Глава 112 — Пора безответной любви (9).

Сабель обрадовался так, словно речь шла о нём самом, и я невольно удивилась. Но его лицо почти сразу снова омрачилось.

— Только это ещё не всё… Он успел натворить и кое-что похуже.

— Что именно?

— Оскорблял её, держался с ней холодно, подозревал во всём. Однажды даже испортил дорогую ей вещь.

— Испортил её вещь?

Из солидарности с другим членом тайного клуба поклонников Бланш я уже собралась помочь Милларду, но теперь передумала. Насилию оправдания нет.

— Это уже совсем другое дело.

— …

— Отказ ещё можно понять. Но оскорбления и испорченные вещи… Такое простить трудно.

Не ожидала подобного от Милларда. Разочаровал, чёрт возьми. Сабель тут же торопливо возразил:

— Но любит он её искренне.

— Тогда зачем ломал её вещи? И с чего вдруг вообще влюбился после всего этого?

— …

Ответа у Сабеля не нашлось. Видимо, Миллард не стал объяснять подробности. Я тяжело вздохнула.

— Когда по-настоящему любишь человека, желаешь ему счастья. Даже если он будет счастлив не с тобой. По-моему, тот, кто любит без взаимности, обязан хотя бы на это.

Сабелиан помрачнел окончательно. Вид у него был такой, будто он разом лишился и королевства, и миски с ужином.

— Я… передам Милларду ваши слова. Пожалуй, нам пора спать.

— Да, Ваше Величество.

Мы легли рядом, но сегодня Сабель отвернулся к стене. Плечи у него поникли.

«Неужели так переживает за Милларда?» Он выглядел до того несчастным, что мне захотелось его утешить.

Я потихоньку переползла через условную границу между нами и прижалась к его спине. Сабель вздрогнул.

— Ваше Величество, с вами всё хорошо? Вы совсем приуныли.

Обнять-то его можно, правда? Несколько мгновений он молчал, потом осторожно оглянулся. Щёки у него слегка покраснели.

— О чём вы думаете?

— О том, что я во многих отношениях недостойный человек.

С чего это он вдруг? Я обняла его крепче и снова почувствовала, как он вздрогнул. Мы давно вот так не лежали. От Сабеля шло приятное тепло.

— Вы хороший человек. Хороший король, хороший отец и хороший муж. Я очень люблю вас именно таким.

«Где я ещё найду такого соболька?» Между тем глаза Сабеля заметно дрогнули.

— Не мучайте себя. Всё обязательно наладится.

Он посмотрел на меня так, что я не могла понять, радуется он или вот-вот расплачется. В его взгляде было столько отчаянной надежды, что я ещё долго гладила Сабеля по плечу, пока он не успокоился.

* * *

Веритэ смотрел на закат. До вечера было ещё далеко, но в зеркале уже полыхал густой багряный свет.

Это было одно из воспоминаний, увиденных глазами зеркала. Сейчас оно показывало Восточные земли.

В последнее время, оставаясь один, Веритэ снова и снова возвращался к тем дням. Море, закат и Бланш.

[Веритэ, видишь?]

Бланш улыбалась, стоя спиной к заходящему солнцу. Тогда он смотрел на неё так же заворожённо, как и теперь.

[Красиво.]

[Правда? Море такое красивое.]

Почему он тогда не сказал, что красивым ему казалось вовсе не море, а она?

Веритэ отвёл взгляд от отражения. В руках у него лежала целая охапка четырёхлистного клевера и розовых соцветий — точная копия цветов, которые показывала ему Бланш.

Он немного полюбовался ими и шевельнул пальцами. Ночное небо исчезло, а вместо него в зеркале возник прошлогодний Праздник основания.

Бланш танцевала с Абигейл. Веритэ и сам не ожидал, что однажды добровольно вызовет именно это воспоминание. Бланш сияла от счастья — рядом с Абигейл и Сабелианом.

Ему хотелось оказаться среди них: танцевать с Бланш, ходить вместе на пикники, делить с ней обычные дни…

— Веритэ, чем ты занят?

От неожиданности он поспешно скрыл видение. Цветы в его руках тоже исчезли без следа.

Бланш стояла перед зеркалом в классной комнате. Веритэ торопливо оправил одежду и появился перед ней.

— А, Бланш. Ты пришла? Я тут кое-что смотрел.

— Я не помешала?

— Нет, конечно.

Воспоминания о прошлом были ему дороги, но время, которое они проводили вместе сейчас, значило куда больше.

Веритэ уселся совсем близко к стеклу. Сегодня Бланш выглядела непривычно печальной.

— Бланш, что случилось?

— Понимаешь… Я переживаю из-за принцессы Надии.

Значит, дело наверняка в Абигейл. Веритэ внимательно всмотрелся в лицо девочки.

— Что именно тебя тревожит? Тебе не нравится принцесса Надия?

— Нет! Я хорошо к ней отношусь. Она спасла маму и папу, хочет подружиться с людьми…

Слова были добрыми, но лицо оставалось мрачным. Веритэ терпеливо ждал продолжения. Бланш стиснула край юбки.

— Я понимаю, что не должна на неё сердиться, но всё равно боюсь. Принцесса Надия любит маму… А вдруг мама и правда уйдёт с ней в море?

— Не уйдёт. Абигейл никогда тебя не бросит.

— Правда? Но дедушка сказал…

Веритэ понял, что речь о герцоге Сторке, и лицо его сразу стало жёстким. Бланш неуверенно продолжила:

— Если мама не выйдет замуж за принцессу Надию, может начаться война с морским народом…

Веритэ захотел немедленно разыскать герцога и выдрать его роскошные усы по одному. Старый хрыч гнался за собственной выгодой, а все страхи свалил на ребёнка.

Бланш тихо вздохнула.

— Может, тогда мне самой выйти замуж?

— Что?

— Если я соглашусь вместо мамы, войны с морским народом, наверное, не…

— Ни за что!

Веритэ вскочил так резко, что стал похож на рассерженного ёжика.

— Ни за что, слышишь? Ни за что! С какой стати тебе вообще выходить замуж?!

— Ч-что?…

Бланш растерянно смотрела на раскрасневшегося мальчика, который едва не задыхался от возмущения.

Почему Веритэ так сердится? Девочка невольно сжалась, и только тогда он, кажется, немного пришёл в себя.

— Если ты уедешь в Атлансию, Абигейл и Сабелиан будут ужасно страдать. Чем это лучше того раза, когда ты собиралась замуж в Морку?

Прежде известие о возможной свадьбе Бланш вызывало у него жалость, но не гнев. Теперь же одна эта мысль была невыносима.

— И мне тоже будет плохо. Если ты меня бросишь и уедешь…

— Не уеду! Я останусь с Веритэ навсегда.

Бланш виновато опустила глаза. При виде её лица ярость Веритэ быстро утихла.

— Обещаешь? Не бросишь меня и не станешь выходить замуж?

— Обещаю. Не стану.

Бланш дважды стукнула кулачком себя в грудь, будто ручалась честью. Веритэ довольно заулыбался, но тут же сделал серьёзное лицо и кашлянул.

— И вообще не бойся. Войны не будет, а Абигейл наверняка откажет Надии.

После долгих уговоров Бланш кивнула. Потом насупилась.

— Вот бы папа чаще говорил маме, что любит её. А если мама всё-таки засомневается?

Когда-то отец с дочерью объединились, чтобы мешать Надии ухаживать за Абигейл, но с тех пор Сабелиан вёл себя на удивление смирно.

На фоне открытых признаний Надии он казался особенно сдержанным. Именно это и тревожило Бланш.

Веритэ, конечно, знал о чувствах Сабелиана. Но имел ли он право говорить за него? Немного подумав, он предложил:

— Раз так боишься, поговори с ним сама.

— О чём?

— Скажи, что ему стоит чаще говорить Абигейл о своих чувствах. Возможно, он просто не понимает, как выглядит со стороны.

На уговоры Веритэ Сабелиан не реагировал, но к словам Бланш мог прислушаться.

Она несколько раз решительно кивнула, сжала кулачки и поднялась.

— Хорошо! Я сейчас пойду к папе. Только… ты не мог бы пойти со мной?

— Конечно. Я всегда буду рядом.

После этих слов Бланш заметно приободрилась и улыбнулась.

Пока она шла из классной комнаты в кабинет короля, Сабелиан сидел за столом с мрачным, озабоченным видом.

Миллард гадал, что опять случилось. К тому же со вчерашнего дня у него без конца чесалось ухо, и он то и дело его почёсывал. Наконец Сабелиан заговорил:

— Миллард.

— Да, Ваше Величество.

— Можно ли перекрасить чёрные волосы в рыжие?

С чего вдруг разговор о краске? Король никогда особенно не интересовался собственной внешностью.

— Вы решили покрасить волосы, Ваше Величество? Что-то случилось?

— Нет… Ничего.

Когда-то Абигейл говорила, что красный цвет нравится ей больше чёрного. Воспоминание внезапно лишило его покоя.

Волосы Надии были ярко-рыжими, как закат. Возможно, Абигейл нравился этот цвет. Если он перекрасится в её любимый цвет, заметит ли она его хотя бы немного?

Нет. Краска не искупит прошлых грехов. Стоило вспомнить вчерашний разговор, и к Сабелиану снова подступила дурнота.

[Отказ ещё можно понять. Но оскорбления и испорченные вещи… Такое простить трудно.]

Возразить было нечего. Абигейл сказала правду. Перед глазами до сих пор стояло лицо Абигейл, готовой расплакаться, когда он разрубил игрушечного кролика.

Хотелось вернуться в прошлое и убить самого себя. После всей причинённой ей боли он ещё смел мечтать о её любви.

И всё же отказаться от неё не мог. Абигейл была ему слишком дорога. Он хотел провести с ней всю жизнь, хотел касаться её — пусть совсем немного, пусть лишь кончиками пальцев.

С кремом для губ было то же самое. Он прекрасно мог справиться сам, но нарочно попросил Абигейл помочь.

От собственной низости становилось тошно. Когда она закрыла глаза и доверилась его рукам, он едва не потерял голову и не поцеловал её.

Как можно быть настолько бесстыдным? Только последний мерзавец посмел бы поцеловать женщину против её воли.

Впрочем, мерзость он уже совершил. Сабелиан долго мучился, а потом повернулся к Милларду.

— Миллард, я выплачу тебе премию из собственных средств. Прости меня.

— Что? За что?

— Когда-нибудь я обязательно… объясню. Правда, прости.

Миллард понятия не имел, как именно король использовал его имя прошлой ночью. В глазах Сабелиана было столько вины и тоски, что у советника защемило сердце.

«Ваше Величество всё больше становится похож на принцессу…»

С этой мыслью Миллард ободряюще улыбнулся.

— Не знаю, о чём речь, но всё в порядке.

— Спасибо.

— Однако от премии я не откажусь.

Так Миллард стал обладателем совершенно загадочной премии. В эту минуту в кабинет вошёл слуга.

— Ваше Величество, принцесса Бланш просит аудиенции.

— Пусть войдёт.

Сабелиан сразу поднялся из-за стола. Получив разрешение, Бланш осторожно заглянула в приоткрытую дверь.

— Папа, сэр Миллард, здравствуйте. Я не помешала вам заниматься государственными делами?

— Разумеется, нет. Входи скорее.

Бланш просияла и мелкими шажками вбежала в кабинет, точь-в-точь юркая белочка. Только теперь Сабелиан начал понимать, что значит души не чаять в собственном ребёнке.