Глава 144 — Святой пробудился (1)
Страшно. До ужаса. Неужели я больше никогда не открою глаза?
Так и пролежу здесь до конца вечности? Может, это похожее на кому состояние — итог, ответственность и наказание за всё, что я сделал раньше?
«Так... нельзя...»
Будто во сне. Будто плывёшь сквозь мутный мир. Наполовину без сознания, наполовину в глубокой коме.
Застряв между этими состояниями, Ким Джанчхоль твердил себе: так продолжаться не может, пора открывать глаза. Но это было непросто.
«...»
Сознание частично вернулось, а тело не слушалось. Словно его заперли в кошмарном сонном параличе.
Он чувствовал присутствие людей рядом и даже слышал их голоса, но не мог открыть глаза или подняться. Именно поэтому становилось ещё страшнее. Особенно потому, что разговор поблизости был по-настоящему жутким.
— Тогда мне достаточно стать членом семьи; камергер, позвать принцессу! И главу ведомства, отвечающего за брачные переговоры королевского дома! Немедленно!
Принцессу? Дочь короля? Стать семьёй?
Они хотят сделать его королевским зятем?
«...»
Само по себе звучало не так уж плохо. Но продолжение разговора повергло его в ужас.
— Ваше Величество, вынужден напомнить: насколько мне известно, в королевской семье сейчас нет ни одной принцессы.
Пожилой камергер говорил крайне осторожно.
— Кроме того, простите нижайше, у Вашего Величества только девять принцев. Даже если этот ничтожный слуга умрёт и воскреснет, он не сможет привести несуществующую принцессу, поэтому прошу о понимании.
— Я знаю, что у меня нет дочери.
— Тогда каким образом этот ничтожный слуга должен исполнить приказ?
— Это возможно.
— Каким именно образом?..
— Нарядите одного из принцев женщиной!
— ...Ваше Величество?
В голосе камергера прозвучало отчаяние. Ким Джанчхоль испытывал ровно то же самое.
«Вы совсем ебанулись?!»
Такими темпами его выдадут замуж — нет, насильно женят — на переодетом принце, чьего лица он даже не видел. К счастью, безумную идею короля тут же встретило острое возражение Зефироса.
— Король человеческого мира, прошу пересмотреть решение.
— Хм? Почему?
— Принесёт ли такой брак... настоящее счастье?
— Что?
— Подумайте о принце, которого заставят переодеться женщиной и выдать за представителя демонической расы.
— Хм-м...
— Будет ли в такой жизни хоть какая-то радость? Ваше Величество, взгляните на это лицо и подумайте ещё раз. Можно ли быть счастливым, если каждое утро и каждый вечер приходится видеть его перед собой?
— Хм-м-м...
Ким Джанчхоль почувствовал, как взгляд короля упёрся прямо ему в лицо. От несправедливости стало ещё обиднее.
«А что... не так с моим лицом?..»
Неужели из уголка закрытого глаза вытекла одинокая слеза? Он хотел немедленно вскочить и возразить, но не мог даже приподнять веки. На самом деле это было закономерно.
«Я...»
Его внутреннее равновесие разрушилось. Самоуничтожение статуи. Пытаясь поглотить похожий на прилив взрыв энергии, переработать объём, многократно превосходящий пределы тела, он заставил Семя маны резко расшириться.
«...»
Балансируя на границе сознания и беспамятства, Джанчхоль смутно ощущал серьёзный дисбаланс. Семя маны стремительно выросло, а тело не успело последовать за ним и осталось прежним. Несоответствие стало опасным.
Что будет, если открыть глаза сейчас?
«Начнутся самые разные побочные эффекты. Семя маны и тело рассинхронизированы: тело не изменилось, а Семя разрослось чрезмерно».
Всё равно что поставить двенадцатицилиндровый двигатель с двойным турбонаддувом в бумажную малолитражку, даже не укрепив кузов. Или засунуть сердце слона в человеческое тело. Последствия будут тяжёлыми.
Ощутив угрозу, организм сам отказывался просыпаться и тянул время, пытаясь естественным образом дорасти до уровня Семени маны. В конце концов, тело развивается именно во сне.
«Но такими темпами...»
Чтобы догнать Семя маны, потребуются невероятные сроки. Он чувствовал это инстинктивно. Если просто ждать, пока тело вырастет во сне, понадобится минимум двести, а то и больше трёхсот лет.
«...»
Так нельзя. Это станет катастрофой. Если он проспит столько времени, всё рухнет: его собственная жизнь, судьба последователей и будущее всех Заброшенных земель.
Значит, нужно проснуться как можно скорее. Но он не мог сделать это по желанию и даже не представлял, как преодолеть сопротивление тела. Именно неизвестность угнетала сильнее всего.
Тем временем в комнате стало оживлённее.
Тук-тук-тук!
— Ваше Величество, архиепископ прибыл навестить господина Ким Джанчхоля.
Раздался стук и ясный голос слуги. Вскоре дверь открылась, и в палату вошёл архиепископ Рефелон.
— Приветствую Ваше Величество. Как себя чувствует святой Ким Джанчхоль?
— Он по-прежнему не открыл глаза.
— Как жаль. Прошло уже девять дней, не так ли?
— Именно.
— Неужели Ваше Величество снова провели здесь весь день?
— Как всегда. Сегодня девятый.
— Я беспокоюсь за ваше здоровье.
— Напрасно, мой благодетель Ким Джанчхоль уже девять дней лежит здесь, не приходя в сознание. Как я могу спокойно покинуть его? Даже если понадобится не девять, а девяносто девять дней, я останусь рядом.
Король говорил от чистого сердца. И от этого Джанчхоль, застрявший между сознанием и беспамятством, невольно стиснул зубы.
«...»
Раздражает. Он не понимал почему, но всё это ужасно действовало на нервы.
«Почему они постоянно говорят только “девять”?»
Слушать было невыносимо. Тревога усиливалась, а навязчивость уже выходила из-под контроля. И всё же разговор продолжал странным, беспощадным образом возвращаться к девятке.
— Кстати, сегодня пришёл ответ от девяти старейшин Ордена.
— О? Они согласились признать господина Ким Джанчхоля святым?
— Пока нет. Старейшины хотят прибыть и лично всё проверить.
— Понимаю. Если так решили девять старейшин, у них наверняка есть веская причина.
— Несомненно.
— Однако давно хотел спросить: почему старейшин Ордена всего девять?
— Прошу прощения?
— Разве это не странно? Орден Совершенства должен иметь число старейшин, соответствующее совершенному... числу.
— А, вы удивлены, почему их девять, а не полное совершенное число?
— Именно.
— Причина проста: мы стремимся к совершенству.
— Потому что стремитесь?
— Да. Стремление означает, что цель ещё не достигнута. Чтобы постоянно помнить об этом, не впасть в гордыню и не прекращать тренировок и усилий, мы сохраняем девять старейшин — на одного меньше совершенства.
— О-о... какой глубокий смысл.
— Поэтому главная обитель Ордена также собирается воздвигнуть девять статуй святого Ким Джанчхоля.
— Девять статуй святого?
— Да.
— А последняя?
— Последней станет фигура верующего, взирающего на статуи.
— О-о... о-о-о...
Король продолжал восхищаться. Баал услышал это и недовольно заворчал:
— Баал, от сложных разговоров болит голова! Уже девять вечера, Баал хочет спать! Хорошие демоны в девять стелют постель и отправляются в страну снов!
— Уже девять?
— Да! Архиепископ не чувствует времени!
— Прости, Баал. Я собирался прийти раньше, но меня задержала гора сложных дел. С девяти утра не отдыхал и ничего не ел.
— Архиепископ! Пропустил еду?
— Так уж вышло.
— Ужас! Баалу нужно девять приёмов пищи в день, иначе голодно!
— Ха-ха-ха. У тебя, должно быть, отменное пищеварение.
— Баал! Может девять раз подряд рыгнуть! Сейчас покажу!
— Ха-ха, не стоит. Я верю.
— Баал, получил доверие! Счастлив! Архиепископ добрый!
— Это мне следует тебя поблагодарить, господин Баал.
«...»
Нет. Я никому из вас не благодарен. Я сейчас с ума сойду.
Ким Джанчхоль кричал внутри беспомощного сознания.
«Почему? Почему?!»
Почему они всё время говорят о девяти? Скажите десять. Хотя бы один раз.
Число десять!
Это ведь несложно. Кто угодно, пожалуйста...
Но отчаянная мольба не превращалась в слова. Не замечая его мучений, окружающие весело беседовали дальше и методично скребли по нервам.
— Хм, кстати, Ваше Величество? Слышал, недавно у вас родился девятый принц. Примите запоздалые поздравления.
— Ха-ха-ха, благодарю. Уже девятый сын... даже самому трудно поверить.
— Девять принцев. Наверное, вы чувствуете себя надёжно окружённым наследниками.
— Хотелось бы ещё и дочь.
— Если начнёте стараться сейчас, возможно, обзаведётесь девятью принцессами.
— Смелая шутка, архиепископ. Мне уже сорок девять.
— В сорок девять вы всё ещё в расцвете сил. Даже волосы густые.
— Правда?
— Несомненно.
— Не уверен. Недавно талия прибавила девять сантиметров, и сил будто стало меньше. Тревожно.
— Баал, хочет спать! Уже девять вечера! Зефирос, придумай решение!
— ...Ух!
— О? Зефирос издал странный звук и уснул первым!
— Баал, идиот, ты слишком сильно его ударил и вырубил. Теперь ещё девять дней не проснётся.
— Асурат! Назвал Баала плохим словом!
— Цок, когда это? Эй, человеческий архиепископ, назвать идиота идиотом — это оскорбление?
— Господин Асурат, подобное унижает достоинство собеседника. Об этом ясно сказано в девятой главе, девятом стихе Книги Совершенства.
«...»
Заткнитесь, психи. Пожалуйста. Ким Джанчхоль едва не плакал между сознанием и беспамятством, а сердце колотилось всё сильнее.
Проклятая девятка!
Тем временем Асурат возмущённо спорил:
— Какого хрена нельзя называть дурака дураком? Все и так знают, что сейчас девять вечера! И почему вы постоянно об этом повторяете?!
— Баал! В девять вечера нужно спать!
— Я тоже обычно ложусь в девять! И тоже хочу спать!
— Ха-а... Девять то, девять это. Уже в ушах звенит.
— Сирги, если собираешься только язвить, не вмешивайся!
— Я вообще-то работаю с девяти утра... Все, пожалуйста, успокойтесь.
— Архиепископ, это вы виноваты со своей девятой главой, девятым стихом и девяносто девятью ещё какими-то хренями!
— Ха-ха. За девять дней, проведённых в этой комнате, я впервые вижу настолько оживлённую сцену.
— ...Де-вя-я-ять...
— О? Зефирос опять издаёт странные звуки! У него пена изо рта!
— Ты его вы-ру-бил, дубина!
«...»
П-пожалуйста, хватит. Кто-нибудь. Один раз.
Хотя бы единственный раз вместо девяти скажите десять.
...Гр-р-р-р!
По улице проехала карета, и её колёса угрожающе загрохотали. Даже случайный голубь за окном начал долбить по нервам.
Гу-гу, гу-гу-гу! Гу-гу! Гу-гу!
Это стало последней каплей. В тот миг, когда терпение окончательно лопнуло, сознание Ким Джанчхоля сорвалось с цепи.
— КХА-А-А! ДЕСЯТЬ!
Плевать на дисбаланс Семени маны и тела. Доведённый до бешенства Джанчхоль взревел и распахнул глаза. И тут...
Дзынь!
Перед ним решительно возникло системное сообщение, сообщавшее о неожиданном и грандиозном росте.