Глава 232 — Чаепитие злодейки — 6

Хмель придаёт человеку смелости.

Иногда он помогает выговорить то, что годами лежало на сердце, а иногда несколько честных слов оборачиваются новой бедой.

В признании Ханны было и то и другое.

Она наконец решилась открыть душу, но вместе с тем бросила Юрии вызов, который та вполне могла счесть оскорблением.

Юрия крепко сжала губы и промолчала.

«Я не настолько добрая».

Она прекрасно поняла, что имела в виду Ханна. Можно быть сколь угодно бестолковой, но не до такой же степени.

Смысл был прост: «Если ты сама не знаешь, чего хочешь, отойди в сторону». Всё сказанное Ханной до этого не оставляло места для другого толкования.

Юрии хотелось ответить. Хотелось сказать, что она больше не мечется и её чувства давно перестали быть мимолётной слабостью. Но захмелевшая Ханна не дала ей вставить ни слова.

— Я не такая добрая, как господин дворецкий. Может, я и не слишком умная, зато умею вычёркивать людей из жизни, когда они становятся помехой. С Руином я именно так и поступила.

Последнюю фразу Ханна произнесла почти шёпотом, но взгляд не отвела.

— Я понимаю, что лезу не в своё дело. И всё же именно вам я должна это сказать.

Юрия молчала.

— Я полюбила господина дворецкого раньше вас.

Ханна смотрела прямо на застывшую Юрию. По её мнению, в любви тоже существовало право первенства.

— Я не знаю, кем он вам приходится.

Юрия снова ничего не ответила.

— Между вами явно что-то сложное. Вроде бы ваши чувства похожи на мои, но всё равно отличаются. Поэтому я и не понимаю, чего вы на самом деле хотите.

Ханна пожала плечами. Впрочем, самой ей тоже нечем было гордиться: она до сих пор не решалась признаться Рикардо и оставалась такой же трусихой.

— Господин дворецкий ведь дурак.

С этим Юрия спорить не могла.

Она слишком хорошо знала, каким беспросветным дураком порой бывал Рикардо. И понимала, почему Ханна задаёт такие вопросы.

До сих пор со стороны всё выглядело так, будто Юрия испытывает к Рикардо одну неприязнь. Стоило заговорить о нём, как она уходила или меняла тему. Нельзя было винить Ханну за такой вывод.

— Я кое-что знаю о вашей истории. В академии слышала, что он вам говорил и что между вами произошло.

Ш-ш-ш!

— Первая порция закусок от Рикардо! Оладьи с морепродуктами готовы!

— Но я всё равно буду на его стороне. И если вы до сих пор ненавидите его, мне придётся возненавидеть вас.

Ханна крепче сжала бокал.

— У господина дворецкого почти никого нет. Я хочу стать для него человеком, который всегда останется рядом.

Она перевела дыхание и продолжила:

— Для меня он самый важный человек на свете. Наверное, я веду себя нагло, но промолчать не могла.

Ханна понимала, насколько жестоко звучат её слова. Она знала, как запутаны отношения Юрии с Рикардо, и всё равно безоговорочно вставала на его сторону. Такое трудно принять.

Наконец высказав всё, что копилось внутри, она выдохнула и осушила бокал.

Юрия долго молчала, а потом тяжело спросила:

— Почему ты его любишь?

Ханна улыбнулась.

— Почему?

Она задумалась, вспоминая самые страшные дни своей жизни.

— Потому что он не дал мне погибнуть, когда я уже не хотела жить. Без него моя жизнь закончилась бы, толком не начавшись.

Её пальцы крепче обхватили бокал.

— Я исчезла бы незаметно, и никто никогда обо мне не вспомнил бы. А он увидел меня и вернул мне надежду.

Ханна знала лишь обрывки прошлого Юрии, но понимала: у той были причины ненавидеть Рикардо. На её месте Ханна тоже не смогла бы сразу простить его, а тем более полюбить.

Но это ничего не меняло.

— Он первым сказал, что я на что-то гожусь.

Ханна с трудом сглотнула.

— Я презирала его, а он всё равно протянул мне руку и подарил настоящее чудо. Знаю, я рассуждаю эгоистично, но...

Алкоголь помог ей произнести главное:

— Я правда очень его люблю.

Юрия сжала кулаки и опустила голову.

— И это всё?

Ханна просияла.

— Нет.

Юрия подняла на неё взгляд.

— Он ещё и красивый. Самый красивый и заботливый мужчина на свете. Разве этого мало? Звучит слишком мелочно?

Юрия едва заметно кивнула.

Ответ был простым, но убедительным. Она и сама влюбилась в Рикардо не только за доброту, но и за красоту.

Поэтому предупреждение Ханны её не испугало. Теперь все недоразумения прояснились, но даже если бы они так и не разобрались, а прежняя обида никуда не ушла, Юрия всё равно не смогла бы отказаться от Рикардо.

— Ты спросила, что я чувствую к Рикардо.

Юрия посмотрела на него. Рикардо лавировал между столами, держа в обеих руках по несколько тарелок.

— Вторая порция закусок от Рикардо! Чумовой хот-дог длиной в локоть!

— А-а-а! Он длиннее моей руки!

— Я старался.

— О-о-о!

Юрия улыбнулась.

— Я такая же.

Она любила этого дурака, хотя он причинил ей боль. А когда узнала, что он сделал это ради неё, полюбила ещё сильнее. К тому же Рикардо был настолько красив, что остальные мужчины рядом с ним просто терялись.

— И я люблю Рикардо. Настолько, что рядом с ним все остальные мужчины просто меркнут.

— Вот это заявление...

— Зато честное. Я, как и ты, попалась на его крючок.

Юрия усмехнулась, глядя, как Рикардо несёт к ним новую тарелку.

— Слишком мелочно?

Ханна фыркнула от смеха.

Рикардо поставил перед ними закуску и с беспокойной улыбкой спросил, зачем они выпили столько вина.

Юрия посмотрела на Ханну и беззвучно произнесла одними губами:

«Ну и как его не любить?»

* * *

Тем временем Шартия, так и не сумевшая влиться в общее веселье, устроилась в углу и понемногу потягивала вино.

Ур-р

— Тебе нельзя.

У-у-ур

Правда, собеседником ей служил медведь.

Шартия сидела напротив Бульончика и вполне искренне наслаждалась вечером.

Ей нравилось такое спокойное уединение. Разумеется, вовсе не потому, что у неё не было близких друзей. Она просто выбрала место, где поменьше людей, и Бульончик тут совершенно ни при чём. Не могла же она считать милым этого вонючего зверя?

— Госпожа Шартия, я принёс закуску...

— Ай!

Рикардо замер, увидев императорскую принцессу на полу.

— Почему вы сидите здесь, когда вокруг полно столов?

— Я... Ну...

Шартия покосилась на Бульончика, который тоже сидел на заднице, и прикусила губу. Императорской принцессе не пристало сидеть на полу, забыв обо всех приличиях.

«Надо встать, сесть за стол и вести себя как положено принцессе».

Ур-р

Но бросить это пушистое создание она не смогла. После долгих колебаний Шартия тяжело вздохнула и убрала ладонь, которой уже собиралась оттолкнуться от пола.

— Просто захотелось здесь посидеть.

Рикардо улыбнулся, поставил еду перед Бульончиком и присел рядом.

— Он очень милый, правда?

Шартия промолчала.

— Бульончик любит, когда ему засовывают руку в пасть. Только глубоко не надо: ещё проглотит. Ему кажется, что рука пахнет мясом, вот он и радуется.

У-у-у-ур!

Рикардо протянул ладонь. Бульончик обнюхал её, лизнул и с довольным рычанием принялся осторожно жевать пальцы.

— Забавно, правда?

— Наверное. А кровь не пойдёт?

— Он не настолько глупый.

Шартия широко улыбнулась и спрятала лицо между коленями.

— Милый.

Ей нравилась эта тихая, мирная жизнь.

Во дворце её считали слабой и ни на что не способной. Здесь же она впервые могла смеяться, ни о чём не тревожась, и впервые почувствовала, что ей действительно хорошо.

* * *

Настал день отъезда.

Чаепитие, на котором случилось бог знает сколько всего, подошло к концу. Гости садились в экипажи, а госпожа провожала их с обиженно-мрачным видом.

— Мы так и не устроили бой подушками.

— Устроим в следующий раз.

Она напилась и так и не смогла показать приёмы, которые отрабатывала ещё до начала праздника. Теперь госпожа печально махала вслед уезжавшим.

— Пока.

Расставаться было жаль, но первое чаепитие всё равно закончилось на удивление тепло.

— Спасибо, что пришли.

— Было очень весело. Позовите меня ещё.

— Такой формат мне тоже понравился.

— Бульончик...

Ур-р

Шартия смотрела на медведя полными слёз глазами.

— Вы плачете?

— Н-нет!

— Заезжайте, когда станет скучно.

Я ласково улыбнулся.

— Всего десять золотых за час.

Так первое чаепитие госпожи завершилось полным успехом, а у Бульончика появился личный спонсор в лице императорской принцессы.