Глава 698 — Ивил-пати (3)

Осколочный камень записей.

Осколок «Камня Записей», в котором, говорят, записано всё время — от прошлого через настоящее и до самого будущего.

Уж я-то знаю силу этих «Записей» лучше кого бы то ни было.

Потому что однажды уже испытал её на себе.

Тук-!

То прошлое, куда я попал через Осколочный камень записей.

С тех самых пор я из кожи вон лез, пытаясь изменить будущее, в котором должен был умереть один человек, но в конце так ничего и не добился.

Истории, занесённые в Камень Записей, в итоге сбываются.

Конечно, были и обходные уловки — вроде той «обманки», которой воспользовалась Амелия…

«В этот раз такая хитрость не прокатит».

Да и что я вообще могу сделать?

Я, конечно, не наивный десятилетний пацан.

Но заставить товарищей притвориться мёртвыми и обмануть меня — тоже невозможно.

К тому же я даже не знаю, когда именно это случится.

Тук-!

Трое…

«Трое, значит…»

Когда играешь в «Подземелье и камень», смерть товарищей — дело почти будничное.

Так почему же эта маленькая цифра казалась такой огромной? Такой безнадёжной?

Тук-!

Сердце уже сжимало тисками, но голова, наоборот, холодела и начинала считать.

Кто эти трое?

Нет, точнее — кем бы мне хотелось, чтобы они оказались?

И в тот миг у меня молнией пронеслась мысль, которую человек, ведущий за собой группу, ни за что не должен был даже подпускать к голове.

— Знать конец — поистине мучительная ноша.

Аурил Гавис, только что подбросивший мне величайшую головную боль в моей жизни, кивнул так, будто прекрасно меня понимал.

От этого вида у меня кровь в голове вскипела.

— …Что?

Мне захотелось тут же размахнуться и вбить кулак в эту старую, выжившую из ума рожу.

Но…

— …

Я должен был сдержаться.

Если я сейчас всё-таки врежу ему, хуже будет только мне.

Да. Значит…

— Когда…

Я стиснул зубы так, что тело мелко задрожало, и спросил:

— Вы знаете… когда? Когда произойдёт то, что здесь написано?

— Этого знать нельзя. Будь Камень Записей целым — возможно. Но по одному отломившемуся осколку время определить трудно.

«Что? То есть помочь ты мне вообще ничем не можешь?»

В голове будто тонкая нить с тихим щелчком лопнула — и в тот же миг Аурил Гавис продолжил:

— Однако, судя по тому, как это занесено в Камень Записей, речь, несомненно, идёт об одном событии.

Проще говоря, не так, что один за другим будут умирать на протяжении долгого времени и в итоге их окажется трое.

Нет. Во время одного «события» погибнут сразу трое.

Я сквозь зубы спросил:

— …А кто эти трое — узнать можно?

За долю секунды я сотни, тысячи раз передумал: спрашивать или не спрашивать.

Но знал ли старик о моих мучениях? Как бы там ни было, ответил он до смешного легко.

— Нет.

Просто «нет».

Без оправданий, без объяснений.

И всё же, сам не знаю почему, вместе со злостью я ощутил и облегчение.

Потому что, назови он эти имена, я бы точно сорвался с катушек.

— Похоже, у тебя на душе неспокойно. Товарищи для тебя настолько важны?

— …Не царапайте. Я сейчас правда на пределе.

— Раз так, не стану.

Эти слова дались мне усилием почти нечеловеческого терпения, и Аурил Гавис больше не лез с разговорами. После этого потянулась тишина.

Тук-!

Прошло уже немало времени, а сердце всё равно колотилось, и напряжение, вцепившееся в кончики пальцев ног, даже не думало отпускать.

Но…

«Информация».

Крупица разума всё же вернулась.

— Старейшина.

— Похоже, ты немного пришёл в себя.

Потому что с тем, что уже внесено в «Записи», я всё равно прямо сейчас ничего сделать не могу.

— Зачем вы мне это показали?

Сначала нужно было выяснить именно это.

Этот старик, у которого издеваться над людьми — и талант, и хобби, не стал бы показывать мне такое без причины.

— Причина… Если честно, это ближе к прихоти. В самом деле: уйди ты тогда сразу или не спроси, где мы находимся, — я бы ничего тебе не показал.

— …

— Впрочем, у тебя лицо такое, будто ты мне не веришь.

А как я мог в это поверить?

Даже если это я сам не ушёл сразу и заговорил с ним первым, я всё равно был уверен: за тем, что он показал мне это, скрывается какой-то тёмный расчёт.

Но…

— Как ни посмотри, ты всё-таки первый.

— …?

— Недавно ты сказал, что ты второй. Но лишь потому, что хочешь быть таким человеком. На деле ты — первый.

Поначалу я не понял, к чему он клонит, но вскоре дошло.

Это было продолжение того дзэнского вопроса, который он задал раньше.

Ложь, которую хочется считать правдой.

И правда, которую хочется считать ложью.

— Ты хочешь, чтобы мои слова о «прихоти» оказались ложью, но это несомненная истина.

Звучало почти как натянутая логика, которой он пытается увести разговор в сторону, но воткнуть в неё острый контраргумент было некуда.

И всё же, пока я изо всех сил искал, где бы зацепиться…

— Конечно, разочаровываться в тебе я не стану. Задай этот вопрос сотне людей — все выберут «истину». Но поставь их в реальную ситуацию, и всё перевернётся…

— …

— Разве не так, Бьёрн Яндель… нет, господин Ли Хансу?

Блядь, вот поэтому и сказать нечего.

Ладно. Победить этого старика словами — от этой идеи лучше чисто и сразу отказаться.

— …Понял. То есть я сам зря заговорил с вами, вот всё так и вышло. А вы ничего не замышляли. Это вы хотите сказать?

Когда я произнёс это почти с капитуляцией, Аурил Гавис посмотрел куда-то вверх — на Осколочные камни записей, рассыпанные в воздухе, как Млечный Путь. В глазах у него на миг мелькнула странная печаль.

— Не знаю, что ты обо мне думаешь, но я не какое-нибудь чудовище. И, как сказал господин Бэкхо, не всемогущ…

— …

— Я всего лишь обычный человек, который ради одной-единственной цели отчаянно барахтается, думает и мучается. Такой же, как ты.

М-м, ну не знаю.

Извините, что в такой серьёзный момент, но сколько бы он ни говорил, в моих глазах он всё равно выглядел просто тронутым стариком.

Хотя вслух это произносить и портить настроение, пожалуй, не стоило.

— …Раз уж я всё равно здесь, можно взглянуть ещё на что-нибудь?

— Твои товарищи ждут снаружи. Ничего страшного?

— …Какие ещё товарищи.

Их вполне достаточно называть просто «попутчиками».

— Всё нормально, не обращайте внимания.

— Хм. Если так, покажу ещё один. Но что выбрать… А, может, на этот раз выберешь сам?

Предложение Аурила Гависа было не таким уж плохим.

Он не тыкал пальцем в один-единственный осколок, как раньше; если выбирать мог я, значит, и провернуть через это какую-нибудь манипуляцию ему будет труднее.

— …

Но я долго мялся, не зная, что именно выбрать, и, видимо, ему стало душно от моего молчания — старик добавил сбоку:

— О чём ты так переживаешь? Что бы ты ни выбрал, всё всё равно пойдёт по твоей судьбе.

— Если так думать, зачем вообще дышать и зачем думать?

Я, конечно, огрызнулся, но после его слов и правда начал чувствовать, что ломать голову над таким выбором бессмысленно.

Поэтому…

— Вон тот. Дайте тот крепкий, в форме перевёрнутого треугольника.

Я выбрал самый большой на вид из всех осколков.

Рассудил просто: раз он крупный, значит, и прочитать на нём можно будет больше.

Кстати, этот старик что, помнил записи всех Осколочных камней наизусть?

— Хм… надо же, ты выбрал именно этот.

— Почему? С ним какая-то проблема?

— Нет, проблемой это не назвать… Что ж, если и это твоя судьба, значит, так тому и быть.

После этого Аурил Гавис ещё раз спросил, действительно ли я хочу посмотреть. Я, поколебавшись, ответил, что хочу.

Ш-а-а-а-а-а-а!

Осколочный камень начал медленно опускаться к протянутой руке старика.

Вскоре он оказался достаточно близко, чтобы можно было различить буквы.

Только вот, может, мой выбор всё-таки был ошибкой?

«Что за чертовщина? Почему тут столько пустот?»

Я выбрал его потому, что он был самым большим, но вблизи оказалось: осколок весь расколот, изъеден и провален, так что читаемых букв на нём совсем немного.

И всё же, если прочесть хотя бы то, что уцелело…

[………нон горел, злой дух из иного мира «————», ко…… верил…… товарищ…… предал……]

Сам узор, обозначавший имя, совпадал с тем, что я видел прежде.

То есть «————» — это я.

— В день, когда горела имперская столица Карнон… меня предал товарищ, которому я доверял…?

Если вставить в разрушенные места недостающие куски по смыслу, выходило примерно так.

— Я правильно понял?

— В любое мгновение толкование остаётся делом самого человека.

— Ха… тс-с…

Зря я, что ли, полез смотреть?

Голова и так была забита, а теперь в ней стало ещё теснее.

В каком-то происшествии погибнут трое моих товарищей.

А потом — или до того, кто знает, — кто-то из них же меня предаст.

Всё-таки знать будущее, которое нельзя изменить, — не благословение, а проклятие.

— Любопытно.

— …Вам так весело смотреть, как я мучаюсь?

— Скорее меня удивляет, что среди множества осколков ты выбрал именно тот, где появляешься сам. Наверное, это и есть сила судьбы.

Похоже, слово «любопытно» не было пустым звуком: старик даже предложил заодно взглянуть ещё на один.

Но…

— Нет, хватит. Не хочу, чтобы голова раскалывалась ещё сильнее.

— Хм. Если ты так решил, значит, так и будет. Понимаю. Больше предлагать не стану.

На этом экскурсия по Камню Записей закончилась. Мы снова спустились по лестнице и вернулись в пещеру.

По дороге почти не разговаривали.

— Значит, теперь уходишь?

— Да. Уже из-за того, что я так поздно возвращаюсь, Ли Бэкхо наверняка устроит пиздец какую истерику.

— Этот друг похож на тебя. В том, что хочет знать всё без исключения.

— А когда-то вы говорили с ним не сближаться.

— Этот совет остаётся в силе. Ничего хорошего в близости с Ли Бэкхо нет.

— Вы это… с моей точки зрения говорите? Или со своей?

— С обеих.

Давно не ощущал этого так отчётливо, но с этим стариком можно говорить сколько угодно — толку всё равно будто никакого.

Ещё и потому, что я ни разу не понимаю, какие из его слов настоящие, а какие — ложь.

Сказано было много, а верить нечему.

— …Раз уж мы об этом заговорили, скажу тебе ещё одно.

— Ха… ну, давайте.

— Остерегайся Ли Бэкхо.

— …Вы уже говорили это раньше, разве нет?

Я склонил голову набок, и Аурил Гавис продолжил — будто требовал дослушать до конца:

— Я называл его второстепенным и тому подобное, но Ли Бэкхо — крайне необычное существо. Видишь?

Аурил Гавис указал на сотни Осколочных камней записей, медленно вращавшихся в воздухе.

— Я видел не только те, что собраны здесь; я лично изучил записи множества осколков. Но нигде, ни в одном из них, нет записей о Ли Бэкхо.

— …?

— Это весьма странно. У него достаточно влияния, и, что важнее, он тесно связан с тобой. И всё же ни в одной записи его невозможно найти.

Если это правда, дело и впрямь было странное.

В Ли Бэкхо скрыт какой-то секрет, о котором мы не знаем?

Понять было невозможно, но Аурил Гавис снова заговорил:

— Поэтому остерегайся Ли Бэкхо. Раз он не появляется в «Записях», значит, он в той же мере свободен и от самих «Записей». Не скажу, что они на него вовсе не влияют, но по крайней мере он свободнее нас.

— …Я и так держу его на подозрении, так что не переживайте лишнего.

— Тогда хорошо.

— Даже если сейчас мы расходимся, когда-нибудь ведь снова встретимся?

— Такое называют неизбежностью.

— Тогда на сегодня я пойду. И давайте в следующий раз встретимся как можно позже.

— Я желаю того же.

На этих словах Аурил Гавис замолчал и просто смотрел на меня. Я тоже ничего не сказал.

Лишь ещё раз окинул старика взглядом с головы до ног, коротко кивнул на прощание и вошёл в портал.

А потом…

— О! Вернулся-таки!

— С-слава богам! Я уже начал волноваться!

— Что такое! Почему ты только сейчас?! Господин барон! Ты ведь говорил с тем стариком, да? А? Говорил же?

Стоило мне пройти через портал и открыть глаза, как со всех сторон посыпались голоса. Я закрыл глаза и снова открыл.

Ли Бэкхо.

Рек Аурес.

Джейна Флайер.

Бельвеб Руиндженес.

Юрвен Хавелион.

Если оставить в стороне редкую особенность — все они злые духи…

То вместе со мной нас ровно шестеро.

Ровно размер одной команды.

— Что это за взгляд? Мне сейчас почему-то жутко стало.

Я начисто проигнорировал суету Ли Бэкхо и вспомнил запись, которую прочитал раньше.

И вдруг меня будто молнией ударило.

[Злой дух из иного мира «————», потеряв трёх товарищей, наконец осознал путь, по которому должен идти.]

Трое товарищей, не названные конкретно.

— Станьте моими товарищами.

Может быть, какой-то способ всё же есть.