Глава 34 — Без названия
Эмили все еще сомневалась, реально ли то, чему она только что стала свидетельницей.
Нет. Даже глядя в упор, она отказывалась верить собственным глазам.
«Этот безумец...»
Что за невероятное искусство меча только что продемонстрировал этот некогда непрошибаемый болван из Дома Зерван? Легендарное мастерство самой Святой Стеллы.
Меч Волны Серебряного Цветка.
Вокруг него кружились призрачные лепестки, а каждый взмах клинка вырисовывал в воздухе яркие бутоны. Они вились следом, покорные малейшей воле мечника, подобно набиравшим силу волнам... пока наконец не обрушились сокрушительным приливом. В тот миг их мощь была сродни буре. Будто яростный ледяной ветер Севера.
Там, где пронеслось лезвие, земля оказалась сплошь испещрена следами лепестков. Как вообще один лишь клинок мог породить подобное чудо?
Эмили застыла в оцепенении. Она не могла осознать, кто сотворил это безумие. Мерзавец из рода Зерван. И надо же было ему оказаться Каллиусом фон Зерван!
— Ха-а, ха-а... ха...
Но вот видение растаяло. Каллиус тяжело, прерывисто задышал. Божественная сила, еще секунду назад сиявшая чистой святостью, теперь стремительно угасала. Он влил почти весь свой резерв в этот единственный удар.
— Великий Воин?..
Никаких следов. Увидев, что Бернард тоже убирает меч в ножны, Эмили поняла: орку, к сожалению, удалось сбежать. И все равно это было чем-то немыслимым — принять бой и обратить в бегство самого Великого Воина орков, ведущего за собой целый легион!
Глухой стук.
Каллиус выронил клинок и повалился на землю. Едва он упал, как из раны на груди снова хлынул багровый поток. У Эмили от ужаса перехватило дыхание.
— Неа! Бранс!
Она сломя голову бросилась к нему. Если ничего не сделать, он испустит дух прямо здесь. Пусть он и проглотил Священный камень, потеря крови оказалась слишком велика.
Кап. Кап. Под ним уже расползалась багровая лужа. Лицо Эмили исказилось от отчаяния.
— Господин!!
— Ч-что нам делать?!
Она была в полной растерянности. Раны требовалось срочно обработать, но она понятия не имела, как это делать. Он потерял слишком много крови. Выкарабкается ли он вообще, даже если порезы затянутся — одному Богу известно. Да и под рукой не было ни одного подходящего снадобья.
— Дедушка!
— Дай посмотрю.
Бернард подошел ближе, но на его лице читалась та же беспомощность. Окажись они сейчас в Замке Еварш, надежда бы еще оставалась, но до цитадели было слишком далеко. В таком состоянии Каллиус просто не перенесет дорогу. Боевой опыт старого паладина неумолимо твердил: он умрет. Морщины на лице старика прорезались еще глубже.
— Нам остается уповать лишь на милость богов.
«О великий Бог Вальтерус. Твой сын в смертельной опасности. Меч, который он явил миру, доказал, что ему под силу исполнить твою божественную волю. Молю, не оставляй его».
Но едва они склонили головы в безмолвной молитве...
— У-у меня есть кое-что!
Это был Бранс. Судорожно, точно доставая последние припрятанные гроши, он зашарил в сумке и трясущимися пальцами выудил крошечный флакон.
— Что это?
— Это снадобье господина! Он сам сделал его и отдал мне... Сказал, если упадет без чувств или будет при смерти, немедля пустить в ход...
Эмили вырвала пузырек у него из рук, не дав договорить.
— Как его использовать?!
— Полейте на раны, а остатки влейте в рот!
Она мгновенно сорвала пробку, щедро плеснула жидкость на рассеченную грудь, а затем, приоткрыв ему рот, влила остатки. Обхватив его бледное лицо ладонями, девочка разрыдалась:
— Не умирай! Слышишь, не смей умирать! Мы ведь только встретились... Почему ты снова бросаешь нас?!
Бернард со вздохом погладил внучку по голове и повернулся к замершим в ожидании рыцарям:
— Возвращайтесь в Еварш. Каллиус сейчас между жизнью и смертью, растрясать его в пути нельзя. Мы укроемся в ближайшей чаще и последим за его состоянием.
Везти его сейчас — верная гибель, но и торчать здесь всем отрядом глупо.
— Мы останемся.
Рыцари дружно покачали головами. Еще полчаса назад каждый из них мысленно попрощался с жизнью, и то, что они дышат — целиком его заслуга. Бросить своего спасителя ради спасения собственных шкур? Честь рыцаря не позволяла пойти на такую низость.
— Вот как... Хех.
Эта искренняя верность, с которой они следовали за бывшим изгнанником, согрела душу старого паладина даже в столь мрачный час. Однако взгляд на обескровленное лицо Каллиуса мигом вернул его к суровой реальности.
— Тогда выдвигаемся.
Стараясь не попадаться на глаза дозорам орков, отряд поспешно отступил в глубь леса.
Потрескивание... Уютный треск костра вернул его к чувствам. Над головой темнел деревянный потолок, напоминая убранство какого-нибудь охотничьего домика.
Скрип-п.
Стоило слегка пошевелиться, как под ним жалобно заскрипели доски.
— М-м...
У самого края постели, уронив голову на руки, дремала Эмили. В углу хижины плясали багровые отсветы, разгоняя полумрак.
Он попытался приподняться, но, посмотрев на девочку, передумал и опустился обратно на подушку. Каллиус тщательно припомнил все, что произошло. Память работала безупречно: никаких провалов, он отчетливо помнил каждую деталь случившегося.
Уставившись в потолок, он поднял перед собой ладонь.
«Я его достал».
Этой рукой. В тот миг он орудовал клинком едва ли не на автомате. И все же пальцы до сих пор помнили это ни с чем не сравнимое ощущение — как сталь с хрустом рассекает чужую плоть. Правда, что именно он отсек орку, оставалось загадкой.
Разум работал четко, воспоминания не двоились. Но отрицать глупо: в разгар боя он едва ли себя контролировал. И все-таки удар достиг цели. Должно быть, только поэтому тварь и бросилась наутек.
«Какая жалость».
Убей он Великого Воина, системная награда за квест оказалась бы астрономической. Да и Трупный меч из такого первоклассного материала получился бы невероятного ранга. Каллиус досадно причмокнул губами. Впрочем, тут же усмехнулся и выкинул эти мысли из головы. Сам ведь едва концы не отдал. Жаловаться на упущенную выгоду сейчас — чистой воды жадность. То, что он вообще пережил схватку с Великим Воином орков — уже подвиг, за который любые бродячие рыцари до конца дней хвастались бы в трактирах.
«Хм... Неужели Бранс догадался пустить в ход святую воду?»
Глубокое рассечение от плеча до самого бока успело стянуться. Конечно, не бесследно — слишком уж страшным был порез. Но теперь это лишь вопрос времени. Без целебной силы святой воды столь быстрое восстановление граничило бы с чудом. Что ж, его план на самый крайний случай сработал безупречно.
«Значит, в запасе еще четыре флакона».
По счастью, он загодя переложил святую воду в Двойную сумку Эльдоры, которую вручил Брансу. Его паранойя и предусмотрительность снова спасли ему жизнь. Не подстрахуйся он тогда, так и подох бы без чувств, ведь извлечь припрятанные во внутренней стигме запасы в беспамятстве невозможно.
«Надо будет поощрить Бранса при встрече».
В этот раз трусливый слуга действительно превзошел сам себя.
— И чего эта девчонка тут разлеглась?..
Эмили. Глядя на ее мирно сопящий профиль, он против воли ощутил мимолетный укол жалости.
«Она не дочь Эльвертона».
Ни в одном из игровых сценариев у Графа Эльвертона не значилось столь юной дочери. Значит, сирота... Но с какой стати суровому «Завоевателю Севера» брать под крыло ребенка с заблокированным священным каналом? Абсурд. Так как же она попала в семью? Чья именно кровь течет в ее жилах — загадка.
— Моя дочь?
Да ну, бред. Ей двенадцать, ему двадцать шесть. Не в четырнадцать же лет он умудрился стать отцом...
— Хм...
Хотя, зная былые похождения прежнего Каллиуса, исключать такой сценарий на сто процентов нельзя.
«Но я, как разработчик, точно не закладывал такой поворот в сюжет».
Сколько ни ломай голову, концы с концами не сходились. И почему старик Бернард так с ней нянчится?
В этот момент...
Скрип.
— Проснулся?
Дверь тихо отворилась, и на пороге показался крепкий старик с короткой белой шевелюрой. Богатырскому сложению этого пожилого паладина позавидовал бы любой юнец. Бернард.
— Да.
Каллиус даже бровью не повел — он давно почуял его приближение. Стоило на секунду потянуться восприятием вовне, как становилось ясно: вокруг лесного приюта выставлено плотное кольцо охраны.
— Сколько я спал?
— Четверо суток.
Четыре дня?! Слишком долго. За это время авангард орков наверняка подошел под самые стены Еварша. Рассиживаться нельзя.
Каллиус осторожно сполз с кровати и потянулся к аккуратно сложенному снаряжению.
— Ты только глаза открыл. Куда тебя несет? Постельный режим.
— Времени в обрез. Раны затянулись, а прохлаждаться без дела я не намерен.
Бернард хотел было возразить, но проглотил слова. В его тяжелом вздохе сквозила искренняя тревога.
— Что-то случилось?
— Всей картины не знаю. Но зеленокожие уже подошли к цитадели.
— Началось?
— Нет. Пока затишье.
Значит, генеральное сражение еще впереди. Отлично. Раз тотальная бойня не началась, они еще успевают. Пора выдвигаться.
— Каллиус.
— Да?
Пока старик раздумывал, Каллиус привычным движением пристегнул к поясу Роас и «Люсен». Каждое движение отзывалось тупой болью в груди, но терпимо. Благодатная энергия святой воды все еще циркулировала в теле, по капле заживляя ткани прямо на ходу.
Щелчок.
Защелкнув пряжку Плаща Сумерек, Каллиус бросил короткий взгляд на спящую девочку, а затем выжидающе уставился на наставника. Тот мялся с ноги на ногу.
— Ну и что стряслось? У тебя вид такой, будто приспичило, а кустов рядом нет.
— Язык бы тебе укоротить, паршивец...
Ворчливо помянув несносного наглеца, Бернард покосился на Эмили и понизил голос:
— Эта бойня будет куда кровавее, чем ты можешь вообразить. На фронте нельзя верить никому. Смерть будет ходить за тобой по пятам.
К чему эти долгие предисловия? Каллиус молча скрестил руки на доспехе, приготовившись слушать.
— Оставайся в тылу.
— Логика железная. С чего вдруг?
— Я видел твой бой с Великим Воином. Думал, ты балуешься какими-то заморскими фокусами, но чтобы это оказался легендарный стиль Святой Стеллы...
— ...И это, по-твоему, повод отсиживаться в кустах?
— Именно. Из-за этого тебе на передовой делать нечего.
— Почему?
— Не знаю, где ты откопал Меч Волны Серебряного Цветка, но раз уж ты им овладел, ты перерос статус обычного паломника. Да и клеймо «позора семьи» с тебя теперь спадет.
Суть предложения старого рыцаря сводилась к одному:
— Каллиус. Возвращайся в Орден прямо сейчас. Ступай к епископам и покажи им свой клинок. Яви миру Меч Волны Серебряного Цветка. Тебя вышвырнули из семьи, ты наглотался грязи и кучу раз едва не отдал концы. Да и в этот раз чудом выкарабкался. Хватит с тебя этих мытарств.
— Хм...
Каллиус прекрасно понимал старика. Зачем лезть на рожон и искушать судьбу? Одно лишь раскрытие утерянного стиля сделает сильнее и королевство Карпе, и всю Церковь Меча. Логично. Сделай он так — и Орден падет к его ногам. Королевство признает его заслуги. Даже гордый Дом Зерван сменит гнев на милость.
«Он серьезно?»
В глазах Бернарда читалась абсолютная решимость. Он не шутил. Старик действительно пекся о его шкуре. Каллиус ценил это, но... Паладин упускал из виду главное.
«Мою истинную цель».
Как и масштаб катастрофы, что неумолимо надвигалась на этот мир.
— Я отказываюсь.
Тратить время на пустые уговоры не хотелось.
— Почему?
Причин была целая гора: Демонические твари, Высшие демоны, Империя, культисты-еретики, заговорщики из «Крассион», дьяволы... Скоро этот мир захлестнет волна ужаса. Чтобы выжить, нужно стать неостановимой силой. Попытка забиться под крылышко Ордена или государства — иллюзия безопасности. Даже если это спасет, то лишь на миг.
Для того, кто ступил на Путь Паломника, оставался лишь один способ уцелеть... Вечно оттачивать свое мастерство. Другого пути для него не существовало.
— Я...
Бернард замолчал, ожидая аргументов. Каллиус взвесил слова и выдал самую простую и очевидную правду:
— Я паломник.
Паломник, чья судьба — до конца дней искать идеальный клинок. Да. Плевать на дворянские титулы. Плевать на то, что он ученик Хранителя Севера. В первую очередь Каллиус был и оставался Паломником Меча.
— Вот оно что... Что ж, твоя правда.
Бернард понимающе, чуть виновато усмехнулся.
— Выбрось из головы. Старею, раз позабыл прописные истины. Долг паломника — искать свою сталь...
Он ладонью накрыл рукоять своего верного оружия — Меча Громового Раската, Лакана. Губы паладина расплылись в боевом оскале.
— И где же твой меч?
[Колесо Фаталите]
Убито орков: 172
Убито демонических зверей: 86
Спасено людей: 41
???
[Ранг A] ???
Встретив взгляд Бернарда, Каллиус хищно осклабился в ответ:
— В колесе.
В колесе паломничества, которое никогда не прекратит свой ход. Только там.