Глава 121 — Чтобы понять другого (7).

Ещё минуту назад Гунхильда бушевала, как разъярённый кит, но теперь заметно присмирела. Похоже, цветочный венок ей тоже понравился. Значит, Надия не врала: её сестра и правда любит цветы.

Бланш просияла и подняла остальные венки.

— Я и для других гостей сделала!

Она направилась к делегации, стоявшей позади Гунхильды. Представители морского народа дружно попятились, но после того как венок приняла сама принцесса, отказываться было уже неловко.

Через пару минут вся делегация щеголяла в цветах. С цветочными венками на головах они выглядели непривычно, и по их лицам было видно, что никто не понимает, как до этого дошло.

— Я так хотела познакомиться с гостями из Атлансии! Спасибо, что проделали такой долгий путь.

Бланш почтительно поклонилась, сложила руки перед грудью, словно собиралась молиться, и посмотрела на представителей морского народа с такой мольбой, что у меня защемило сердце.

— Её Величество столько всего приготовила, чтобы вам показать… Может быть, вы останетесь хотя бы ненадолго?

Она подняла на Гунхильду влажные глаза. Та едва заметно дёрнулась.

Самым сильным существом на земле была вовсе не Гунхильда. Это звание по праву принадлежало Бланш. Я ещё не встречала человека, способного устоять перед её взглядом.

Гунхильда тоже не устояла. Она молчала, явно не зная, что ответить, а Надия тем временем продолжала канючить:

— Сестра, я ведь не отказываюсь возвращаться в Атлансию. Давай побудем здесь ещё несколько дней. Ну пожалуйста. Ты и сама устала с дороги.

Гунхильда не отвечала, но по её лицу было видно, какая борьба идёт у неё внутри.

Наконец она с недовольным ворчанием поставила Надию на пол и обвела нас тяжёлым взглядом.

— Ладно. Останемся на один день, а потом я заберу Надию и уеду.

При словах «один день» Надия сникла. Я тоже рассчитывала на большее, но спорить не стала и поспешно кивнула.

«Главное, что они не уходят прямо сейчас! А там придумаем повод задержать их ещё на пару дней».

Я с облегчением выдохнула и посмотрела на Бланш. Лишь она одна радовалась без всякой задней мысли и от души приветствовала гостей.

Члены делегации рядом с ней растерялись окончательно. Гунхильда покосилась на Бланш, развернулась и размашистым шагом вышла из тронного зала.

* * *

— Надия, ты совсем ебанулась?! Ты хоть понимаешь, что натворила?!

— Ай! Больно! Правда больно!

Шлёп! Шлёп!

По комнате разносились звонкие удары и вопли Надии. Гунхильда лупила её по спине широкой ладонью, словно решила разом отыграться за всё, что пережила с момента исчезновения сестры.

Наверняка вся спина Надии уже была покрыта красными отпечатками, но ярость Гунхильды от этого не утихала.

— Больно ей! Мы думали, тебя похитили и убили! Мы ночами не спали!

— Я же оставила сообщение!

— И что, по-твоему, этого достаточно?!

Поняв, что сестра и правда может прибить её на месте, Надия юркнула за спины послов. Те молча переглянулись. По их лицам читалось одно: что делать с этой безголовой принцессой?

Они явились в Нерген, заранее простившись с жизнью. Получив рыбу с посланием Надии, в Атлансии решили, что принцессу держат в заложниках. Просьба прислать делегацию казалась им ловушкой, но они всё равно поднялись на сушу. Они были уверены: люди издеваются над Надией, а значит, её нужно спасти любой ценой.

Представители морского народа были сильны и владели магией, но даже им не удалось бы без потерь одолеть сотни людей. И всё же они пришли за своей принцессой.

А она выглядела здоровее и довольнее, чем до ухода из моря.

— Ваше Высочество, раз принцесса Надия цела, может быть, на этом и остановимся? — осторожно предложил Пано, встав между сёстрами. — Судя по всему, с ней здесь обращались хорошо.

Надия просияла, будто перед ней распахнулись ворота спасения.

— Пано! Я знала, что только ты всегда на моей…

— Наказать её можно и после возвращения в Атлансию.

Надия оборвала себя на полуслове и уставилась на него с таким видом, будто он только что предал её родину. Пано невозмутимо отвёл глаза.

Гунхильда скрестила руки на груди и ещё несколько секунд испепеляла сестру взглядом, потом долго выдохнула. В этом вздохе смешались облегчение и полное бессилие.

— Ладно. Главное, что ты жива.

Похоже, порка наконец закончилась. Надия тут же улыбнулась, словно её вообще никто не трогал.

— Кстати, Хильда, когда ты успела подстричься? Тебе идёт.

Её беззаботный тон мгновенно раздул почти погасший гнев. Гунхильда уже занесла руку, но Пано поспешно вмешался:

— Её Высочество отдала волосы в плату за ключ.

— За какой ещё ключ?

— Чтобы снять с вас проклятие, принцы и принцессы отрезали волосы. В плату за это для вас выковали волшебный клинок.

Улыбка исчезла с лица Надии. Пано достал из сумки у пояса короткий кинжал и вынул его из ножен. Белое морское железо мерцало холодным, зловещим светом.

— Если ударить этим кинжалом короля, а затем смазать ноги его кровью, вы снова станете русалкой. Но теперь…

Пано покосился на Надию. Плавники у её ушей дрогнули. Гунхильда грубо провела крупными пальцами по коротким волосам.

— Чёрт. Значит, зря мы столько мучились.

— Прости, сестра… Я не думала, что вы будете так переживать.

Короткие волосы Гунхильды напоминали красные кораллы. Она угрюмо проворчала:

— Хорошо хоть теперь поняла. Собирайся. Возвращаемся в Атлансию.

— Раз уж вы сюда добрались, может, останемся ещё немного?

Гунхильда посмотрела на неё так, будто ослышалась, и крепко схватила за плечи.

— Надия, сколько можно вести себя как ребёнок? На хрена тебе оставаться в этом опасном месте?

— Здесь не опасно. Меня защищали, обо мне заботились. Эти люди не такие, как в Морке.

Надия говорила твёрдо, но ни делегацию, ни тем более Гунхильду её слова не убедили.

— Не такие? Ты прожила с ними месяц или два и уже решила, что им можно верить? Ты прекрасно знаешь, как люди обращаются с нашим народом.

Гунхильда почти не повышала голоса, но в каждом слове звучала ненависть. Её питали и личная боль русалки, и ответственность принцессы за свой народ.

Люди вторгались в морские владения и разоряли их. Рыбная ловля ради пропитания ещё была понятна, но они давно перешли все границы. Особенно жители Морки: те заходили в чужие воды и истребляли китов ради китового уса, из которого делали каркасы для корсетов.

И это было далеко не всё. Гунхильда видела слишком многих подданных, пострадавших от человеческой жадности. Одних убивали ради жемчуга, других похищали ради песен, третьих мучили просто потому, что считали диковинкой.

— Ты говоришь, люди в этом дворце другие. Правда? А ты не заметила, как они на нас смотрели?

По пути в тронный зал делегацию провожали десятки взглядов. В них были презрение и праздное любопытство. Так смотрят не на разумных существ, а на зверей в цирке.

Надия замолчала. За время во дворце ей тоже довелось снести немало оскорблений.

Гунхильда тяжело вздохнула. Её раздражала младшая сестра, которая всю жизнь грезила сушей и человеческой любовью, но тревожилась она за неё ещё сильнее.

— Я не хочу оставаться в этом мерзком месте ни секунды. Разве ты не скучаешь по морю? Почему так цепляешься за землю, где даже свободно двигаться не можешь…

— Тебе понравился венок Бланш, да?

Гунхильда осеклась. Надия подошла к столу и взяла оставленный там венок. Цветы до сих пор были свежими.

— Скоро зима, и на земле почти ничего не цветёт. Но Бланш всё-таки сумела вырастить эти цветы, а потом всю ночь плела венки для нас.

Гунхильда вспомнила маленькую принцессу. Люди были ей отвратительны, но рядом с Бланш злость почему-то отступала.

Может, дело в том, что ребёнок был слишком мал, слаб и беззащитен, чтобы казаться угрозой. А может, она смотрела совсем не так, как остальные люди.

— Я тоже ненавижу людей. И не могу простить им то, что они сделали с нами. Но…

Надия протянула сестре венок. От цветов исходил такой густой аромат, что у Гунхильды закружилась голова.

— Среди них есть те, кто хочет нас понять. Разве мы не можем дать им хотя бы один шанс? Всего один.

Гунхильда хотела возразить, что само слово «понять» звучит самонадеянно. Как жалкая раса, не умеющая обращаться с магией и сильная лишь числом, может понять морской народ? Но взгляд Надии был слишком ясным и прямым. До смешного прямым.

Надия уже однажды рискнула жизнью ради любви к человеку. Сейчас она снова говорила так, будто ставила на кон всё. Отмахнуться от слов, за которые готовы умереть, Гунхильда не могла. Ей стало любопытно, чем же эти люди так привязали к себе её сестру.

— Поговори с ними, Хильда. Один раз. Больше я ни о чём не прошу.

Гунхильда молчала. Надия не отводила глаз.

Наконец принцесса произнесла:

— Хорошо.

Пано и остальные послы удивлённо переглянулись. Никто не ожидал, что суровая Гунхильда согласится.

— Но у меня есть условие.

— Какое?

— После переговоров ты возвращаешься с нами в Атлансию и больше никогда не поднимаешься на сушу.

— Что?

— Даже если мы увезём тебя силой, ты снова сбежишь. Поклянись, что больше не вернёшься на землю. Тогда я выполню твою просьбу.

Теперь замолчала Надия. Обычная улыбка исчезла, и её лицо застыло.

Отказаться от суши значило отказаться от мечты — от надежды однажды показать своему народу мир за пределами моря.

Гунхильда прекрасно это понимала. И всё же настаивала на своём. На кону стояла жизнь её сестры, поэтому уступать она не собиралась.

— Хорошо… — с трудом произнесла Надия. Голос у неё сел. Она сжала кулаки и заставила себя продолжить: — Когда переговоры закончатся, я вернусь с тобой.

— Вот и славно. Семья будет счастлива.

Гунхильда крепко обняла сестру. Она выглядела такой счастливой, что Надия не смогла даже рассердиться.

В давно забытом тепле родных объятий Надия думала о людях. Сабелиан наверняка обрадуется её отъезду. Бланш, наверное, расстроится. А Абигейл? Будет ли ей грустно? Надия надеялась, что будет.

«Настанет ли день, когда море и суша смогут встретиться? И увижу ли я тебя снова?»

* * *

— Хорошо, что делегация решила задержаться.

Я сидела за маленьким столиком в спальне. Узнав, что послы уедут уже завтра, я полночи не могла уснуть, а потом пришла Надия и принесла хорошие новости. Правда, вид у неё был подавленный… Видимо, Гунхильда устроила ей знатный разнос.

— Да, это большая удача. Особенно после всех ваших приготовлений.

Сабель подошёл с двумя чашками. От тёплого ромашкового чая шёл приятный аромат.

— Спасибо.

— Осторожно, он горячий.

Над чашкой вился белый пар. Я подула на чай и вдруг почувствовала на себе взгляд. Сабель наблюдал за мной не отрываясь.

— Почему вы так смотрите?

— Потому что вы очаровательны, Биби.

Я чуть не выплеснула чай на себя. Ну что за человек! Стоит мне расслабиться, и он тут же бьёт без предупреждения.

— Ч-что во мне очаровательного? Ничего подобного.

— Вы дуете на чай. Это очень мило.

— Ну конечно. Наверное, я и зеваю мило?

— Рад, что вы сами это понимаете.

Он невозмутимо сделал глоток.

«Родись этот человек в моём мире, водительских прав ему бы не видать. Вечно перестраивается без поворотника!»