Глава 111 — Пора безответной любви (8).

«Что? Намазать ему губы? Да тут всего-то пальцем провести… Вот ведь барчук: сам с баночкой крема не управится».

— Хорошо. Садитесь сюда.

Я глазами указала на кровать, и Сабель послушно сел.

Стоило открыть стеклянную баночку, как по комнате поплыл запах мёда и роз. Крем пах так вкусно, что его хотелось есть ложкой. По правде говоря, когда я мазала им губы, пару раз и правда не удержалась и слизнула немного.

— Как бы аппетитно он ни пах, есть его нельзя.

Сабель серьёзно кивнул. Я зачерпнула совсем немного крема и посмотрела на его губы. Он сидел тихо и ждал, пока я начну.

При виде этих спокойно сомкнутых, беззащитных губ я невольно сглотнула. «Какого чёрта я так разволновалась? Мне всего лишь нужно намазать ему губы». Уговаривая себя не сходить с ума, я осторожно коснулась их пальцем.

Подушечка указательного пальца скользнула по его губам. Я стала мягко растирать крем, чтобы он лёг ровнее. Сабель был крепким мужчиной с твёрдыми плечами и сильными руками, а губы у него оказались удивительно нежными.

Он смотрел на меня, чуть прищурившись. Под этим взглядом меня бросило в жар, а голова закружилась, будто после вина. Я и без того пьянела от его глаз, а от ощущения его губ под пальцами и вовсе теряла рассудок.

Палец случайно прошёлся по ложбинке между верхней и нижней губой. Сабель слегка приоткрыл рот, и его дыхание коснулось моей кожи. Я вздрогнула всем телом.

Губы Надии тоже были мягкими, но у Сабеля, кажется, ещё мягче. «Интересно, каково было бы его поцеловать?…»

— В-всё. Готово.

Я поспешно отдёрнула руку. Ну и мысли полезли в голову, стыдоба. Чёрт бы побрал эту похоть — никакого с ней сладу.

— Приятный аромат.

Следовало смотреть ему в глаза, но взгляд всё время соскальзывал ниже. От крема его губы стали влажными и казались ещё мягче.

— Правда? Его сделали горничные. Мне тоже понравилось, я часто им пользуюсь.

— Вот как.

Сабель не отвёл взгляда. Только смотрел он тоже не в глаза, а куда-то ниже.

— У меня что-то на губах?

— Нет.

Похоже, он о чём-то подумал и сам смутился. Когда Сабель чуть отвернулся, мне даже почудилось, что его щёки порозовели.

— От вас часто пахнет розами, Биби. Я всё думал, не из-за этого ли крема. Вы пользуетесь им каждый день?

— Да. И перед сном тоже.

Без постоянного увлажнения губы быстро сохнут, особенно осенью и зимой. Сабель посмотрел на баночку в моей руке и после недолгой паузы спросил:

— Сегодня… позволите мне намазать ваши губы?

— Что?

— Вы помогли мне. Я хотел бы ответить тем же.

Он мягко забрал у меня баночку. Я так и осталась стоять, не сумев ни возразить, ни даже пошевелиться.

— Или вы уже нанесли крем?

Разумеется, нанесла. Я готовилась ко сну ещё до его прихода. От меня наверняка пахло розами так же, как теперь от него.

— Нет. Ещё не наносила.

Почему я вдруг соврала, сама не поняла. Сабель, похоже, остался ответом доволен. Он бережно взял меня за руку и потянул к кровати.

— Садитесь, Биби.

Я была совершенно ошалевшая, но всё же послушалась. Сабель зачерпнул немного крема.

В голове один за другим рвались фейерверки. «Не слишком ли нагло я пользуюсь случаем? Да и хрен с ним. Ничего дурного я не делаю. Мне нечего стыдиться!»

— Тогда я начну.

Он произнёс это почти торжественно. Я зажмурилась, потому что смотреть на него не хватало духу. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, ещё немного — и оно не выдержит.

Я сидела, вытянувшись как струна, когда к моим губам прикоснулось что-то тёплое. Наверное, палец Сабеля. Он действовал осторожно, почти боязливо. Крем должен был пахнуть сладко, но из-за волнения я чувствовала только тепло его кожи.

Он долго и медленно гладил сначала нижнюю губу, потом верхнюю. Казалось, Сабель мучительно о чём-то размышляет. Вдруг сквозь закрытые веки стало темнее, словно он заслонил свет. Но прежде чем я успела понять, что произошло, тень исчезла.

— Всё… готово.

Вместе с его голосом исчезло и прикосновение. Я открыла глаза. Сабель почему-то избегал моего взгляда.

— А… да. Спасибо. Для первого раза у вас отлично получилось.

Господи, что я несу? И всё же что только что заслонило свет? Между нами повисла странная неловкость.

Зато теперь наши губы пахли одинаково — будто мы и правда поцеловались.

Я снова и снова украдкой смотрела на его рот. Ну почему у Сабеля даже губы красивые? Так и тянет чмокнуть.

Но нельзя. Мы же не встречаемся. Как можно целоваться с мужчиной, с которым ты даже не состоишь в отношениях? И тут мой внутренний бес довольно подсказал: «Сначала признайся, потом начни с ним встречаться — и целуй сколько влезет».

Мысль, конечно, гениальная. Только риск был такой, что хоть сразу ложись и помирай.

Если я признаюсь и получу отказ, всё изменится. Смогли бы мы после этого разговаривать так же свободно?

Вряд ли. Теперь, когда мне самой пришлось отвергнуть чужое признание, я слишком хорошо это понимала.

Не признайся Надия в любви, мы, возможно, стали бы намного ближе. Мне тяжело держаться от неё на расстоянии, но и отвечать на её нежность по-прежнему я не могла. Для Надии это было бы только больнее.

С Сабелем вышло бы так же. Отказав мне, он замучился бы чувством вины. Он слишком добрый, чтобы просто забыть об этом. И тогда мы уже не смогли бы сидеть рядом и касаться губ друг друга, как сейчас.

— Как прошёл ваш день? Ничего не случилось?

Пока я неловко теребила пальцы, Сабель первым сменил тему. Я ухватилась за возможность заговорить о чём-нибудь другом.

— Нет, всё было спокойно! Мы пили чай с Надией. Правда, вышла небольшая суматоха: она совсем не переносит горячее.

Люди и морской народ отличались во многом, в том числе и привычками за столом. Основу их пищи, разумеется, составляли морские существа, а готовить еду в привычном нам смысле там почти не умели.

Под водой не разведёшь огонь, поэтому и способов приготовления было немного. Иногда вместо пламени использовали магию, но у морского народа низкая температура тела, поэтому горячее они переносили плохо.

Поэтому Надия не смогла пить чёрный чай. Остывший она ещё могла попробовать, но он нравился ей недостаточно, чтобы ради него себя заставлять.

— Каждый раз, когда мы разговариваем, я поражаюсь. Надо же, насколько по-разному живут наши народы.

— Понятно.

— Интересно, что будет, когда Нерген и Атлансия начнут общаться теснее. И любопытно, и немного тревожно.

— Вот как…

Я болтала без остановки, пока наконец не присмотрелась к Сабелю. Он заметно помрачнел. «Неужели я опять говорю только о себе?»

— Простите, я всё о себе да о себе. А как прошёл ваш день, Ваше Величество? Мне правда интересно.

— Я…

Он замялся. Долго подбирал слова, а потом всё же решился:

— Сегодня я выслушал Милларда.

— Сэра Милларда?

— Да.

— Можно спросить, что его беспокоит?

— Он… просил совета насчёт любви.

Вот это да. Миллард и Сабель обсуждают любовь? Представить этих двоих за разговором о чувствах было трудно. Я-то была уверена, что они сутками говорят только о делах государства.

— Не могли бы вы тоже высказать своё мнение?

— Не уверена, что мне следует знать о личных делах сэра Милларда.

— Пусть это останется между нами. Думаю, вы посоветуете лучше меня.

Тут Сабель был прав. Вряд ли он мог дать дельный совет о любви: похоже, эта тема его вообще не интересовала.

«Ладно, Миллард, положись на старшую сестрицу. Уж чужих любовных драм я наслушалась вдоволь».

— Так что у него случилось?

— Он любит одну женщину без взаимности. И подозревает, что её сердце принадлежит другому.

Ох. Даже слушать больно. «Миллард, за что же тебя так угораздило?»

Как товарища по несчастью, мне хотелось поддержать его изо всех сил. Будь эта женщина из дворца, я бы ещё и свести их попыталась.

— Понимаю. Ему, должно быть, тяжело. И что он собирается делать?

— Сердце велит удержать её любой ценой. Но если думать о её счастье… Он понимает, что должен отступить, и всё же не может.

Хм. Может, у неё уже есть возлюбленный? Сабель внимательно следил за моей реакцией.

— Я не знаю, что ему сказать. А что ответили бы вы, Биби?

— Я бы…

Я попыталась представить, что любимый человек выбрал кого-то другого. Тут же вспомнилось недавнее недоразумение, когда я решила, будто Сабель влюблён в Надию, и пыталась их свести. Я считала, что поступаю правильно, а у самой сердце разрывалось.

Но если женщина, которую любит Миллард, свободна, разве обязательно сразу сдаваться?

— У неё есть возлюбленный?

— Нет.

— Тогда почему бы ему не рассказать о своих чувствах?

— Есть одна трудность… Раньше Миллард наговорил ей много такого, чего говорить не следовало.

Что? Что именно он умудрился ляпнуть? Миллард человек суровый, но не похож на того, кто станет грубить без причины.

— Что же он сказал?

— Когда-то она призналась ему первой, а он отверг её любовь.

Вот же идиот. Сам оттолкнул женщину, а теперь влюбился? Небось локти кусает.

— Тогда всё и правда непросто…

Ситуация была скверная. Я ненадолго задумалась о самом Милларде.

Мы общались не так уж много, однако дурным человеком он не был. Миллард всегда поступал честно, и ни одного дурного слуха о нём я не слышала. Даже Бланш он, кажется, поддерживал в те дни, когда Сабелиан и прежняя Абигейл относились к ней холодно.

Женщина, которой он отказал, наверняка тоже знала, что он за человек. Сам по себе отказ не преступление — всё зависит от того, как он прозвучал. Миллард, скорее всего, постарался быть учтивым. А если она действительно его любила, то могла понять, что он не хотел причинить ей боль.

Я ещё немного подумала. Сабель ждал ответа с такой тревогой, будто речь шла о его собственной судьбе.

— После отказа ей наверняка было очень больно. Но если он честно признается теперь, её чувства ещё могут измениться. Такой шанс есть.

Лицо Сабеля мгновенно просветлело. «Чего это он так обрадовался?»