Глава 38 — Без названия
В этом мире существует божественная сила. Любой, кто родился под покровительством служащего богу государства, наделен святостью по праву своего рождения.
Однако мало просто обладать этим даром — без должной подготовки пробудить силу не удастся. Её необходимо неустанно оттачивать и очищать, чтобы подчинить своей воле и заставить расти.
Но порой на свет появляются люди с врожденным изъяном. Такие, как Эмили.
Изначально божественная сила циркулирует лишь по поверхности тела. Её требуется направить внутрь, провести по внутренним священным каналам. Так или иначе, энергию необходимо вобрать в себя, но у Эмили эти пути были намертво заблокированы.
«Значит, нужно просто их пробить».
Хруст.
Стиснув зубы, Эмили изо всех сил пыталась казаться невозмутимой.
— Да в порядке я! Обузой не буду! Вот увидишь, я смогу сражаться куда лучше Бранса!
— Одно то, что ты сравниваешь себя с ничтожеством вроде Бранса, уже доказывает: ты будешь меня тянуть назад.
Услышь эти слова сам Бранс, он точно разрыдался бы горючими слезами величиной с куриный помет, но, к счастью, в комнате находились только Каллиус и Эмили.
— Так ты хочешь меня бросить? Велеть сидеть тут и покорно ждать конца войны?
— Что за чушь ты несешь? Я тебя и не подбирал. Как можно бросить того, кого никогда не брал с собой? Глупости.
— Хватит умничать! Ты же просто неотёсанный мужлан.
— Что ж, тогда и говорить буду как мужлан.
Я сделал шаг к Эмили и протянул руку, окутанную сиянием божественной силы.
— Ч-что ты удумал?
— Собираюсь открыть твой священный канал.
— Ч-что? Священный канал? Так внезапно?!
— Сейчас от тебя одни проблемы. Я сделаю тебя хоть сколько-то полезной.
— …Это невозможно. Мне сам глава семьи говорил. Когда-то давно Орден целиком погружал человека в святую воду, чтобы открыть священный канал, но… Сейчас святой воды нет. А значит, ничего не выйдет.
По крайней мере, так её всегда уверяли.
Однако…
— А я могу.
И в этом мире я — единственный, кому это под силу.
Вот только всё далеко не так просто. Стоит допустить малейшую ошибку — и человек навсегда останется калекой. А если распечатанный священный канал не затянется до конца, божественная сила начнет сочиться наружу, смешается с кровью, накопится в тканях и со временем попросту убьет.
Отсюда первое требование: ювелирный контроль над потоками энергии.
Требование второе: абсолютное доверие.
Для любого рыцаря священные каналы — это неприкосновенная святыня, их оберегают так же яростно, как голову или сердце. Важнее них разве что даньтянь.
«И последнее».
Готов ли ты полностью исцелить открытые священные каналы? Проще говоря: есть ли под рукой святая вода?
И Каллиус оставался единственным в Карпе, кто подходил под все условия.
Тратить святую воду, конечно, жаль, но запасы всегда можно пополнить. Слезы Вальтеруса можно воссоздать при соблюдении особых условий, и Каллиус знал их до мельчайших деталей.
«На этом поле боя я вряд ли поймаю смертельный удар больше трех раз».
Глупо отрицать очевидное расточительство, но это долгосрочная инвестиция. Как взрослый мужчина и как паломник меча, он чувствовал долг взрастить хрупкое юное семя на надежном фундаменте.
Хрупкая девчушка, острее кого бы то ни было понимавшая собственное бессилие, прятала панический страх одиночества за маской напускного хладнокровия. Всё ради того, чтобы Эмили наконец расцвела по-настоящему.
— Дай руку.
— Я ведь могу тебе верить?
— Если хочешь навсегда остаться слабачкой, можешь не верить.
Чуть поколебавшись, Эмили протянула запястье.
— Я из рода Зерван. И боюсь я вовсе не смерти.
— Я не спрашивал.
— Так спроси!
— Ладно, так чего же ты боишься?
— Быть бесполезной. Вот что по-настоящему жутко. Поэтому, Каллиус… Сделай меня нужной.
— Тогда запомни и мои слова. Ты обязана стать мечом, который сослужит мне хорошую службу.
Девочка едва заметно кивнула. В тот же миг божественная сила Каллиуса хлынула в её тело.
— Ах!..
Чистая божественная сила впервые заструилась по её каналам, и лицо Эмили мгновенно покрылось крупными каплями пота. Пока очищенная святость с боем пробивала дорогу сквозь священные каналы, никогда прежде не знавшие этой энергии, Эмили разрывало от дикой боли и какого-то совершенно нового, неизведанного чувства.
Однако в какой-то момент… она свыклась. Больше того — её охватил чистейший восторг от ощущения энергии, впервые в жизни свободно циркулирующей внутри неё.
— Рано радуешься, — осадил её Каллиус, обливаясь потом едва ли не сильнее подопечной.
Её состояние оказалось куда запущеннее, чем он предполагал.
«Тут целая цепочка заторов».
Словно по чьему-то злому умыслу, заблокированными оказались сразу несколько священных каналов. Одним ударом здесь не обойтись.
«Проклятье».
Он действовал максимально осторожно, но чем глубже проникал, тем отчетливее внутри шевелилась тревога, похожая на пробуждающуюся ото сна ядовитую змею. Стоит допустить малейшую ошибку — и они оба костьми лягут прямо здесь, так и не добравшись до войны.
И в этот миг… один из священных каналов Эмили с треском прорвало.
— Кх!..
Сдавленная жгучей судорогой, Эмили зашлась кашлем, выплевывая кровь. Эйфория от бурлящей в венах энергии мигом испарилась, лицо девочки сделалось мертвенно-бледным.
«Рано».
Поить её святой водой сейчас — только портить всё дело.
— Держись.
Из сотен энергетических путей запечатанными оказались семь. Только когда откроются все до единого, наступит черед святой воды.
Каллиус изо всех сил давил ладонью на её спину, ощущая, как плечи наливаются свинцовой тяжестью. Но отступать нельзя. Стоит дать слабину — и Эмили погибнет, так и не успев расцвести.
Бах!
Внутри её тела что-то рвануло с глухим, страшным отголоском.
— Кх-х-х!..
Кап… Кап…
Тяжелые капли срывались на пол; резкий, металлический запах крови бил в нос, а в ушах стоял сплошной гул. Но этого всё еще мало. Он взялся за следующий священный канал.
Удар! Еще удар! Грохот!
Тоненькая фигурка покачнулась, едва справляясь с чудовищной перегрузкой. От подобных мук даже закаленный воин разрыдался бы и взмолился о пощаде.
— Угх… хн-н-н!..
Но Эмили держалась. Разве имел он право на слабость, когда эта кроха сражалась с таким неистовством?
Шаг за шагом он пробил все барьеры. Каждая секунда казалась вечностью в этом кошмаре, но труды увенчались успехом. Расчистив последний священный канал, Каллиус спешно извлек сосуд со святой водой.
— Пей!
Ш-ш-ш…
— Черт, — выругался он сквозь зубы.
Каллиус думал, что подопечная всё еще в сознании, но бедняжка давно отключилась. Глаза закатились, а темная, почти черная кровь струилась из уголка губ, заливая пол. Ситуация стремительно катилась к катастрофе. Теперь понятно, почему после пятого канала она не проронила ни звука — сознание покинуло её еще тогда.
Каллиус без промедления влил целебную влагу ей в рот. Грубо разжав бледные губы пальцами, он надавил на корень языка, заставляя жидкость течь по пищеводу. Даже если придется действовать силой, она обязана сделать глоток, иначе не выживет.
Но стоило ему буквально на секунду потерять концентрацию…
— Дыхание!..
Пульс еще прощупывался, но грудная клетка застыла. Чертыхнувшись, Каллиус припал к её губам, вжимая воздух в легкие.
— Кх!.. Кашель! Кашель!
Изрыгнув сгусток иссиня-черной крови, девочка шумно вдохнула. На щеки постепенно возвращался здоровый румянец.
С трудом переведя дух, Каллиус вновь перехватил её запястье, запускаю божественную силу. Теперь он не просто вливал свою энергию, но и помогал структурировать её собственную. Бережно вел её по священным каналам — виток за витком, снаружи внутрь, собирая разрозненные крупицы и устремляя их прямиком к даньтяню.
— Какова, а?..
Стоило дать легкий импульс, как Эмили сама перехватила контроль. Словно рыба, вернувшаяся в родную стихию, божественная сила мощным потоком рванула вверх.
— Умерь пыл, — мысленно приказал он ей.
Священные каналы только-только открылись, стенки еще слишком хрупкие. Если поток хлынет с прежней яростью, она попросту разорвет себя изнутри. А лечить внутренние травмы — то еще удовольствие, куда сложнее внешних повреждений. Да, святая вода сейчас легко затянет любые раны, но потакать дурным привычкам с первых секунд нельзя.
Прошел час. Затем второй. Каллиус неустанно контролировал божественную силу Эмили, не позволяя свежим проходам сомкнуться обратно.
Когда испаряющийся с кожи пот превратился в холодную изморозь... пространство озарилось робким отблеском. Всё тело Эмили окутала мягкая, пульсирующая аура божественной силы.
«Готово».
Мужчина наконец отнял ладонь от её спины. Взгляд его оставался острым, хотя под глазами залегли глубокие тени, а лицо осунулось от истощения, будто он не спал неделю. И всё же Каллиус ни на секунду не пожалел об этом.
— Великолепно.
Малышка буквально излучала ослепительный свет, ломая оковы своего прежнего слабого «я». Из неё лилось чистое, безупречное серебряное сияние. Словно бутон, раскрывающий лепестки навстречу солнцу, Эмили расцветала.
Бум!
Тяжелая многотонная туша повалилась на землю. Колоссальное тело монстра, покрытое жестким багровым мехом, было сплошь исполосовано глубокими следами от меча.
— Слишком много суеты и лишних движений.
— Ну получилось же неплохо, а? Мог бы ради приличия и похвалить!
— Бесполезная трата сил. Яростный шквал ударов нужен не для банального расчленения противника. Его цель — скрыть один-единственный, решающий выпад за десятками обманных финтов.
— Ой, кончай ворчать! Главное — я его прикончила, разве нет?
— И на поле боя ты планируешь забрать с собой одного врага, а потом победно умереть? Что ж, тогда флаг тебе в руки.
— …Тц.
У ног девочки лежал гигантский медведь с массивным рогом во лбу. Этот зверь, опасная демоническая тварь, был полноправным хозяином скромной пещеры, в которой они укрылись. Лучшего кандидата для разминки Эмили, едва успевшей открыть священные каналы, и придумать было нельзя.
«Горячится, конечно, но потенциал огромный».
Да и как тут не радоваться? Девчонка впервые в жизни сумела обуздать божественную силу. И всё же её дар поражал: она уже на уровне инстинктов направляла потоки божественной силы прямиком в даньтянь, притом абсолютно безболезненно.
«Она не из тех клинков, что куются классической муштрой».
Пути познания искусства меча у всех разные. У кого-то это чистый врожденный дар, другие же годами грызут гранит науки. Становятся оруженосцами, зубрят наставления, изнуряют себя тренировками — так выглядит норма. Но Эмили — исключение из правил. Её расцветающий талант ослеплял. Прирожденный рыцарь. Из той редкой породы гениев, которых противопоказано душить теорией. Проще говоря: предоставь её самой себе, и она расправит крылья.
«Достаточно лишь вовремя бить по рукам за вредные привычки, и она взлетит до небес».
В отличие от меня.
— Везучая же ты малявка.
— Чего? Что ты там бормочешь?
— Говорю, мясо демонических зверей все равно в пищу не годится. Так что снимай шкуру, оставишь как трофей.
— А с этим что делать?
— Хм, глазастая. Из рога медведя-единорога выйдет отличный артефакт. Срезай, в хозяйстве пригодится.
Каллиус непринужденно перевернул колоссальную тушу одной рукой и принялся за дело. Ловкие, уверенные движения выдавали огромный опыт — в считаные минуты он чисто снял шкуру. Ювелирная точность, требующая выдающихся показателей силы и техники.
— Теперь твой черед. Займись рогом.
— Поняла!
Вооружившись «Зорником» — кинжалом, который ей вручил напарник, — Эмили ловко и без лишних усилий отделила трофей.
— Выделку шкуры перепоручим Брансу. Этот зануда до безобразия хорош в подобной кропотливой работе.
— Договорились! Мы теперь назад?
— Да, пора.
Брезжил рассвет. На Севере солнце встает неохотно, но они и так провозились куда дольше намеченного.
— Двигаем.
— Иду, Каллиус!
В бледных лучах северного солнца черноволосый мужчина и девочка шагали бок о бок, а их длинные тени тянулись следом по холодной земле.
Чуть позже.
Стоило им вернуться во временный лагерь, как Каллиуса немедленно вызвал к себе Бернард. Старик хмуро пыхтел трубкой, выпуская сизые колечки дыма.
— Что за спешка ни свет ни заря?
— В том-то и дело, что уже рассвело! Отвечай, что ты сотворил с Эмили?!
— …Ты серьезно подозреваешь меня в чем-то непотребном по отношению к этой пигалице?
— Не паясничай и выкладывай всю правду!
Он что, паровозную топку на завтрак слопал? От громоподобного рева старика аж заложило уши. Зажав ладонью ухо, пока дед не зашелся новым приступом крика, Каллиус сухо изложил события минувшей ночи.
— Что?! Ты... распечатал её священные каналы?!
— Ну да. Я, можно сказать, благое дело сделал, так что хорош на меня так зырить.
— Да это же бред! Как ты вообще умудрился открыть священные каналы Эмили?!
— Не веришь — пойди да посмотри сам, — отрезал Каллиус.
Бернард, видимо, устыдившись своего напора, медленно отложил трубку в сторону. А затем сорвался с места и вихрем вылетел наружу — судя по всему, решил лично убедиться в состоянии Эмили. Впрочем, винить старика не приходилось: шлейф дурной репутации мерзавца давал о себе знать.
Каллиус лишь флегматично скрестил руки на груди и приготовился ждать. Вскоре Бернард вернулся. На его лице играла довольная широкая улыбка.
— Каллиус... Раньше ты не отличался бескорыстным альтруизмом. Не представляю, как ты провернул этот фокус, но ответь честно: зачем ты открыл священные каналы Эмили? Каковы твои истинные мотивы?
— Обычная прихоть.
— Я ведь лично обследовал её заблокированные каналы. Любой паладин ранга Мастера подтвердил бы: исцелить такой изъян под силу разве что самому Богу. Тебе пришлось знатно попотеть, ведь так?
Старик зрел в корень. На полпути Эмили едва не испустила дух, да и сам Каллиус выложился до состояния выжатого лимона.
— Хотя... подозреваю, ты и сам обо всем догадывался, верно?
— О чем это ты?
— Кончай строить из себя святошу. С твоим эгоизмом ты бы пальцем не пошевелил даже ради родного брата. Единственный мотив пойти на такой безумный риск — если ты осознал, что она твоя плоть и кровь. Ну же, признавайся... Или Эмили сама тебе открылась? Рассказала, что ты...
— Что ты её отец?