Глава 701 — Под покровом тьмы — 3

Священное королевство уступало размерами лишь империи Леогард. Его называли страной революций: именно развязанные им религиозные войны подарили миру боевые артефакты и магические свитки.

Вся его история была написана кровью. На этой крови оно разбогатело, а потом прикрыло старые преступления словом «священное».

Наверное, поэтому к выбору правителя здесь подошли с особым тщанием. Понтифик обязан быть неподкупным, жить в согласии с богом и превосходить прочих священнослужителей и добродетелью, и силой. Первый король, опасавшийся, что государство сгниёт изнутри, создал Пять Пальцев — опору власти и противовес единоличному правлению.

Ирония заключалась в том, что сам создатель этих порядков оказался главным источником гнили.

— Кх... кхе-хе...

Основатель Священного королевства стоял на коленях посреди руин и смотрел себе под ноги.

— Не может быть... Ха-ха-ха!..

Королевство, которое он строил сотни лет, исчезло за один вечер.

— Всё рухнуло... Так просто. Мой храм мира втоптали в грязь, будто он ничего не стоил.

Для него Священное королевство никогда не было общим домом. Ни народ, ни придворные не имели настоящего значения. Сердцем страны он считал себя — человека, пережившего целые эпохи и так и не увядшего.

*Шаг.*

Понтифик умолк.

*Шаг.*

К нему приближались без спешки. Ровная тяжёлая поступь звучала так, словно за ним пришла сама смерть. Рыцарь в закрытом шлеме остановился напротив.

Понтифик поднял голову и улыбнулся. Прошли века, но старый знакомый выглядел точь-в-точь как в его воспоминаниях.

— Давно не виделись, учитель.

Рыцарь не ответил на приветствие.

— Значит, всё кончено? Вот и весь мир, который ты обещал мне доказать?

Понтифик стиснул кулаки, сминая ткань на коленях.

— Я дал тебе несколько столетий. Передал все знания, которыми владел. И что в итоге? Ни прозрения, ни роста, ни единого настоящего свершения.

Возразить было нечего. Понтифик трудился, искал, накапливал силу — и теперь сидел среди плодов собственных усилий.

*Лязг доспехов.*

Рыцарь наклонился ближе.

— Обидно, должно быть.

— Вам ли злорадствовать, учитель? — Понтифик поднял голову. — Вы сгнили ничуть не меньше меня и тоже свернули не туда. Верно говорят: каков учитель, таков и ученик. Даже речи у нас одинаковые.

— Поэтому я и советовал тебе умереть. Когда жизнь превращается в жалкое цепляние за власть, смерть оставляет следующему поколению хотя бы один шанс.

— И это говорит человек, который сам научил меня жить вечно?

Понтифик сухо рассмеялся и посмотрел ему прямо в забрало.

— Зато теперь я наконец увижу того, кто сломал вас. Всегда было любопытно, как удалось совратить человека, которого когда-то считали святым.

Рыцарь хотел ответить, но вдруг замер. Издалека донеслось чужое присутствие. Он опустился на одно колено, и мимо него прошли чёрные сапоги.

У Понтифика перехватило дыхание.

Перед ним стояло существо, чьё величие не оставляло места сомнениям. За долгую жизнь Понтифик встречал королей, святых и чудовищ, но впервые не мог увидеть в собеседнике человека. Его глазам являлась лишь громадная, беспросветная тьма.

Он вспомнил давнюю встречу — и захохотал.

— Теперь понимаю! Ха-ха-ха!.. Понимаю, почему вы сошли с ума, учитель. Даже святой не устоял бы перед таким.

Человек из тьмы улыбнулся узкими глазами и протянул руку.

— Рад знакомству, король Священного королевства. Я тот, кто шепчет людям о надежде. Мои последователи, как и твои, называют меня Понтификом.

Понтифик еретиков чуть склонил голову.

— Скажи, о чём ты мечтаешь? Не стесняйся. За достойную плату я исполню любое желание.

— О мести.

В глазах старого Понтифика уже давно не осталось ничего, кроме безумия.

— Я хочу довести её до конца. Хочу, чтобы те, кто уничтожил мою мечту, сами молили меня о смерти.

— Сладкая вещь — месть. Мне нравится. Что ты предложишь взамен?

— Всё.

— Всё — это слишком расплывчато.

— Моё состояние. Земли. Всё, что я создал.

Над городом протянулись чёрные нити. Они обвивали головы жителей, в чьих глазах уже погасла воля.

Понтифик взглянул на свой народ и улыбнулся.

— И каждого человека в этой стране.

— Маловато. Всё перечисленное я могу забрать и без твоего согласия. Мне нужны драгоценности — редкие, бесценные, единственные в своём роде.

— Я знаю. Сам люблю то, что сияет.

Понтифик говорил почтительно, хотя прежде не склонялся ни перед кем. То ли его придавило превосходство существа напротив, то ли ожили слишком старые воспоминания.

— Ваши силы понесли потери. Часть апостолов предала вас, многие погибли. Я способен занять их место. И принесу другие драгоценности.

Он посмотрел на развалины, под которыми лежали Указательный Палец, Большой Палец и священный зверь.

— Они тоже ваши. Если окажется мало, я найду новых. Или создам.

Тьма дрогнула, словно от тихого смеха.

— А ведь я собирался стереть Священное королевство с лица земли. Тебя хотел оставить в живых — превратить в куклу, которая всё понимает, но всё равно исполняет мою волю.

Понтифик побледнел.

— Однако ты мне понравился, — продолжил еретик. — Я помогу тебе начать всё заново.

— Хорошо.

Чёрные нити поползли по телу Понтифика.

* * *

Всадник Смерти оставил за спиной старого ученика, исчезавшего во тьме, и посмотрел туда, где прошёл его двуручный меч. Из рассечённой земли сочился мёртвый ветер. Одного прикосновения хватило бы, чтобы убить любое живое существо.

— Почему он не умер?..

Даже удар без замаха с такого расстояния должен был донести власть Смерти до цели.

Рыцарь опустил взгляд, затем медленно ушёл в темноту.

«А что, если...»

* * *

— Я бы его одолел, — сказал я, глядя за чёрную завесу.

Госпожа сразу вскинула подбородок.

— Я тоже не проиграла.

— Как и я.

— Не беси. Я сильнее.

— Один на один у меня было бы преимущество.

От госпожи повеяло такой мощью, что спор пришлось свернуть.

— Разумеется, вы сильнее.

— Вот именно.

Она пробормотала, что при следующей встрече обязательно прикончит того рыцаря. Я же мысленно вернулся к бою.

Всадник Смерти мог казнить всё, до чего дотягивалась его сила. В поединке такой противник был почти непобедим. Но главная опасность Четырёх Всадников заключалась даже не в мощи, а в непредсказуемых дарах Понтифика.

Их нельзя было уничтожить, пока жил он сам. Всадники были порождены его властью и связаны с ним одной цепью.

В романе не объяснялось, как разорвать эту связь. Лишь однажды императрица сумела убить Чуму. Автор отделался фразой: «Она вернула Всадника в объятия Понтифика». Правда, спустя некоторое время Чума снова появился перед главным героем как ни в чём не бывало.

И всё же императрица могла стать одним из важнейших союзников. Чтобы добраться до Понтифика, нам понадобятся люди, способные задержать его стражей.

Пока я знал наверняка лишь одно: мы с госпожой можем сражаться со Всадниками на равных, но гарантировать победу не способны. А против самого Понтифика требовались Юрия и Михаил — их силы подходили для этого лучше всего, но обоим ещё предстояло вырасти.

Да и предел возможностей госпожи оставался загадкой.

— Я просто толком не размялась, — буркнула она.

— Допустим. Что будем делать с пленными?

На земле без сознания лежали Герой, Мизинец и Средний Палец. Госпожа довольно улыбалась и тыкала Героя пальцем в щёку.

— Это я их так.