Глава 677 — Сон (4)
Если коротко пересказать, что произошло дальше, всё вышло довольно просто.
Начальник Кан дал матери время поговорить со мной, и та долго просила у меня прощения.
Объясняла, почему тогда бросила меня и ушла.
Говорила о собственной слабости.
Говорила, что не должна была уходить в тот день.
Смотрела так, будто раскаяние выжгло ей глаза, и голос у неё был такой же — она словно выплёвывала из себя сожаление за сожалением.
А я всё это слушал вполуха и пропускал мимо.
Нет, точнее…
«Понемногу вырисовывается».
Я прокручивал в голове симуляции, латал слабые места плана, а иногда и вовсе выбрасывал его целиком и собирал заново.
Всё это время я наблюдал за окружением и прикидывал маршрут побега.
Сколько после этого прошло времени?
Тук-тук-тук.
В комнату для допросов, где мы с матерью сидели вдвоём, осторожно постучали, и кто-то вошёл.
— Здравствуйте, господин Ли Хансу.
Кто это ещё за тип?
На детектива он не похож. Совсем.
— Прошу прощения, но не могла бы ваша опекунша ненадолго оставить нас?
— А… да…
Мать вышла из комнаты, а новенький сел напротив меня.
В руках у него была довольно толстая пачка документов.
— Я ознакомился со всем: и с вашим недавним допросом, и с предыдущим инцидентом, когда вы устроили беспорядки. Там много любопытного. Не возражаете, если мы немного поговорим об этом?
Очкарик говорил мягко, с учтивым выражением лица, даже не представившись.
И только тогда я понял, кто он такой.
«Психиатрическое освидетельствование».
Он пришёл проверить моё состояние.
А по итогам…
«Без разговоров отправят в психиатрическую больницу».
Я быстро прикинул дальнейший сценарий.
Может, путь до психиатрического отделения тоже входит в «обучение»?
«…Да ну нет».
По моему игровому опыту — точно нет.
Если сравнивать происходящее с игрой, то в момент перевода в психиатрическое отделение с высокой вероятностью наступит «конец игры».
Что-то вроде плохой концовки.
Возможно, меня на всю жизнь запрут в больнице, будут силой пичкать таблетками, и я в итоге действительно стану психом.
Поэтому…
— Да. Спрашивайте что угодно.
Режим варвара — выключить. Режим джентльмена Ли Хансу — включить.
— Благодарю. Вы куда любезнее, чем мне рассказывали.
— Я вообще такой.
Когда обстановка для беседы наконец была создана, очкарик принялся всерьёз засыпать меня вопросами.
— Вы утверждали, что вас затянуло в игру. Это правда?
— Нет. Я солгал.
— Тогда где вы находились всё время, пока числились пропавшим?
— Я не помню, где именно. Там было очень темно. Меня держали взаперти, а потом те, кто меня похитил, внезапно привезли меня домой. Поэтому и случился тот беспорядок. Я подумал, что люди, которые меня похитили, вернулись.
— Хм… Вы знаете, с какой целью они вас похитили?
— Нет. Меня просто похитили и держали взаперти. Может, вы видели тот фильм? Где человека кормили одними жареными пельменями… Да, вот примерно как там. Просто заперли. Больше ничего не делали.
— Но почему же во время предыдущего допроса вы не сказали правду?
— Похитители угрожали мне. Сказали, если я кому-нибудь расскажу о них, они обязательно найдут меня и отомстят… Я очень боялся.
Историю я состряпал на ходу, но звучала она, как ни крути, довольно правдоподобно.
Проблема была в другом.
— Но можно ли вам рассказывать это мне? Вы же говорите, что вам угрожали.
— Да, но… доктор показался мне надёжным человеком. И добрым… Поэтому я… я решил набраться смелости.
Я изобразил простодушного растерянного парня. Очкарик некоторое время пристально смотрел на меня, потом медленно кивнул.
— Значит, я показался вам надёжным и добрым «доктором»… Понимаю. На сегодня, пожалуй, закончим.
А. Э. М-м…
«…Кажется, я облажался».
И на этот раз поговорка о том, что дурное предчувствие не обманывает, снова оказалась верна.
Очкарик, пришедший проводить психиатрическое освидетельствование, ушёл. Мать после окончания свидания ждала снаружи. А меня заперли в камере предварительного заключения на ночь…
— Господин Ли Хансу, выходите.
Лишь на следующий день после полудня меня вывели из камеры и стали перевозить из участка.
— Начальник Кан, куда меня везут?
— …Приедем — узнаете.
Срань господня.
«Провалился».
Знал бы — не стал бы на допросе нести чушь про игру.
Я крепко сжал губы и уставился в землю. Начальник Кан, видимо, решил, что скрывать дальше бессмысленно, и попытался меня утешить.
— Если вы будете вести себя там хорошо, на суде это сыграет вам на руку. Покушение на убийство, тяжкие телесные с применением опасных предметов… Обычно, даже будь вы впервые под следствием, тюрьмы было бы не избежать. Поэтому… считайте, что вы просто дадите измученной душе отдохнуть…
Бред собачий.
Дать измученной душе отдохнуть, ага.
— Я тоже буду часто вас навещать, и ваша мать особенно постарается помочь вам, Хансу…
Голос начальника Кана, который больше не было смысла внимательно слушать, постепенно стал расплываться.
Топ.
Перед участком стояла специальная машина для перевозки.
Возле неё ждали люди в форме.
— Пациент сверхвысокой опасности, пять звёзд. Ни в коем случае не провоцируйте его и будьте предельно осторожны при транспортировке.
Очкарик очень жёстким тоном предупреждал этих форменных.
«Пять звёзд, значит… Это что, Гильдия исследователей?»
Я вздохнул, но всё же быстро окинул взглядом округу.
Услышав предупреждение очкарика, люди в форме уже доставали из машины что-то вроде смирительной рубашки.
«Значит, когда всё подготовят, с меня снимут наручники и переместят туда».
Именно поэтому на этот раз нужно было двигаться на шаг быстрее.
Да, скоро наручники с меня и так снимут, но эти придурками не были.
Они понимали, что это самый опасный момент, и проведут всё куда тщательнее.
А значит…
«Сейчас».
Я обернулся к начальнику Кану.
— Хансу? Вы хотите что-то сказать?
— Я… спасибо вам. За то, что хорошо ко мне относились.
— Нет, что вы. Это моя работа. Не за что меня благодарить.
— Ваша работа…
Если так, мне даже стало немного легче.
Как начальник Кан делал свою «работу», так и я всего лишь делаю свою.
Хрясь!
«Удар головой», которым я часто пользовался в свои ранние варварские времена, попал ровно в центр лица.
— А-а-а!
— А-а-а-а-а!
Я толкнул начальника Кана, тот рухнул на пол, а я потянулся к его поясу, который заранее приметил…
— Почему нет?
Что за хрень?
Этого в моём плане не было.
— Э…
Я искренне растерялся и стал оглядываться.
— А-у-у…
— Н-начальник Кан!
— Да этот ублюдок опять!!
Начальник Кан, зажимая нос, по которому я только что приложил лбом, остановил коллег.
— Хватит! Не надо!
— Н-но…!
— Сказал же, не надо!
Он медленно поднялся, опираясь руками о пол, и посмотрел на меня.
— …Я подумал, что господин Хансу может сделать что-то подобное, поэтому ключ отдал другому сотруднику.
А… вот как.
— Я не держу на вас зла, господин Хансу. Мне просто больно. Там слушайтесь докторов и хорошо принимайте «лекарства» — и скоро поправитесь. Вы тоже, господин Хансу.
Всё. Приехали.
***
Белый.
Всё белым-бело.
Повсюду висит едкий запах лекарств.
— А-а-а-а! А-а-а-а! А-а-а-а!
Под колыбельную из припадочных воплей пациента в соседней палате — сегодня он, как всегда, начал свою истерику — я смотрю в окно из специального стекла.
— Хи-хи…
Послеобеденная вялость такая тяжёлая, что словом «сонливость» её не опишешь.
Передо мной стоит крепкий мускулистый мужик в форме медбрата и держит карту.
Рядом с ним — какой-то придурковатый на вид новичок-медбрат.
— Вот этот пациент — тот самый Ли Хансу, о котором я говорил. Что нужно помнить при обращении с ним?
— Ни в коем случае не вступать с ним в личные разговоры!
— Ты работал в другой больнице, но всё равно будь с ним особенно осторожен. Как сказал профессор Пак, этот пациент обманывает, вводит людей в заблуждение и играет роли так же естественно, как дышит.
— В-вот как?
— Именно! Сейчас он тихий, потому что под лекарствами, но при любой возможности попытается сбежать. Он считает реальность игрой. Дай ему нож — он нас зарежет и будет хохотать: мол, одного уложил.
— …Да, понял!
— И не вздумай пропускать мимо ушей! Говорят, при задержании он уложил трёх полицейских, а одного едва не задушил до смерти.
— А… об этом я слышал. Он ведь даже при вывозе из участка устроил беспорядки? И в больнице, кажется, несколько раз серьёзно ранил медбратьев…
— Считай, это даже к лучшему. Благодаря этому нам разрешили сильную медикаментозную терапию. Видишь, каким смирным стал?
— Да. Мы тут разговариваем, а он за всё время ни разу даже не посмотрел.
Ну так если посмотрю, вы же замолчите.
А такие разговоры, если подумать, тоже информация…
— Ха-а-а-а-а…
Чёрт, как же я устал.
На сегодня хватит. Посплю.
«Кстати… сколько уже дней прошло?»
Точно не знаю, но отдых — тоже часть боя.
Я закрыл глаза и, принимая накатывающую сонливость, подумал:
«Соберись».
Кто бы что ни говорил, это мир сна.
Я всё ещё внутри испытания, и, как всегда, обязательно найду способ его пройти.
Но…
— Пациент Ли Хансу, время принимать лекарство. Откройте рот!
— А…
Глоть!
— …А, опять только сделал вид, что проглотил. Медбрат Ким! Неси это! Сегодня снова придётся вводить силой. И привяжите ему руки и ноги хотя бы на час, чтобы не вырвал!
Может, всё из-за психотропных препаратов, которыми меня пичкали каждый день?
Захотел спать — сплю. Проснулся — голова мутная. С каких-то пор прогулки вообще исчезли, и весь день напролёт я лежал привязанный к кровати.
В такой жизни даже у меня понемногу начали появляться сомнения.
«Правда ли… это сон?»
Мать, которая приходила и плакала всякий раз, когда разрешали свидания.
Все воспоминания и весь опыт, полученные в Лафдонии.
Всё это говорило, что нынешнее положение — сон, но одно решающее противоречие сбивало меня с толку.
«Почему, чёрт возьми…»
Почему никто не пытается меня убить?
***
Ошибся — умер.
Не повезло — умер.
Просто чего-то чуть-чуть не знаешь — тоже умер.
Тот проклятый мир был набит всевозможными флагами смерти.
«Подземелье и камень».
Моё тело всё ещё принадлежит тому миру. Если я и правда просто вижу сон, происходящее не сходится.
Почему я до сих пор жив?
День, два, три, четыре…
Почему, сколько бы времени ни проходило, никто даже не пытается меня убить?
Детектив, которому я проломил голову. Начальник Кан, которого я едва не задушил.
Почему они все такие ненасильственные?
«Будто…»
Будто я и правда попал в современный мир.
Нет, точнее…
«Будто я и правда… психически ненормальный».
Как бы крепко я ни держался, в голову невольно начали лезть сомнения.
Возможно, это просто действие лекарств.
Но, может быть, врачи, медбратья, детективы и мать говорили правду.
— Может, с моей головой правда что-то не так?
Если подумать, это не так уж бессмысленно.
Скорее даже правдоподобно.
Детство — настолько неудачное и мерзкое, что словами вроде «стресс» и «травма» его не объяснишь.
Игра, в которую я сбежал от реальности.
И среди всех игр — «Подземелье и камень», в которую я играл особенно упорно, почти одержимо.
Расставание с Хёнбёль во время прохождения.
Если всё это наложилось одно на другое и у меня сорвало крышу, ничего странного в этом нет.
Даже человек без психиатрического образования сказал бы: «Ну да, с таким вполне можно понять».
— Тогда… всё, что там было… всё это правда случилось только потому, что я сошёл с ума?
— Все заткните уши! Пациент Ли Хансу опять, похоже, что-то замышляет!
— Да! Наверняка хочет притвориться, будто пришёл в норму, чтобы мы потеряли бдительность!
Что бы там ни думал больничный персонал вокруг…
«Нет. Не может быть».
Я мотнул головой и ухватился за слабевшую волю.
Я не вернулся.
Это всё ещё сон.
В тот миг, когда я приму это за реальность, испытание закончится. И с того момента наверняка наступит конец игры.
Значит…
«Мне нужно доказательство».
Чтобы заново укрепить решимость, мне нужно доказательство.
Нужно поставить подпорку крепче всего на свете, чтобы не рухнуть.
— Письмо… Передайте письмо, пожалуйста.
— Письмо? Матери?
— Нет… за границу. Можете вскрыть и прочитать, мне всё равно. Просто отправьте международной почтой.
— Адрес… Канада? Вы хотите отправить письмо тому самому «канадскому другу», о котором раньше рассказывали?
— Да. Прошу вас.
— …Хорошо. Я обязательно передам.
Может, мой лечащий врач прочёл письмо и решил, что это поможет лечению?
Он охотно выполнил мою просьбу, и примерно через две недели пришёл ответ.
«Даже не знаю, с чего начать. Привет, Хансу.
Твоё письмо меня невероятно удивило. Сначала я подумал, что это розыгрыш моих друзей… но если то, что написал приславший письмо врач, правда, я решил, что обязан ответить.
Хотя твоему лечащему врачу это, наверное, не понравится. Честно говоря, на какое-то время я даже подумал, что твои слова могут оказаться правдой.
Потому что иначе это невозможно объяснить, понимаешь? Да, я тоже играл в «Подземелье и камень» и сидел в связанных с ней сообществах, так что моё имя или адрес ты мог найти в интернете.
Но мой первый поцелуй в семнадцать. И то, что это была лучшая подруга моей девушки. И то, что после смерти моей детской собаки я мечтал стать ветеринаром.
Об этом я не рассказывал ни разу. Не то что в интернете — даже близким друзьям».
Ответ канадского друга стал решающим доказательством того, что я застрял в «сне».
Ну правда же.
Если всё, что я пережил, было «галлюцинацией», откуда бы я узнал о личных делах «канадского друга» за морем?
— Фу-у…
Хорошо. Я не сошёл с ума.
Значит, нужно просто собраться и найти способ сбежать.
С этой мыслью я дочитал письмо до конца.
«И всё же, хотя твои слова звучат правдоподобно, я надеюсь, что это неправда.
Если ты прав, значит, я уже умер в том мире, а нынешний я — созданная подделка… Это слишком грустно, понимаешь? У меня есть любимая семья. Есть девушка.
Не знаю, как у тебя, но я считаю всё это настоящим.
Конечно, во что верить — решать тебе.
А ещё, если тебе понадобится с кем-то поговорить, можешь писать мне когда угодно. Ты для меня пока человек с другого берега океана, которого я даже в лицо не видел, но почему-то мне кажется, что мы можем стать хорошими друзьями.
P. S. Я слышал и о твоём детстве. Думаю, ты очень сильный человек. Поэтому верю, что ты обязательно справишься, и буду поддерживать тебя хотя бы издалека».
Дочитав письмо, я глубоко вздохнул.
— Ха-а…
И вот это тоже оставляло после себя тяжёлое чувство.