Глава 125 — Талант, которого жаждут все (3)
БУ-У-УМ!
Оглушительный грохот раздался не снаружи, а в глубине сознания, словно врезаясь прямо в душу. Эхо взрыва устремилось вслед за маной.
Следуя за её течением и обостряя сосредоточенность, Выдержанный Кимчи открыл глаза. Затем посмотрел на девичью волшебную палочку, которую всё это время держал в руках. Нет.
Теперь это была уже не палочка. Перед ним лежал гладкий, но неровно изогнутый клинок. Абсолютно чёрный, словно поглощавший весь падающий на него свет, он одним видом обещал разрушение.
Это и было подлинное обличье оружия, месяцами скрывавшееся под землёй Дапарачии: Святой меч Злого Бога Брагия.
«Наконец-то...»
Во взгляде Выдержанного Кимчи смешались самые разные чувства. Несколько месяцев он пытался пробудить истинную форму, сокрытую в волшебной палочке. Это оказалось нелегко.
Настолько тяжело, что временами он сомневался, возможно ли вообще добиться успеха. Сколько сил было вложено? Сколько пота пролито, сколько слёз сдержано, сколько вздохов проглочено, прежде чем он заставлял себя подняться и продолжить?
Подобные мучения невозможно было описать словами. Но в конце концов он справился. Добился своего.
Теперь ему больше не придётся с позором носить эту волшебную палочку. Однако Выдержанный Кимчи не спешил радоваться. Шурх.
Его пальцы коснулись розового костюма с кроличьими мотивами, плотно облегавшего тело. Сердцевидная подвеска и сверкающая пышная юбка оказались стиснуты так сильно, будто он собирался разорвать их голыми руками. Он бы с удовольствием так и сделал.
Но не мог. Каким бы чудовищным ни было его физическое могущество, порвать хотя бы одну нить этого наряда не удавалось. Костюм надел на него Призыв долга — проклятая одежда-кандалы, которую нельзя снять без его разрешения.
«Тогда я изменю его сам».
Как сумел раскрыть истинную форму Святого меча, скрытую внутри палочки. Возможно, у этого постыдного костюма тоже имелось иное обличье. Где-то внутри наверняка дремала его подлинная сущность — и уж она-то не могла выглядеть настолько унизительно.
«Хочу изменить его поскорее».
Пусть станет величественным, как Святой меч. Нет, величия даже не требовалось. Хватило бы простой, неприметной одежды, на которую прохожие не оборачиваются с выражением духовной травмы.
— Фух...
Значит, нужно работать ещё усерднее. Тренироваться ещё больше. Скри-и-ип.
Выдержанный Кимчи укрепился в решимости и приступил к следующему этапу подготовки. Мана яростно понеслась по телу, сталкиваясь, переплетаясь и взрываясь внутри энергетических путей.
***
БАХ!
Дверь гостиничного номера захлопнулась с такой силой, что по коридору пронёсся ветер и растрепал чёлку архиепископа. Рефелон застыл перед деревянным полотном, широко распахнув глаза.
Ещё немного — и дверь припечатала бы ему нос, исказив совершенное лицо самым противоестественным образом. А это уже можно было счесть тяжким преступлением против божественного замысла.
— Господин Ким Джанчхоль?
Подавив растерянность, архиепископ назвал имя, которое сообщил ему секретарь. В ответ изнутри раздалось лишь методичное щёлканье замка.
Щёлк, щёлк, щёлк... щёлк!
Ровно десять раз. Насколько же старательно этот человек пытался запереться?
Старая дверь жалобно заскрипела, словно замок не хотел вставать на место. Затем из номера послышалось недовольное ворчание:
— Тц. Надо было селиться в гостинице подороже.
— Я всё слышу.
— Торговцы, проповедники, инвестиционные консультанты... Даже в этом мире прохода не дают.
— Я действительно всё слышу.
— Знаю. Я специально говорю погромче.
— Вы намерены так и оставить меня стоять в коридоре?
— Да.
Рефелон ответил без колебаний:
— Господин Ким Джанчхоль, я пришёл не проповедовать, как вы, по всей видимости, решили.
— Правда?
— Я хочу дать вам добрый совет.
— А это не проповедь?
— Нет.
— Почему?
— Я пришёл обсудить предложение, сделанное вам королём.
Архиепископ не стал ходить вокруг да около.
— Я искренне хочу вас остановить. Вам не следует принимать его предложение.
— Обязательно обсуждать это в коридоре гостиницы?
— Ничего страшного.
— Почему?
— Я окружил нас божественной силой, и звук наружу не выйдет.
— ...
— Я пришёл потому, что беспокоюсь за вас. Не хочу, чтобы ещё один невинный человек угодил в ловушку сладкого, но пустого королевского обещания.
— Ловушка... Заброшенные земли?
— Именно.
— Но король уже дал мне незаполненный чек.
— Церковь может предложить вам такой же.
Скри-и-ип? Дверь чудесным образом медленно открылась.
— Проходите, пожалуйста.
Суровая и непреклонная физиономия Ким Джанчхоля мгновенно сменилась мягкой, гостеприимной улыбкой.
«Что за человек?»
Рефелон слегка нахмурился, но всё же вошёл. В бедно обставленном номере находились хорошо одетый молодой мужчина, чёрная кошколюдка и ещё один подозрительно прекрасный тип, чьи лицо и телосложение выглядели настолько безупречно, что от этого становилось не по себе.
— Не обращайте на них внимания. Перейдём к делу.
— Да, пожалуй.
Архиепископ решил сосредоточиться на цели визита. Он сел за маленький стол напротив Ким Джанчхоля и внимательно посмотрел ему в лицо. А затем невольно дрогнул.
Ким Джанчхоль моргнул.
«Что это сейчас было?»
Он всего лишь закрыл и открыл глаза, ничего более. Но архиепископ ощутил странный дискомфорт.
«Не так моргают обычные люди...»
Что именно показалось неправильным? Рефелон продолжил наблюдать. В этот момент Джанчхоль моргнул снова.
Десять раз. Морг-морг-морг — ровно десять. Привычно.
Возможно, навязчиво. И совершенно этого не замечая.
«...»
Нет, ему не показалось. Тревожное ощущение лишь усилилось.
— Вы что-то хотели сказать?
— А...
Вопрос Ким Джанчхоля вернул архиепископа к реальности.
— Господин Ким Джанчхоль, известно ли вам, что король уже отправлял экспедиции для исследования Заброшенных земель?
— Хм-м, нет.
Джанчхоль покачал головой. Влево и вправо — ровно десять раз. Привычно.
Возможно, навязчиво. И совершенно этого не замечая.
«...»
На лбу архиепископа появилась едва заметная складка.
— Понимаю. В действительности король отправил в Заброшенные земли уже девять исследовательских отрядов.
— Хм. И?
— Вы должны стать руководителем десятого.
— Десятого? Ха-ха. Хорошее число.
Ким Джанчхоль улыбнулся. Уголки его губ едва заметно дрогнули ровно десять раз. Всё так же привычно.
Всё так же навязчиво. И без малейшего осознания.
— Все предыдущие девять экспедиций без исключения пропали без вести.
Архиепископ продолжал говорить и мысленно приказывал себе сосредоточиться. Он пришёл ради важного дела. Следовало ясно изложить угрозу и убедить этого человека отказаться от поручения короля — уговорами, обещаниями или, если понадобится, силой.
Однако поведение Джанчхоля постоянно перехватывало внимание. Забирало. Притягивало.
Не позволяло отвести взгляд.
— Никогда об этом не слышал.
Ким Джанчхоль удивлённо нахмурился. Ровно десять раз. Привычно.
Возможно, навязчиво. И совершенно этого не замечая. Он свёл брови, расслабил их и снова свёл — десять раз подряд.
Дыхание архиепископа едва заметно сбилось. Наконец он понял. Ким Джанчхоль выполнял каждое мелкое, повседневное действие ровно десять раз.
Кивал и качал головой во время беседы. Моргал, шмыгал носом, поджимал губы, бессознательно перебирал пальцами. Всё.
Не девять раз. Не одиннадцать. Всегда ровно десять.
И сам он этого совершенно не осознавал.
«...»
Привычка. Или навязчивость. Но всё его существование было связано с числом десять.
«Нет. Этого не может быть».
Кадык архиепископа слегка дёрнулся. Обычному человеку привычки Джанчхоля показались бы просто странными. Но Рефелон не мог оторвать от них взгляд, потому что вспомнил Книгу Совершенства, которую бесчисленное количество раз читал с самого детства, ещё будучи юным послушником.
Тот, чья каждая черта связана с числом десять. Тот, кто благодаря этому принесёт миру совершенство.
— Итак, девять экспедиций ушли в Заброшенные земли и ни одна не вернулась. Жутковато. Поэтому вы и решили меня остановить, архиепископ?
Ким Джанчхоль задал вопрос. Рефелон не ответил. Он прислушался.
До него донеслось дыхание Джанчхоля: десять коротких долей на вдох, десять — на выдох. Необычный, никогда прежде не встречавшийся ритм.
— Вы...
Архиепископ больше не выдержал. Разум предупреждал, что нельзя вести себя подобным образом. Нужно сохранять спокойствие, помнить о цели визита и продолжить убеждение.
Но чувства и внезапный порыв оказались сильнее. Тот, чьё существование полностью связано с числом десять. Легендарная фигура, чьё явление однажды предсказывала Книга Совершенства.
Каждое действие. Каждое движение. Даже дыхание.
Если человек всё делает по десять раз... В памяти всплыла строка пророчества, и архиепископ, поддавшись порыву, спросил:
— Вы... Святой Десяти?