Глава 37 — Без названия
Ву-у-у-ух...
Леденящий северный ветер, как обычно, бушевал вовсю, слепо обрушиваясь на каждого, кто осмелился бросить ему вызов.
Сухие порывы сметали тонкий слой снега, закручивая его в миниатюрные смерчи, мгновенно таявшие в воздухе. Но обнажить заснеженное поле бурану было не под силу...
Бум!
Глубоко в наст врезались тяжелые орочьи следы.
На пути этого великого воинства серой нерушимой стеной выросла крепость. Еварш возвышался железной твердыней, словно самим своим видом отрицая право захватчиков на существование.
На парапетах солдаты и рыцари замерли лицом к врагу, свирепо глядя на орков и готовые в любой момент пролить кровь. Все затихло в предгрозовом безмолвии, но напряжение, точно натянутая до предела тетива, не ослабевало ни на миг.
— Еще не время.
Каллиус, наблюдавший за готовой вот-вот взорваться равниной, захлопнул подзорную трубу.
— И чего ты так уставился?
— Я говорил тебе стать героем, а не мясником.
— Я зарубил его как раз для того, чтобы стать героем.
— Ты просто поддался гневу и прикончил парня. И какой из тебя после этого герой? Разве так я учил тебя владеть мечом?
— Я обнажил клинок не из-за глупой вспыльчивости. Этот тип постоянно меня провоцировал, а под конец сам предложил вытащить мечи и сойтись в дуэли.
Каллиус принял вызов, и вот результат.
Теперь на его поясе покоилось новое оружие, окрестили «Зорник» — в честь покойного.
Бедолага.
— И вообще, старик, я никогда не учился у тебя фехтованию.
— Иногда ты меня пугаешь.
Бернард лишь угрюмо покачал головой.
— Честно сказать, я и сам поражен собственному таланту.
— То есть умение убивать теперь зовется талантом?
— В наши дни, если это талант, то штука вполне полезная.
Вместо ответа на эту колкость Бернард лишь достал из пальто трубку. Выхватив Лакан из ножен, он прикурил от сорвавшейся искры молнии, и в воздух потянулись сизые струйки дыма.
— Решил подать врагам сигнал, что мы здесь?
— От такой щепотки дыма никто нас не заприметит, паршивец! Я уж точно получше твоего знаю, насколько чуткий у этих тварей нюх.
— ...
Каллиусу оставалось лишь промолчать и оглядеться. За его спиной замер Бранс. Чуть поодаль неровными рядами выстроились рыцари: Эмили, Аллен, Эарон... Всего около сорока клинков, включая тех, кто раньше шел за Зорником.
— Но ведь дуэль была честной, так?
— И все же лишать его жизни необходимости не было.
— Ничего, я накрошу за него вдвое больше орков. Дело закрыто.
— И все-таки, он ведь приходился тебе какой-никакой, а родней. Дальней, но все же.
— Плевать мне. И с каких пор ты взялся читать нотации мерзавцу о семейных узах?
— ...
Теперь уже Бернард лишился дара речи. Поймав его ошеломленный взгляд, Каллиус просто закатил глаза.
Вообще-то, он искренне считал себя пострадавшей стороной. Тот парень сам напросился, сам полез на рожон и сам настоял на поединке. Да, убивать его нужды не было, но уж как вышло.
«Когда кровь закипает, тормоза отказывают».
И все же легкий укол сожаления он ощутил.
[Зорник]
Ранг: Жизненный меч
Обитающая душа: Зорник фон Зерван
Побочная линия крови Дома Зерван.
За огромную силу с юных лет прозванный Зорником Могучим, он был многообещающим рыцарем. Лишившись жизни в дуэли с Каллиусом фон Зерваном, он обратился в меч.
«Прикончи я его чуть позже, дай ему еще немного раскрыться — глядишь, вышел бы Духовный меч».
Видимо, из-за того, что парень погиб, так и не успев полностью расцвести, выкованное из его тела оружие не смогло подняться выше ранга Жизненного меча.
Досадно, но что поделать? Прошлого не воротишь.
Или все дело в близости к Еваршу? Особенность мерзавца то и дело подавала голос, пытаясь подчинить себе мысли Каллиуса.
— Говорят, хорошего оружия много не бывает, но три — мой потолок.
Большего ему и не требовалось. Ради интереса Каллиус попытался перехватить «Зорник» зубами, но сразу же сплюнул — затея оказалась откровенно глупой.
— Это еще что за цирк?
— Пустяки.
Вместо объяснений он принялся пристально разглядывать лезвие. Короткий клинок, способный целиком скрыться в ладони.
«Метательный».
Это был метательный кинжал. Будь он массивным, под стать его собственной комплекции, он бы без раздумий отдал его кому-то из рыцарей. Но вещица оказалась компактной, идеальной для броска, так что Каллиус припрятал ее у себя.
Само собой, прежнее оружие Зорника никуда не исчезло — оно ведь не имело отношения к сотворенным Каллиусом трупным мечам. В итоге его двуручный меч забрал Эарон, а длинный меч достался одному из вассалов погибшего рыцаря.
— Как тебя зовут, напомни?
— Джек.
Этот человек был негласным лидером уцелевшего отряда Зорника. Предвидя возможный бунт, Каллиус заранее вручил ему длинный меч, ничуть не уступавший по качеству знаменитому двуручнику их покойного командира.
Будь ты хоть Паломник, хоть благородный рыцарь — перед по-настоящему великолепным оружием не устоит никто. Стоило Джеку принять этот дар, как он без лишних слов признал главенство Каллиуса. Конечно, сыграли роль и другие факторы, но они в объяснениях не нуждались.
Впереди маячили куда более неотложные проблемы.
— Каков план?
— А то ты не знаешь. Либо пробиваемся с боем, либо ищем лазейку и проскальзываем внутрь крепости.
Навскидку, врагов там собралось не меньше пары тысяч — рядовое орочье отребье да матерые вояки. А далеко позади мелькали багровые шевелюры — судя по всему, Великие Воины.
Идти напролом против целого легиона силами жалких сорока клинков? Чистое безумие.
— Придется затаиться до рассвета.
— Твоя правда. До утра ловить все равно нечего.
Каллиус принялся пристально разглядывать расположившуюся на снегу орду. Особое внимание он уделял тем самым красноволосым — Великим Воинам.
«Неужели его тут нет?»
На самом деле, все эти твари казались на одно лицо, и вычленить нужную цель с такого расстояния было попросту невозможно. Дистанция не та.
Но скоро он это выяснит. Тот был слишком живуч, чтобы сдохнуть так просто.
Ночь укрыла землю черным саваном.
С каждым днем северный ветер становился все злее. После заката его ледяные порывы, буквально сдирающие кожу, превращались в изощренную пытку.
Лагерь под открытым небом в такую темень... Чистой воды самоубийство, но выбирать не приходилось.
— И нам даже костер разжечь нельзя? Ну и садизм. Я же околею к чертям собачьим!
— Если рыцарь Севера ухитрился отморозить себе что-то, ему прямая дорога на пенсию. Закутайся сильнее и не ной.
Ворчали Аллен и Эарон. Каким-то чудом эти двое умудрились сойтись на почве общих невзгод, хотя ни один из них не горел желанием брататься с местной вьюгой.
На дворе стояло военное время. Не имея возможности разбить полноценный лагерь, отряд Каллиуса обходился без огня. Людям оставалось лишь полагаться на скудный лунный свет, ломать глаза в темноте и караулить всю ночь напролет в ожидании удачного момента.
— Слышь, Каллиус.
— Чего тебе.
— Если ты так рвешься в герои, почему бы тебе не заделаться живой наживкой и не отвлечь их на себя?
— И кому от этого полегчает?
— Нам, кому же еще. А если сдохнешь — обещаю, я перекую тебя в отличный клинок, буду натирать до блеска каждый божий день и передам Эмили в наследство.
— Типун тебе на язык.
Колкая шутка Бернарда заставила невольно улыбнуться не только самого Каллиуса, но и замерзающих вокруг бойцов. Впрочем, стоило очередному ледяному вихрю хлестнуть по лицам, как мимолетное веселье мгновенно испарилось.
— Мы тут превратимся в сосульки раньше, чем представится шанс. Эй, старик, ты же у нас умудренный опытом ветеран? Придумай что-нибудь!
— Думаешь, седина на висках автоматически снабжает тебя багажом хитрых трюков? С годами извилины только усыхают. Я, хоть убей, не помню, чем завтракал сегодня, а ты требуешь от меня стратегических гениальностей.
Сквозь зубы досадливо цыкнув, Каллиус лихорадочно искал выход из этого тупика.
«Эти твари намертво перекрыли все подступы к крепости».
Что предпринять? Как проскользнуть за стены с наименьшей кровью? Неужели нет ни единого шанса соединиться с силами Еварша без самоубийственного риска?
Вопросы крутились в голове один за другим, но ни единого толкового ответа не находилось. Затянув потуже Плащ Сумерек, Каллиус выпустил изо рта струйку белого пара и принялся задумчиво поглаживать навершие рукояти.
Время тянулось томительно долго. Стоило ему запрокинуть голову, как показалось, будто мириады звезд вот-вот обрушатся лавиной. Даже в этой ледяной глуши они упрямо горели, сплетаясь в бесконечную ленту Млечного Пути.
И вдруг тишину нарушил резкий, свистящий звук рассекаемого воздуха.
Отойдя немного вглубь леса, он приметил Эмили. Пока остальные воины стучали зубами от холода, сбившись в кучу, девчонка работала мечом с таким остервенением, что над ней поднимались клубы пара.
— Остынешь — мигом простудишься. А то и обморожение подхватишь.
— Она так каждую ночь перед сном развлекается, без перерывов и выходных.
Голос принадлежал Брансу. Тот незаметно вырос плечом к плечу и теперь завороженно наблюдал за тренировкой девочки.
— Вот и учился бы. Ты ведь оруженосец, неужто нет амбиций дослужиться до рыцарских шпор?
— Меня и в слугах неплохо кормят.
— Никакого полета мысли...
Эффектные, но невероятно практичные движения. Минимум лишнего, максимум убийственной эффективности. Настоящее фехтование Дома Зерван.
Но к классической школе примешивалось нечто чужеродное. Стиль, замешанный на молниеносной скорости, изяществе и абсолютной непредсказуемости, изящно вплелся в строгую геометрию Зерванов. Эта манера до боли напоминала его собственную.
— Она ухитрилась скрестить суровую дисциплину клинка Зерванов с бешеной скоростью и рваным темпом. Словно свирепый тигр ворвался на цветочное поле.
Рядом нарисовался Джек. Лениво потирая уродливый шрам возле губы, он принялся расточать комплименты в той высокопарной манере, что была так популярна среди столичных дворян.
— Слишком много пафоса.
— В ее годы дети впитывают повадки тех, кто маячит перед глазами, как губка.
Каллиус прекрасно понимал намек. Девчонка действительно неосознанно копировала его. Ее врожденное чутье к оружию пугало: хватало пары мимолетных взглядов, чтобы в точности воспроизвести сложнейшие финты.
«Техника, над которой я корячился годами...»
...ей давалась играючи. Поверить, что этот невероятный дар скрыт в теле двенадцатилетки, было сложно. К тому же она пахала как проклятая. Называть ее «гением» было даже скромно.
— Какая досада. До меня доходили слухи о даровании леди Эмили, но увидеть это своими глазами... От этого зрелища лишь сильнее щемит сердце.
«Ну и трепло. Это у него оттого, что рот до ушей разорван?»
Но внутренне Каллиус был с ним солидарен. Пусть движения девочки еще не были безупречны, она упрямо нащупывала свою стезю без чьих-либо подсказок. Подобные самородки рождались раз в столетие.
Вот только ее священные каналы были наглухо забиты. Окажись они свободны, Эмили уже сейчас могла бы насыщать плоть божественной силой, на равных сражаясь с куда более грозными противниками.
«С детским-то телом...»
Сейчас предел ее мечтаний — одолеть хотя бы одного рядового орка. Провожая взглядом росчерки ее клинка, он хмуро размышлял о скорой бойне.
«Ну и морока с ней».
Их свела чистая случайность. Никакой высокой привязанности или долга. И тем не менее, они как-то умудрились пройти рука об руку весь этот путь.
— Ладно... Такое сокровище грех пускать по ветру.
Пожалуй, имело смысл протянуть ей руку помощи. Да и Бернард, судя по всему, относился к малой с необъяснимой теплотой.
— Эмили. Идем со мной.
— Так внезапно? Куда мы идем?
Оторванная от занятия Эмили недовольно насупилась. Но пошла следом без единого пререкания. Какое-то время назад она бы из принципа устроила сцену. Видимо, глубоко внутри исстрадавшейся девчонки наконец-то зародилось уважение. Каллиус перестал быть в ее глазах обыкновенным подлецом. Напротив, теперь она видела в нем совсем иного человека.
Они углубились в чащу по едва заметной лесной тропе, пока не наткнулись на невзрачный грот.
— Заходи внутрь.
— Ты ведь не собираешься меня тут замуровать?
— Сдалась ты мне, держать тебя взаперти. Кончай пороть чушь и проваливай внутрь.
Невзирая на грубый окрик, девочка застыла как вкопанная. Она до крови закусила нижнюю губу и судорожно вцепилась пальцами в штанины.
— Это из-за войны, да?! Я для вас просто обуза, которая будет путаться под ногами?!
Любой нормальный мужик сейчас принялся бы мямлить утешения и отводить глаза. Но Каллиус к категории «нормальных» не относился.
— Рад, что у тебя ума хватило это понять.