сабелем есть Бланш.

Я вдоволь наобнималась с Бланш, а потом вдруг обернулась к Веритэ. Мне стало любопытно.

— Кстати, Веритэ, откуда ты знаешь, что морской народ не разговаривает с дельфинами?

— Так это же общеизвестно… разве нет?

Он посмотрел на меня так, будто я спросила невесть какую глупость. А я, между прочим, не знала. И Бланш, похоже, тоже.

Кажется, Веритэ отлично разбирался в других народах. Он ведь рассказывал Бланш об истории морского народа и фэйри. Очень кстати: у меня как раз накопился вопрос о морском народе, который я стеснялась задать самой Надии.

— Веритэ, я хочу кое-что узнать о морском народе.

— Что именно?

— Недавно Надия сказала, что ради меня готова плакать каждый день. Ты понимаешь, что она имела в виду?

Выражение «не дать пролить ни слезинки» я знала, но смысла обещания плакать ради меня не понимала. «Может, Надия хотела выплакать все мои слёзы за меня? Интересно, Веритэ знает ответ?»

Однако он заметно смутился. Покосился на Бланш и только потом ответил:

— Дело в том, что слёзы морского народа превращаются в жемчуг. Она пообещала каждый день дарить тебе жемчужину.

«Жемчуг? Вот уж чего я не ожидала». Значит, Надия готова плакать, лишь бы каждый день дарить мне жемчужину. «Чёрт, так это было настоящее романтическое признание!»

«Как вообще можно говорить такое человеку, с которым едва знакома? Или у морского народа это в порядке вещей?»

Пока я пыталась собраться с мыслями, Бланш слегка помрачнела.

— Принцессе Надии, кажется, очень нравится мама. Но мама ведь наша…

С этими словами Бланш теснее прижалась ко мне. И тут до меня дошло. Мне тоже было бы неприятно, если бы кто-то начал ухаживать за моей матерью. Ещё ладно, будь она одна, но у меня ведь и муж есть.

— Конечно, я ваша мама, Бланш. Не волнуйтесь.

Мне были приятны чувства Надии, но моё место здесь, рядом с Бланш.

Увидев её тревогу, я поняла, что с Надией придётся держаться твёрже. Поглаживая Бланш по спине, я снова обратилась к Веритэ:

— И ещё один вопрос…

После разговора с Надией меня мучило другое сомнение. Теперь, услышав про жемчуг, я, кажется, уже знала ответ.

— Надия сказала, что, если бы появилась здесь в облике русалки, её тут же продали бы на чёрном рынке. Это связано с их слезами?

— Да. В Нергене такое встречается реже, а вот в Морке немало аристократов покупают и продают представителей морского народа.

Теперь я поняла, почему тогда на лице Надии мелькнула горечь. Веритэ продолжил уже медленнее:

— Дело не только в слезах. Морской народ славится голосами и необычной красотой. Поэтому некоторые люди держат представителей морского народа как рабов… Хотя нет, не как рабов, а скорее как дорогие украшения.

В этом мире жемчуг ценился дороже любых драгоценных камней, потому что море принадлежало морскому народу. Я слышала, что многие ныряльщики погибали, пытаясь добыть хотя бы несколько жемчужин.

А тут выяснилось, что слёзы представителей морского народа сами превращаются в жемчуг. Для торговцев это было всё равно что завладеть гусыней, несущей золотые яйца. Бланш потрясённо спросила:

— Получается, эти люди каждый день заставляют представителей морского народа плакать?…

Веритэ промолчал, и этого было достаточно. Я тоже не нашлась что сказать. Нетрудно догадаться, как именно люди добивались слёз, но представлять это не хотелось.

Вот почему Надия наложила на себя проклятие и приняла человеческий облик. Я вспомнила выражение её лица и чувства, промелькнувшие на нём за несколько мгновений: горечь и обиду.

— Простите… Я ненадолго схожу к принцессе Надии. Мне нужно перед ней извиниться. Вы не против?

Я посмотрела на Бланш, всё ещё сидевшую у меня на руках. Она немного поколебалась, но кивнула.

Бланш отпустила меня. Я взглядом попросила Веритэ присмотреть за ней.

Надия находилась под домашним арестом, поэтому искать её не пришлось. Когда я вошла, она лежала поперёк дивана, но тут же вскочила.

— Абигейл! Ты снова пришла? Как же я рада.

Похоже, за день в одиночестве она совсем заскучала. Она опять была в ночной рубашке и босиком.

— Абигейл, может, мне перебраться в твою комнату? Одной весь день ужасно скучно… Постой, что у тебя с лицом?

Я неловко улыбнулась. Наверное, улыбка вышла довольно кислой. Надия внимательно всмотрелась в меня.

— Абигейл, что-то случилось?

— Я… только что узнала о чёрном рынке.

При этих словах лицо Надии застыло. В её ясных янтарных глазах отразилась я.

— Мне рассказали, что люди торгуют представителями морского народа.

— Ты только сейчас об этом узнала?

— Да.

— Тогда почему ты так расстроилась? Разве ты сама их продавала?

Она смотрела на меня молча, без привычной лукавой улыбки. Я покачала головой.

— Я никогда не участвовала в такой торговле, но хочу попросить прощения как человек и как королева.

— Ты ведь к этому непричастна.

— Мне стыдно, что я, королева, ничего об этом не знала. Простите меня.

Я низко склонила голову. От стыда и вины я не могла заставить себя посмотреть на неё.

Надия была права: лично я ничего не сделала. Но я королева, и неведение о таком тяжком преступлении меня не оправдывало.

— Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы прекратить торговлю представителями морского народа на чёрном рынке. Мы найдём виновных и сурово их накажем. Обещаю.

Пусть я опоздала, но нужно было остановить это сейчас, пока не стало ещё хуже.

Надия тихо вздохнула.

— Абигейл, ну что мне с тобой делать?

Услышав её мягкий голос, я подняла голову. Надия улыбалась.

— Нельзя же так. Я ведь влюблюсь в тебя ещё сильнее.

Я ощутила и облегчение, и благодарность. Она имела полное право упрекнуть меня, однако отнеслась ко мне с удивительной добротой.

И всё же я не понимала, почему Надия так добра именно ко мне. Чем больше я думала, тем страннее казалось, что она добровольно наложила на себя проклятие ради человека, которого почти не знала.

«Она ведь ничего обо мне не знала. Неужели совсем не боялась? Я могла превратить её в рабыню, избивать и заставлять плакать ради жемчуга».

— Почему вы так меня любите, Надия? Разве вы не ненавидите людей?

— Конечно, ненавижу. Как можно забыть всё, что они сделали с нами?

Она произнесла это спокойно, но в голосе слышалась глубоко затаённая обида. Надия отошла к окну и уселась на подоконник.

— И всё-таки я хочу верить, что не все люди одинаковы.